(Не) Единственная (СИ)

Где всё чисто и идеально.
Ты правда думаешь, что такое существует?
Я любил её.
Люблю до сих пор, хоть и злюсь так, что самому страшно.
Люблю её как женщину, как бабу свою.
Пусть не нежно, пусть не как в этих грёбаных мелодрамах, где мужики стихи читают и цветы на каждый день таскают. Я любил её по-своему. Как умел.
Но нет, ей этого мало.
Ей нужен кто-то *правильный*.
  
Кто-то, кто будет вежливо подносить ей чай по утрам и говорить: «Ты заслуживаешь лучшего».
Мы все животные, Наташа. Мы все. Никакие мы не ангелы.
Мы лжём. Мы изменяем. Мы меряемся, кто выше, кто сильнее, кто лучше.
Вот и ты. Ты такая же.
Просто из себя строишь правильную. А я?
Я хоть честный. Я знаю, что я говно. И не скрываю этого.
Ты могла бы быть со мной.
Могла бы быть счастлива, если бы просто приняла жизнь такой, какая она есть.
Ненормальной. Грязной. Такой, как все мы.
Люблю ли я тебя?
Да, чёрт возьми.
Только не так, как ты, наверное, хотела бы.
Не идеальной любовью, а вот этой — настоящей, животной. С злобой, с ревностью, со всем, что ты во мне ненавидишь. Но ведь это и есть мы. Живые.
Я сжал руки в кулаки, снова уставившись в тёмный сад.
— Дура… — прошептал я в темноту.
Всё зря. Всё это.
Она думает, что сбежит от меня, что найдёт свой новый мир. Только вот я знаю: такого, как я, она не найдёт нигде.
Она ещё вернётся. Может, не сейчас. Может, не скоро.
Но вернётся. Потому что мы все одинаковые.
Мы все мерзкие, Наташа. Мы все люди.
— Кость, — прервала мысли Лерка в кружевном белье? — давай выпьем, я тут нашла убойный виски.
— Давай, — улыбнулся я и притянул ее к себе, вместе с бутылкой и какой-то пачкой бумаг.
— Ты не сочти за наглость, но можно твоя компания меня чуть проспонсируешь? Хочу открыть салончик, ты ведь поможешь мне котик? Не хочу у Михалыча просить, а ты же достойный мужчина?
— Давай, сладкая, подпишу, только спустись на колени.
Вот она баба, честная.
  
