Развод. Сегодня я танцую! (СИ)
Он наполняет меня жаром, силами и решимостью дойти до конца.
Очередной этап моей жизни подошел к концу, а впереди…
Я надеюсь, только самое-самое лучшее.
Чем дольше длится поцелуй, тем больше и сильнее во мне крепнет уверенность, что я все сделала правильно.
Да, будет тяжело и непросто. Но я не хочу жить во лжи и подавать дурной пример своим детям, которые бы потом решили, что можно терпеть плохое отношение и ложь.
Не хочу я сохранять прогнивший брак, наплевав на себя, в том числе!
Не хочу… И не буду!
— Черт, надо остановиться… — тяжело дышит Охотин, переводя дыхание. — Или придется переместиться на заднее сиденье.
Он красноречиво поправляет ширинку.
Я улыбаюсь, погладив его по щеке.
— Спасибо тебе за все. Без тебя… Ничего бы этого не было, правда. Но я не уверена, что могу ответить тебе той взаимностью, которую ты от меня ждешь.
Он усмехается.
— Я — ответить тебе? Ты ничего не перепутала? Ведь именно твоя попка однажды решила наткнуться на мой пах. Именно ты поцеловала меня первой. Ворвалась в мою контору и обозвала отъявленным мерзавцем. Я лишь отбивался.
— Отбивался?
— И потом решил сдаться твоему обаянию, — еще раз целует.
— Ты — лучший, — тихо шепчу. — Я и не думала, что в такой сложный период жизни, в такой переломный момент могу встретить кого-то вроде тебя. Но… боюсь, что ты ждешь большего, а у меня сейчас развод и разбитая семья. Мне нужно быть рядом с детьми, заботиться о них, чтобы они не решили, будто и я их бросаю.
— Ладно, — вздыхает он. — Уговорила. Я согласен на тайный роман. Но… исключительно, временно.
Еще один поцелуй, и у меня не остается ни одной мысли ему отказать.
В конце концов, я тоже заслуживаю счастья!
Эпилог
Спустя полтора года
— Выдыхай, — тихо, с любовью шепчет Марк.
Его рука лежит на моей, сжимающей подлокотник кресла.
Я обмякла, откинувшись на спинку и делаю глубокий вдох, а потом дрожащей рукой подношу к губам стакан воды.
— Получилось. Боже, как хорошо… Как я люблю тебя, — всхлипываю.
— Я тебя — больше.
Я так боялась, переживала.
До самого этого дня.
Позади остался сложный развод и многомесячный раздел имущества, во время которого Якоб, наплевав на многочисленные предостережения, все-таки попытался смошенничать, чтобы не делиться. За это ему назначили небольшой и условный, но все-таки — срок — и жирный штраф. Скупой платит дважды, и Якоб поплатился семьей, потерей новой «любви» и тотальным осуждением со стороны всех наших родственников. Бизнес теперь у него крайне скромный.
Теперь он таскается на концерты дочерей, на выступления сына на соревнованиях, смотрит издалека с крокодильими слезами на глазах.
Отец, которого стесняются и презирают собственные дети, самое ужасное для него наказание. Мария Пронькина, больше не Матильда Королева. Ее позор оказался губительным для карьеры, с ней больше не заключают рекламные контракты, студии больше не записывают ее песенки под фанеру. Хайпанула и пропала, вернулась в провинцию. Про нее больше ничего не слышно.
Я тряслась последние недели, проигрывая в голове десятки сценариев.
Как отреагируют дети на новость о том, что у мамы есть мужчина?
Настолько хороший, настолько настоящий, что уже преступно — заставлять его вечно быть моей тайной, спрятанной в тени коротких свиданий.
Я боялась новых слез, нового непонимания и боли для детей.
Боялась, но решилась открыться.
Ради своего маленького, хрупкого счастья.
Думала, придется воевать.
Но этого не потребовалось.
Дети приняли новость спокойно. Нет, не просто спокойно — с одобрением.
Сашка, повзрослевший и все так же немногословный, кивнул:
— Главное, чтобы он тебя ценил.
Девочки, повинуясь магии Марка, которая действовала на них с первой же встречи, лишь перешептывались и украдкой разглядывали его.
А потом Марк сделал следующий шаг. Тот, о котором я даже боялась мечтать. Он позвал своего взрослеющего сына.
И мы познакомились все вместе — одна большая, шумная, немного неловкая, но настоящая компания.
За ужином, среди смеха и звона приборов, под столом его рука Марка находит мою.
Поглаживает пальцы, акцентируя внимание на изящном помолвочном кольце с бриллиантом.
Он решил не терять времени зря.
И на этом ужине, где мы познакомили наших взрослых детей, сделал мне предложение.
Теперь мы здесь, на празднике.
Музыка льется вокруг, а я все еще не могу поверить в эту новую реальность.
Марк встает передо мной, его глаза светятся любовью. Он протягивает руку.
— Потанцуешь со мной?
Я смотрю на его ладонь, на его лицо, на наших детей, которые улыбаются нам через стол.
Я больше не боюсь. Не боюсь быть счастливой.
— Да, — говорю я, и мое сердце поет в унисон с музыкой. — Да, сегодня я танцую!
Я вкладываю свою руку в его. Твердую, надежную.
И мы выходим на середину зала, чтобы начать наш танец.
Вместе и навсегда!