Любовь на поражение (СИ)

— Я тебе настолько противен? Что не заслуживаю даже маленького шанса? А как же поцелуй?
Я вздыхаю и окидываю Орлова быстрым взглядом.
Дима красив, очень красив. Спортивная подтянутая фигура, которую только подчеркнула служба в армии, темные волосы и почти идеальные черты лица. Словно созданные по золотому сечению.
Нравился ли он мне? Да, отрицать не буду. Чисто физически Димка меня привлек еще тогда, когда я начала жить в их семейном особняке.
  
И я бы, несомненно, могла влюбиться в него беззаветно, если бы Орлов не вел себя со мной как последняя сволочь.
Но его скотское отношение давно убило во мне даже малейшие искорки симпатии.
Если честно, я не верила ни одному его слову. В плане того, что нравлюсь Диме, как девушка. Про любовь тем более было смешно слушать. Потому и не принимала его подарков.
Наверняка в его подкатах ко мне крылся какой-то подвох. Только я никак не могла понять какой. И это очень сильно нервировало.
Поэтому сказала то, что посчитала нужным.
— Да, Дим, ты мне противен. — выдаю твердо, поджав губы. Надеясь, что хоть это заставит его от меня отвязаться. — И о тех поцелуях хочу забыть как можно скорее. Это был треш, Дим. Это просто ненормально.
— Вот как, значит…
— Да, именно так. Дим, давай закончим уже этот цирк.
Орлов резко отворачивается от меня, замолкает и трижды бьет кулаком в стену. Кажется, ругается, но точных слов я не разбираю.
Лишь через десять минут он снова подходит ко мне. В странных серо-голубых глазах при этом горит какой-то маниакальный огонек.
— Хорошо… — абсолютно внезапно выдает.
— Что? — неверяще переспрашиваю. Не знаю уж, что видит он в моем лице, но мрачнеет еще больше.
Снова это странно-болезненное выражение пробегает по лицу, искажая красивые черты.
— Я оставлю тебя в покое. Навсегда. Но при одном условии…
— Каком? — облизываю внезапно пересохшие губы. А блеск в глазах Димы становится совсем хищным.
— Одна ночь, Вика. Позволь мне провести эту ночь с тобой, и отстану. Не побеспокою ни письмами, ни звонками. Не буду присылать подарки и не переступлю больше порог твоей квартиры. И в доме предков не подойду к тебе ближе, чем на метр. Клянусь. Но взамен мне нужна эта ночь… Всего лишь одна ночь — и ты освободишься от меня навсегда…
  
