Шеф с системой. Экспансия (СИ)

— Хорошо, — сказал Князь. — Пусть будет Оболенский. Какие полномочия ему дать?
Демьян достал из-за пазухи ещё один свиток с княжеской печатью внизу. Заготовка верительной грамоты, которую оставалось только заполнить.
— Полномочия Ревизора, государь. Право проверять исполнение Договора ряда, досматривать торговые книги, искать недоимки в казне и присутствовать на заседаниях Веча как ваше доверенное лицо. Снимать или назначать градоначальника он не имеет права — это дело вольных горожан.
  
— Но если мой Ревизор выйдет на площадь и публично заявит, что старый посадник нарушает Договор и ведёт город к княжеской опале… — Всеволод усмехнулся.
— Именно, государь, — кивнул Демьян. — Бояре и купцы сами сожрут Михаила Игнатьевича от страха. Вече примет решение по своим законам, а Белозёров подхватит власть. Оболенскому останется лишь подтвердить, что новый посадник вас устраивает, и казна в безопасности. Никакого нарушения Договора ряда. Вы покараете неугодного чужими руками.
Всеволод кивнул. Схема была изящной. Белозёров делает грязную работу — скупает голоса, запугивает бояр, собирает Вече, а княжеский человек приходит на готовое и ставит печать на уже свершившийся факт, подтверждая его законность.
— Сколько людей дадим посланнику? — спросил Князь.
— Полсотни, государь. Больше — вызовет подозрения и ропот. Меньше — не внушит должного уважения. Полсотни — это почётный эскорт, а не войско вторжения.
— Добро. Готовь грамоты.
Демьян склонил голову и начал писать, обмакивая перо в чернильницу. Всеволод смотрел, как ровные строчки ложатся на пергамент. Официальные слова, за которыми скрывался приговор для посадника Михаила Игнатьевича.
Старик сам виноват. Сидел тихо, не задавал лишних вопросов. А потом вдруг решил поиграть в честного управителя. Начал рыть землю, полез куда не просят. И он думал — что ему это сойдёт с рук?
Демьян дописал последнюю строчку и отложил перо. Поднял голову — и Всеволод заметил, что в глазах советника что-то изменилось. Обычно пустые и холодные, сейчас они стали острыми, настороженными.
— Что такое? — спросил Князь.
Демьян не ответил сразу. Он смотрел на расшифрованное письмо Белозёрова, на строчку про «нового поставщика», из-за которого посадник пошёл против Гильдии, и губы его беззвучно шевелились, будто он что-то подсчитывал в уме.
— Государь, — сказал он наконец. — Позвольте мне поднять архивы Тайного Приказа.
— Зачем?
— Кажется, я знаю, кто этот «безродный выскочка». И если я прав — его нельзя просто раздавить, когда город перейдёт к купцам его нужно забрать.
— Забрать? — Всеволод нахмурился. — Зачем мне сдался слободской кашевар?
— Потому что он не просто кашевар, государь, — голос Демьяна стал тихим. — Помните негласный донос клана Боровичей? О самородке с уникальным даром. Человеке, способном варить зелья немыслимой силы.
Всеволод медленно опёрся руками о стол. Он помнил.
— Мы тогда хотели его забрать, — продолжал Демьян, не опуская взгляда и признавая свой старый провал. — Вы приказали изъять его без шума. Мои люди отправились за ним, а потом вернулись с докладом, что он сгинул в диких лесах. Тело не нашли, но выжить там якобы было невозможно. Дело закрыли.
Демьян кивнул на письмо.
— А теперь в Вольном городе появляется трактирщик, который за короткое время поднимается из грязи, варит чудодейственные снадобья и кормит посадника так, что тот готов ради него воевать со всем городом. Этого зовут Александр Веверин. Того пропавшего звали Алексей. И самое тревожное, государь… клан Соколовых в этом как-то замешан. Повар же у них жил. Оттуда мы и должны были его забрать.
В кабинете повисла звенящая тишина.
Глаза Всеволода недобро блеснули.
— Значит, мертвец воскрес, — тихо произнёс Князь. — Вызови Оболенского.
* * *
Князь Дмитрий Васильевич Оболенский явился через час.
Вошёл без стука — государеву Ревизору не нужно было спрашивать разрешения. Остановился у порога, склонил голову в коротком поклоне и замер, ожидая приказаний.