Глава 62
 
Наталья
— Зачем ты организовываешь такие вечеринки? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось, но в ночной тишине кухни прозвучал, как выстрел.
Александр замер, его взгляд на мгновение стал острым и оценивающим.
Но, к моему удивлению, он нисколько не смутился.
— Саша? — переспросил он, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Теперь ты так меня называешь?
— Да, а что? Не нравится? — усмехнулась я, прижимая к себе махровую подушку, словно щит.
— Наоборот, — спокойно ответил он и поднялся с дивана. — Одну секунду.
Я проследила взглядом, как он подошёл к холодильнику.
Он открыл дверцу, достал бутылку красного вина и два бокала.
— Присаживайся, — произнёс он, кивая на место рядом с собой, уже возвращаясь на диван. — Не бойся, я не кусаюсь.
— Пока, — пробормотала я себе под нос, но всё же пересела поближе, оставив между нами безопасное расстояние.
Александр убавил звук на телевизоре — викинги на экране теперь размахивали топорами почти молча.
Он налил вино в бокалы, один из которых протянул мне.
Я неуверенно взяла его, чувствуя, как холодное стекло соприкоснулось с моими пальцами. Я ведь почти не пью. Но пару глотков сделаю.
Мы молча чокнулись.
— За что это? — спросила я, пытаясь убрать напряжение, которое снова повисло между нами.
— За ночь без лишних вопросов, — ответил он просто и сделал небольшой глоток.
Я поднесла бокал к губам, но не пила.
Саша, расслабленно откинувшись на диван, на секунду уставился в бокал, будто раздумывая, стоит ли говорить. Он ведь уже предлагал сегодня.
Потом его лицо как-то сразу изменилось.
Стало серьёзным, почти отстранённым.
— Когда я был женат… — начал он внезапно о браке.
Что тоже жене изменял? М-да. Не удивлюсь.
Я замерла. Я не ожидала, что он вот так вдруг начнёт говорить.
— Светка… — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости, — Она всегда говорила, что она нимфоманка. Знаешь, как это звучит из уст твоей собственной жены?
Я молчала. Чего?
— Ей постоянно нужно было удовлетворять свою потребность, — продолжил он, не глядя на меня, — Сначала я думал, что это просто шутка, каприз. Но нет. Она настаивала. Однажды… — он сделал паузу и отпил вина, — она предложила мне свободные отношения.
Мои глаза расширились от удивления. Ему? Вот этому вот мужчине? Ему? Женщина?
— Свободные отношения? — я не сдержалась.
— Ага, — кивнул он с горькой усмешкой, — Я тогда совсем офигел. Но знаешь, что самое смешное? Я согласился.
— Почему? — спросила я тихо, забыв, что держу бокал в руках.
— Потому что любил её, Наташка. Безумно. С самого школьного выпускного, когда она была той самой "звездой вечера", а я — обычным парнем, который мечтал достать до её уровня. Мажорка была та еще. Отбитая на всю голову, которую и мне кружила.
Саша вроде говорил спокойно, но в его голосе звучала усталость, которую трудно было не заметить.
Я внимательно смотрела на него, забыв о собственных проблемах.
Он казался таким… обычным в этот момент.
Мужчиной, которого сломали обстоятельства, но который так и не показал этого миру.
— Светка была из богатой семьи. Я тянулся к ней, как только мог. Хотел соответствовать. Срывался на работу, набивал шишки, делал всё, чтобы заработать деньги. Каждую копейку выбивал потом и кровью. А она… Она всегда казалась далёкой. Ненасытной.
— И ты терпел это? — спросила я, не в силах поверить, что мужчина вроде него мог согласиться на такое.
Он взглянул на меня. Его глаза были темнее обычного.
Я все еще не могу осознать. Ему предложили? Обычно так делают мужчины.
— Да. Любовь делает нас дураками, Наташ. Но это было давно. Я сам себя не узнаю, когда вспоминаю те годы.
Я задумалась, прокручивая его слова в голове.
«Светка — жена, которая предложила свободные отношения. Богатая, капризная, а он — мужчина, который гнался за иллюзией счастья.» Странно слышать такое от человека, который сейчас выглядит таким, даже не знаю, как сказать. Другим.
— А сейчас? — тихо спросила я.
Он вздохнул, провёл рукой по подбородку и усмехнулся.
— Сейчас я гораздо умнее. Вижу людей насквозь. Но иногда… иногда всё равно остаётся привкус старой боли.
Я замолчала, отпив вина. Да, отпила от шока.
Оно было терпким и горячим.
Его история, казалось, прорезала что-то во мне. Неужели и правда женщины бывают такими?
Я думала, что мужчины, как Костя, — самые разрушительные в отношениях.
А оказывается, и женщины могут превратить любовь в пепел.
— И эти… вечеринки? — я задала вопрос осторожно. — Это из-за неё?
Александр взглянул на меня с лёгкой улыбкой.
— Нет. Это из-за меня. Я многое понял за эти годы. Но знаешь, что самое интересное? — он подался чуть ближе. — Такие вечеринки не убивают любовь. Они убивают иллюзии. А это иногда даже полезно.
Я не знала, что сказать.
Его слова странно резонировали во мне.
Иллюзии… Они ведь тоже были в моей жизни.
Я закрылась, цепляясь за клинику, за семью, за Диму, а вокруг всё рушилось.
Я тоже верила в иллюзию, пока она не развеялась. Как прах.
Мы молчали. Александр снова откинулся на диване, а я прижала к себе подушку и просто смотрела на экран, где викинги по-прежнему размахивали топорами.
— Сомневаюсь, что викинги убивали иллюзии, — сказала я, пытаясь смягчить разговор.
— Они убивали людей, — ответил он с усмешкой, — что, в принципе, проще.
Я фыркнула, снова сделав глоток вина.
— Иллюзии убивать проще, чем людей, да?
Александр снова усмехнулся, но после он долго молчал, словно раздумывал, стоит ли продолжать разговор.
  
Я уже начала думать, что он передумал, но вдруг его голос нарушил тишину:
— Знаешь… Я тебе так и не ответил на вопрос. Причина не она. Причина я.