Глава 52 Точка невозврата
 
Вика 
— Что? — переспрашиваю, решив, что ослышалась.
— Что слышала, Вик. Одна ночь с тобой — и я оставлю тебя в покое. Даю слово.
Я отступаю на пару шагов, силясь переварить такое прямое заявление. Впрочем, шок очень быстро уступает место осознанию собственной правоты.
Всё же я была права! Всё дело чисто в сексе. Нужно ему меня в койку затащить. Дело принципа, видимо. Наконец, соизволил сказать правду.
А цветы, подарки, свидания, красивые слова — лишь пыль в глаза, предназначавшиеся для доверчивой дурочки. Банальная лапша на уши.
Чтобы быстрее дала и ублажила ЭГО. Да уж, Дима, кажется, абсолютно неисправим.
Зато, наконец, все маски сброшены. Это, пожалуй, единственный плюс в данной ситуации.
В комнате повисает тяжелое напряженное молчание. Дима не спускает с меня пристального взгляда, ожидая ответа.
А я, кажется, уже дошла до грани. Мне хочется, чтобы это всё побыстрее закончилось. И неважно уже каким образом.
Судорожно вздыхаю и прикрываю глаза, решаясь на отчаянный шаг. Может, и правда уступить, а?
Сегодня и так произошло много лишнего, так, может, стоит дойти до конца и покончить со всем одним махом?
Дима тогда угомонится и отстанет от меня, получив желаемое.
А совесть… С ней можно договориться, наверное… Да и без девственной плевы жить можно спокойно.
От дефлорации и секса без любви, в конце концов, никто не умирал.
Молчание затягивается. А часы на стене, как нарочно, тикают очень громко.
Тик-так, тик-так, тик-так.
И с каждым тиканьем я всё ближе подступаю к пропасти… У которой нет ни конца, ни края.
— Ладно, я согласна… — наконец решаюсь и прыгаю в эту чертову пропасть.
— Серьезно? — Дима меняется в лице. Нервно сглатывает и начинает лихорадочно блуждать глазами по моему лицу.
Кажется, такого ответа он не ожидал.
— Да, — я отступаю на несколько шагов, делаю судорожный вздох и завожу руки за спину.
Медленно, под абсолютно невменяемым взглядом Димы расстегиваю молнию и дергаю плечами, позволяя платью лужицей растечься на полу.
— Вика, — Орлов захрипел, скользя жадным взглядом по моему полуобнаженному телу.
А я едва удерживалась, чтобы не сорваться с места и не удрать в спальню.
Нет уж, пусть сегодня все закончится. Зачем растягивать агонию?
Взгляд Димы откровенно пугал, заставлял щеки полыхать от смущения и стыда, а каждый нерв тела звенеть в ожидании неизбежного.
Кажется, это максимальная степень напряжения. Предел человеческой выносливости.
Дальше возможен только полный распад. На части, на атомы, на электроны, нейтроны и протоны.
— Вика… — снова хриплый шепот и осторожный шаг вперед.
А я закрываю глаза, чтобы сохранить остатки выдержки и всё же не сбежать, сверкая пятками.
А потом меня словно ураганом сметает. Дима одним рывком оказывается рядом и заграбастывает меня в объятия.
Зарывается руками в волосы и впивается поцелуем в и без того саднящие от поцелуев губы.
Я позволяю ему пойти дальше, а сама прислушиваюсь к ощущениям. Страшно ли мне? Немного…
А еще немного больно, но в то же время как-то тепло, что ли. А еще этот чертов коньяк с вишней.
Он позволяет немного расслабиться и отключить голову.
Дима же что-то неразборчиво бормочет, зацеловывая лицо, губы, шею. Мучительно стонет, когда стискивает в ладонях мою обнаженную грудь.
А у меня всхлип застревает в горле. Во рту все пересохло, горло будто сжалось до размера иголочного ушка.
Тело горит под жадным натиском мужских рук, голова кружится, а ноги отказываются держать. Приходится обнять Диму за шею, чтобы не упасть.
Даже не замечаю, когда мы оказываемся на кровати. Только когда меня накрывает тяжелое почти обнаженное мужское тело, немного прихожу в себя.
Чувствую, как в низ живота упирается твердый мужской орган, и пугаюсь, вспоминая то, что видела в душе…
Это как-то много для меня. Не готова я к такому, но… Отступать уже поздно.
— Дима, — шепчу еле слышно, а перед глазами начинают плыть цветные пятна. Прижимаюсь к его плечу и чувствую странную влагу.
Впрочем, мне сейчас не до нее. Всё сильнее кружится голова, в ушах шумит, а сознание как-то странно размывается.
— Что, Вик? — бормочет, оторвавшись от меня.
— Не делай мне больно, пожалуйста, — всхлипываю и крепче прижимаюсь к нему.
Краем уха слышу шорох белья, кажется, это Дима стаскивает с себя боксеры… а потом…меня тяжелым ватным одеялом накрывает темнота…
***
Просыпаюсь от ярких солнечных лучей, настырно щекочущих лицо. 
Приоткрыв глаза, досадливо моргаю, поворачиваюсь на другой бок, мечтая снова провалиться в пуховую перину сна, а потом…
Резко подрываюсь и диким взглядом осматриваю комнату.
События вчерашнего дня всплывают в сознании, заставляя схватиться за голову. 
Но что странно – самого секса я не помню. Поцелуи помню, ссору, Димкин ультиматум и мое отчаянное согласие на близость.
А после — глубокий провал.
В комнате я одна, постель смята не больше обычного, а на мне надета моя же сорочка…
Хотя я помню, что ночью из одежды на мне оставались только трусики.
Резко отдернув простыню, задираю подол сорочки и осматриваю бедра. Трусы надеты другие, не те, что были вчера, но на бедрах нет ни следов спермы, ни следов крови.
  
Пытаюсь напрячь внутренние мышцы и… Ничего.
Никакой боли нет и в помине. Вообще нет никаких странных ощущений, которые должны были быть после первого раза.
Получается, ничего не было? Дима меня не тронул? Но почему? Он же добился чего хотел?