После развода. Верну тебя, жена (СИ)
Я настолько привыкла, что муж каждый день при любом удобном случае касается меня, поглаживает живот и порой прислоняется к пупку ухом, чтобы послушать, что происходит в утробе, что даже не отшатываюсь.
По телу разливается тепло, а малыш вдруг пинается пяточкой в то место, которое накрыл Вадим. Наш ребенок словно чувствует, что папа рядом, поэтому дает о себе знать.
На глаза наворачиваются слезы, и я зажмуриваюсь, прикрывая глаза рукой. Не хочу, чтобы Вадим видел, как я реву.
– Это гормоны! – рычу я, когда слышу его тоскливый вздох.
Пусть не думает, что плачу я из-за него.
Шмыгаю носом и отталкиваю мужа, когда он хочет обнять меня.
– Убери от меня свои грабли, – бурчу, когда он снова пытается положить руку на живот. Отворачиваюсь так, чтобы он не дотянулся, но для этого приходится убрать ладонь от лица.
Я не поднимаю больше на его лицо взгляда, смотрю куда угодно, но не на него. Всхлипываю, вытираю влажные глаза пальцами, а сама лихорадочно думаю о том, что он хотел мне сказать.
Сердце стучит за грудиной, отбивая неравномерный ритм, а мой измученный разум заставляет меня придумывать извращенные догадки, что такого скрывает о моей подруге Вадим.
– Я тебе не враг, Настена-сластена, – неожиданно нежно произносит муж, и я в очередной раз хнычу. От его ласки мне становится только хуже, эмоции так и просятся наружу, но я сжимаю зубы и заталкиваю собственную чувствительно глубоко внутрь.
Беременность вносит свои коррективы в мое настроение, и я корю себя и свое тело за то, что не ничего не могу скрыть от Вадима.
– Не смей меня так называть, ты не заслужил, – гундосю я и отхожу к окну, прислонившись к нему лбом.
Закрываю глаза и пытаюсь привести дыхание в норму. Расслабиться при этом не могу, прислушиваюсь к тому, чем занимается в это время муж.
Шуршат пакеты, тарелки, приборы. Кажется, он раскладывает заказанную еду, не обращая внимания на то, что я расстроена и не хочу его видеть. А у меня даже сил прогнать его как следует нет. Внутри лютует вьюга, оставляя после себя ледяную пустыню.
Наступает апатия и опустошенность, от которой ноет в груди и тянет, а Вадим всё продолжает накрывать на стол, словно мы по-прежнему счастливая супружеская пара, которая ждет ребенка.
– Что ты хотел сказать про Свету, Вадим? – спрашиваю я глухо, когда шквал эмоция приглушается, и я нахожу в себе силы продолжить разговор.
– Давай ты покушаешь, Настен, а потом мы поговорим. Ты бледная, на тебе лица нет, еле ходишь. А в твоем уязвимом положении нужно хорошо питаться. Мы только из больницы вернулись.
Он говорит с перерывами, а в конце буквально припечатывает, давая понять, что не угомонится, пока не затолкает мне в рот хоть кусочек еды.
Меня злит, что он всё еще пытается причинить мне добро, о котором я не просила, но запал поскандалить и выгнать его взашей пропадает.
Нет. Я не хочу, чтобы он остался, но меня и правда водит из стороны в сторону из-за голода, которого я долго не чувствовала из-за стресса и переживаний. В отличие от многих других знакомых, я плохое настроение не заедаю, а наоборот теряю аппетит. И Вадим об этом знает, потому и носится сейчас со мной, как наседка.
– При виде тебя мне кусок в горло не лезет, – с горечью хмыкаю я и не отхожу от окна.
Сжимаю ладони в кулаки и едва сдерживаю желания схватить его за грудки и потрясти, чтобы выбить из него правду. Вот только я знаю, что это бесполезно. Даже сумей я подпрыгнуть до уровня его шеи, моих сил всё равно не хватит, чтобы сдвинуть эту тушу с места, не то что швырнуть.
– Ты накрутила себя на ровном месте, Насть, – вздыхает он. – У меня с Ольгой не было ничего серьезного. Так, пару раз переспали, чисто для здоровья, с ее родителями я и подавно знакомиться не собирался. Всё кончено, Насть. Я ее уволил, больше она в нашей жизни не появится.
Он, наверное, рассчитывал, что эти слова должны меня утешить. Вот только причиняют мне еще большую боль своей откровенностью и цинизмом.