Всеволод оглядел его с головы до ног. Оболенский был из тех людей, которых природа словно вылепила для службы. Высокий, сухощавый, с узким лицом и светлыми глазами, в которых не было ни тепла, ни любопытства. Сорок лет, седина на висках, шрам на подбородке от старой раны. Одет просто, без украшений — тёмный кафтан, сапоги для верховой езды, меч на поясе.
Человек, который делает работу, которую прикажут.
— Проходи, Дмитрий Васильевич, — Всеволод указал на стул напротив стола. — Садись. Разговор будет долгим.
Оболенский сел. Спина прямая, руки на коленях, взгляд направлен на Князя. Ни одного лишнего движения.
Демьян стоял у стены, держа в руках бумаги из архивов.
— Ты едешь в Вольный город, — начал Всеволод без предисловий. — Официально — как Княжеский Ревизор. С верительными грамотами и полномочиями следить за исполнением Договора ряда.
— Слушаюсь, государь.
— Там назревает переворот. Глава Торговой гильдии Белозёров собирается снять посадника. Совет господ у него в кармане, мы думаем, что голоса на Вече он уже скупает. Если нет — поспособствуй. Твоя задача — присутствовать когда Вече проголосует и по своим законам скинет старика, ты от моего имени признаешь нового градоначальника законным. Этого Белозёрову хватит, чтобы не допустить бунта.
— Понял, государь. Поддержать Гильдию, узаконить смену власти чужими руками.
— Именно. А когда посадник лишится должности и защиты города, проконтролируешь процесс передачи власти и проследишь за моими интересами
Оболенский кивнул.
— Это официальная часть, — Всеволод откинулся в кресле. — Теперь — неофициальная.
Он кивнул Демьяну. Тайный советник шагнул вперёд и положил бумаги на стол перед Оболенским.
— В городе осел беглый алхимик, — сказал Всеволод, глядя Ревизору прямо в глаза. — Сейчас он зовёт себя Александром Вевериным и держит трактир в Слободке.
Оболенский пробежался глазами по первым страницам — показания свидетелей, описание способностей.
— Что от меня требуется, государь? — спросил он, закрывая дело. — Присмотреться к нему?
Всеволод подался вперёд, нависая над столом.
— Если бы мне нужно было присмотреться, я бы послал соглядатаев. Мне нужно, чтобы ты узнал кто он такой и как связан с погибшим Алексеем, а также проверь его навыки. Точно ли он алхимик или просто шарлатан. Если он умел, забери его и привези сюда. Мне плевать, как ты это сделаешь — подкупом, обманом, силой. Когда посадник падёт, этот Веверин останется один и тогда ты возьмёшь гвардию, закуёшь его в кандалы, бросишь в крытую телегу и тайно доставишь прямо ко мне в подземелья.
Оболенский выдержал тяжёлый взгляд Князя.
— А если он будет сопротивляться?
— Живым, — процедил Всеволод. — Мёртвый алхимик мне не нужен. Повреждённый — тоже. Руки, голова, язык — всё должно быть целым. Как ты этого добьёшься — твоя забота. Ни Соколовым, ни Боровичам он не достанется. Теперь этот чудо-повар будет варить свои зелья только для престола.
— Понял, государь.
— И ещё, — Всеволод понизил голос. — Об этом приказе не должен знать никто. Ни Белозёров, ни Совет господ, ни твои собственные люди. Для всех ты едешь поддержать Гильдию и навести порядок. Про трактирщика — ни слова, пока не наденешь на него железо.
— Слушаюсь.
Оболенский поднялся и поклонился.
— Когда выезжать, государь?
— Завтра на рассвете. Возьмёшь полсотни гвардейцев. Демьян даст тебе все бумаги и шифры для связи.
— Будет исполнено.
Ревизор развернулся и вышел. Шаги его затихли в коридоре.
  
Всеволод остался сидеть за столом, глядя на закрытую дверь. Демьян стоял у стены, ожидая дальнейших распоряжений.
— Думаешь, он справится? — спросил Князь.
— Он справится, государь. Если кто и сможет вытащить этого повара из города без шума — так это Дмитрий Васильевич. Личный алхимик с таким Даром — это стратегический ресурс государства. Ради такого Оболенский город по кирпичику разберёт, если потребуется.