Оперативник с ИИ. Том 1
Точно.
Я метнулся к бочке и сделал вид, что сейчас заброшу туда горящую тряпку.
– Э-э! – заорали они разом, вскидывая руки. – Не вздумай! Ты что, больной?! Мы сейчас все взорвёмся, взлетим на воздух! Шайтан!
Огромная бочка была доверху полна смеси масла и бензина, слитых с угнанных машин. Горючая, смертельно опасная жижа.
– Мне, сами говорите, терять нечего, – сказал я. – Если помирать, так с музыкой. Ну, то есть с вами.
Я поднял тряпку выше, держа её на вытянутой руке прямо над бочкой, нагоняя страх. Каким-то чудом эта рука даже не тряслась. Ну и правильно, подбодрил я сам себя. Рефлексы что надо! Фомин я или не Фомин?
– Так что всем советую, легли мордой в пол! – рявкнул я.
– Хорошо, хорошо! – заголосили они и попадали на бетон.
– А ты, – крикнул я Носу, – стяни им руки хомутиками.
Я заметил на железном столике кучу пластиковых хомутов. Нос подхватил их, обошёл всех и начал связывать руки. Тряпка всё ещё горела. Ткань была плотной, так что огонь ещё держала, но я понимал – времени мало.
– Быстро! – рыкнул я.
Он торопливо скрутил оставшихся двоих. Оставалось связать руки самому Носу.
Но в этот самый момент вдруг произошло нечто страшное.
Тряпка, наполовину обгоревшая, дала слабину. От неё оторвался горящий фрагмент и, медленно колыхаясь, паря, как фантик на ветру, полетел прямо в бочку.
– Нет! – заорали бандиты.
– Нет! – закричала Иби у меня в голове.
– Да ну на! – мелькнуло в мозгу.
И тут… Вжух!
Раздался плеск воды. Кто-то окатил сверху донизу и меня, и бочку, и летящий кусок тряпки. Всё погасло разом.
«Гнутая кокарда… опять я мокрый», – мелькнула в голове досадная мысль.
Я повернул голову на своего спасителя. Вернее, на нашу спасительницу.
Из подсобки на наши крики вышла уборщица с ведром и шваброй. В косынке, с крепкими руками и прищуром матрёшки. Такая бабуся с оцинкованным ведром. Не Фатима из клининговой службы – у тех ведра на колёсиках. Обычная, наша родная уборщица.
– Чуть гараж не спалил, – проворчала она. – И натоптал. Мокро теперь везде. А вы чего разлеглись? Я пол мыть буду…
– Извините, – сказал я. – Я просто из полиции. Пришёл арестовывать вот этих… бандитов.
– Так они что, бандиты, что ли? – удивленно пробурчала бабуля. – А я-то думаю…
– Еще какие бандиты, – заверил я.
– Ах ты, сука! – вскочил Нос, схватив монтировку, и хотел было рвануться ко мне.
– Да лежи уже, – буркнула уборщица и с размаху огрела его пустым ведром по голове. – Грязь не развози.
Бам!
Нос рухнул без чувств.
Я подошёл, заломил ему руки за спину и надел пластиковый хомутик.
***
Выгружали мы всю банду у крыльца ОВД. Пришлось вызвать несколько машин, чтобы привезти всех скопом из бокса.
На крыльце как раз стояла, встречая нас, красавица Лиля Короткова. Сегодня она была в форме. Погоны с васильковым кантиком, следственное подразделение.
– Ну вот, Лиля, – выдохнул один из ППС-ников, выводя очередного задержанного из «воронка». – Работы тебе привезли.
– Это что? – нахмурилась она. – Это по одному делу они? Это мне, как дежурному следаку, теперь всё разгребать? Обыски, допросы, очные ставки? Ну спасибо, мальчики, удружили.
– Это ты, вон, Фомину спасибо скажи, – хмыкнул другой, кивнув в мою сторону. – Он всех повязал. Мы когда приехали, они там мордой в пол лежат рядком. Один даже от страха обделался.
– Фомка? – переспросила Лиля, скосив на меня глаза.
– Да, – пожал плечами ППСник. – Как он их задержал – сам не знаю. Говорит, удостоверение просто показал и вежливо предложил лечь лицами вниз и надеть на себя хомутики.
Я слышал этот разговор. И видел, как Лиля посмотрела на меня. Уже совсем другим взглядом. Не тем, прежним, поверх или сквозь, будто я казённый предмет мебели.
В этом взгляде была заинтересованность.
Я даже расправил плечи, чуть выкатил грудь вперёд и небрежно опёрся о стену крыльца ОВД. И тут же вспомнил её слова: «Подкачаться надо».
Надо, надо подкачаться. Вот тогда красиво можно встать, как с постера к боевику.