Чисто для здоровья переспали… Уволил… Разве это что-то меняет? Совершенно не меняет. Это как в арифметике. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.
В этот момент верю ему на слово, несмотря на доказательства в виде фото. Он будто искренен. Или мне просто хочется хоть чему-то сейчас поверить, чтобы не свести себя саму с ума.
– Что насчет Светы?
10.2
Я сглатываю и замираю, чтобы не пропустить ни слова. Пульс ускоряется, ладони потеют, и я вытираю их об одежду. Неприятное предчувствие усиливается, а молчание мужа только сильнее заставляет меня переживать и тревожиться.
– Ты спросила у нее, кто делал эти фото, Насть? – отвечает он вопросом на вопрос, и я злюсь. Не нравится мне его тактика, когда он рулевой.
– Что ты хотел сказать мне про Свету?! – цежу я, напирая. – Что она творит за моей спиной?!
Вадим снова молчит. Я же разворачиваюсь и снова буравлю его взглядом. Готова испепелить его на месте, но глаза ведь не лазеры, так что просто передаю ими всё, что о нем думаю.
– Света добивается нашего развода, Насть, – дергает губой и зло отвечает Вадим. Скулы натягиваются, кадык дергается, челюсть выдвигается вперед. – Она ведь всё подстроила, Насть. Филигранно по нотам разыграла. А ты, наивная душа, всё еще продолжаешь ей верить.
– Не перекладывай ответственность за свое предательство на Свету. Да, я уже знаю, что она в курсе о тебе и Ольге не первый день, но она моя подруга и не хотела меня расстраивать. Так что если ты хотел сказать мне, что это она сфотографировала вас, то мне всё равно. Она хотела, как лучше.
Я даже не дослушала то, что Света хотела сказать мне по телефону, как именно получились эти фото, но теперь догадываюсь, что именно это и собиралась мне сообщить. Я же не показываю мужу, что удивлена. Это всё равно не имеет значение.
– Тебя не смущает, что она наняла детектива следить за мной, чтобы сделать наши с Ольгой совместные фото? – вздергивает бровь Вадим и иронично усмехается.
– И что? – пожимаю я плечами, не видя в этом проблемы.
Видимо, собирала доказательства на случай, если ей пришлось бы говорить мне об измене мужа. Вдруг бы я ей не поверила на слово, ведь никогда бы не подумала, что он способен на адюльтер.
– Ты наивнее, чем я предполагал, – качает головой Вадим и смотрит на меня с сочувствием, что меня только злит, так как уязвляет и обнажает мои слабые стороны, которые я предпочла бы держать в тайне.
– Если не собираешься говорить, что хотел, то прекрати уже…
Не успеваю договорить, он меня неприятно удивляет.
– Очнись уже, Насть, твоя Света – бессовестная хищница, притворяющаяся твоей подружкой. А сама все эти годы намеки кидает, что не прочь лечь под меня. А ты ничего не замечаешь, всё привечаешь ее, за стол приглашаешь. Да если бы я поманил ее пальцем, она бы сразу же прибежала на цырлах, как собачонка. И даже не вспомнила бы, что ты ее подруга, – раздраженно словоохотничает Вадим, а вот я едва не смеюсь от его фантазии.
– Что за ерунда? Ты хочешь меня сейчас с подругой рассорить? Чтобы она прекратила открывать мне на тебя глаза? Может, ты и не собирался жениться на Ольге, это еще проверить надо, но что тебе Света сделала? Неужели еще какой-то компромат нарыла, и ты боишься, что я узнаю?
Я распаляюсь сильнее, ощущая, как внутри всё горит адским огнем. Там и злость, и обида, и разочарование, и досада. Целая какофония чувств, от которых мне всё хуже и хуже. Я сама себя своими эмоциями сейчас отравляю.
– Пока ты в отключке сегодня валялась, твоя Света вешалась на меня, как последняя потаскуха, уговаривала остаться, а не ехать к тебе, – вываливает на меня дерьмо муж, а вот я яростно качаю головой, не веря в его слова.
– Уходи, я не собираюсь слушать этот бред, – выплевываю я и указываю ему на выход.
– Я не оставлю тебя одну! – рявкает Вадим, и его крик становится для меня последней каплей.
Слезы брызжут из глаз, и я зажмуриваюсь, но удерживать их уже бесполезно. Прикрываю ладонью рот, но слышу, как наружу прорываются рыдания, и всё это на глазах у Вадима.