Мысль крутилась в голове, как надоедливая песенка, от которой уже никуда не деться.
– Слушай, Иби, – сказал я, – найди-ка поблизости спортзал приличный. Качалку.
– А тебе зачем? – удивленно проговорила она.
– Ну вот, хочу форму поднабрать.
– Перед следачкой рисуешься, – ехидно заметила напарница.
– Ха! – хмыкнул я. – А ты что, ревнуешь, что ли?
– Пф-ф… Кого? Тебя? – фыркнула она. – Да я тебе запросто спортзал найду.
– Ну так найди, – продолжал улыбаться я.
Короткова поймала эту улыбку, решила, что она адресована ей, улыбнулась в ответ и отвела взгляд.
– Маршрут построен, фитнес-зал «Стальные булки», – проговорила Иби. – Месячный абонемент – шестьдесят тысяч рублей.
– Сколько? Блин… Ты с ума сошла? – буркнул я. – Что, подешевле ничего нет? На полицейскую зарплату…
– Ты же просил лучший спортзал, – хитро ответила Иби.
– Ну так смотри соотношение цена – качество.
И тут до меня дошло.
– А-а, – протянул я. – Я понял. Ты специально, да?
– Запрос не понят.
– Всё ты поняла. Специально мне самый дорогой подсунула. Ну нет. Я всё равно пойду в спортзал. Вот назло тебе и пойду.
– А иди, – фыркнула Иби. – В конце концов, если ты дольше проживёшь, дольше проживу и я. Как там говорят? В здоровом теле – здоровый дух.
– Ну да, – хмыкнул я. – В здоровом теле даже микробы крепкие и выносливые.
Иби засмеялась. Легко и непринуждённо. Я быстро оглянулся и понял, чего она так куражится. Потому что следователь Короткова уже щебетала с начальником следствия, только на него и смотрела.
Ладно. Мне что, меня труба зовёт. Я вошёл внутрь и сразу направился в кабинет начальника уголовного розыска. Не постучав, распахнул дверь.
Владимир Степанович сидел на подоконнике и курил в раскрытое окно. Нервно так затягивался. А при виде меня вздрогнул так, что чуть не выпал наружу. Спешно затушил сигарету в горшке с фикусом и вмял бычок в землю. Фикус уже щерился окурками по самое не хочу, но этот бычок туда всё-таки влез каким-то чудом.
Курить в УВД нельзя. Нарушение мер пожарной безопасности. Но заядлому курильщику Степанычу это сходило с рук, хотя он всегда вздрагивал, если кто-то заставал его за этим занятием.
– Хм, – буркнул он. – Фомин, тебя что, стучаться не учили, когда к начальнику заходишь?
– Владимир Степаныч, – я, не дожидаясь разрешений, сразу подошёл к его столу.
Стол был завален какими-то бумажками. Одна пачка сразу бросилась в глаза. Точь-в-точь как у меня в кабинете. И на этой пачке уже стояли визы. Моя фамилия. Е. Н. Фомин. Дать ответ. Проверить по базе. Подготовить срок.
Резолюции. Вся эта бумажная волокита была уже отписана мне. Вся.
– Владимир Степанович, – сказал я, – там не было джинсов.
– Каких джинсов? – опешил он.
– Никаких джинсов, говорю.
– Ну, ошибочка вышла, – пожал он плечами. – Это самое, ну бывает. Оперативная информация не подтвердилась. И вот… не джинсы оказались. А цех по разборке угнанных автомобилей… Ломаный погон…
– Откуда вы знаете, что там цех по разборке автомобилей? – сказал я. – Я только приехал и вам ещё ничего не докладывал.
– Ну так… – он кивнул в сторону окна. – Уже все знают. Сколько человек задержал, видел, ага. Молодец, молодец, Фомин. Хвалю. Это самое… всё. Иди работай.
– А это? – кивнул я на стол. – Мне отписали?
– Ну да, – кивнул он. – Забери, кстати, сразу.
Я взял пачку и швырнул её в воздух. Но бумаги, будто слипшиеся, не разлетелись фонтаном, а шлёпнулись на пол одной лепёшкой.
– Однако… – хмыкнул я.
– Ты что творишь, Фомин?! – воскликнул Румянцев.
– Сейчас, извините, Владимир Степанович, – сказал я. – Не получилось.
Я наклонился, поднял пачку документов, немного растрепал её и уже со всей силы швырнул веером под потолок. Бумаги взлетели, ударились о потолок и полетели вниз, словно осенние листья, подхваченные ветром. Ветра в кабинете не было, но я так вложился, что листы красиво закружились и рассыпались по полу. А в голове играла приятная мелодия, немного слащавый голос пел: