"Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– А наши? – заинтересовался Буденный.
– От 10 до 15 выстрелов в минуту, – теперь ответил уже Врангель.
– То есть японские сильно хуже? – Интерес будущего красного маршала к добыче резко упал.
– С одной стороны, да, – согласился я. – Вот только наши как поставили на позиции, так они и там и останутся. А пару таких «Арисак» будет тащить за собой каждый японский полк, чтобы в любой момент поддержать атаку пехоты. И когда с одной стороны ничего, а с другой даже плохонькая пушка, как думаешь, у кого шансы выше?
– А ведь она и низкая, такую легко спрятать, – Семен снова заинтересовался пушкой и принялся замерять ее высоту от земли. – Чуть больше половины аршина всего.
Я тоже обратил внимание – сантиметров сорок. Действительно, для такой оборудовать позицию можно за считаные минуты. И сколько потом уйдет времени, чтобы понять, откуда по тебе шрапнелью заряжают?
В общем, пушки мы в итоге оценили, разобрали и бережно загрузили на одну из повозок. А вот снаряды к ним решили не брать. Тут уже я принял волевое решение. Не знаю, кто был прав в будущем: те, кто уверяли, что шимоза совершенно не страшна, или те, кто рассказывал, что она могла рвануть даже от громкого голоса. Я решил, что потерять людей, перетаскивая и перевозя снаряды, которые у нас и свои есть, будет совсем глупо.
На следующий день мы дали всем по очереди отдохнуть, разобрали всю добычу, а потом двинулись назад. Не механизированная рота Второй мировой, но пешком никто не шел. Или на лошадях, или на телегах – мы покрывали километр за километром. Если по пути туда мы старались не попадаться местным на глаза, то теперь я не стеснялся прокладывать дорогу прямо через корейские деревни: пусть идут во все стороны слухи о победе русского оружия.
И слухи шли, а мы, окрыленные успехом, отмахали дорогу до Ялу – больше семидесяти километров – всего за один день. Уже в ночи нас встретил один из дозоров, передал сообщение на ту сторону, а там к нашему появлению целый комитет встречи устроили. Засулич, другие командиры полков. И я почему-то не заметил на их лицах особой радости. Скорее наоборот.
* * *Куроки Тамэмото был в ярости.
Генерал Первой японской армии, что шла в наступление по Корее, рассчитывал совсем на другое начало войны. Рассчитывал… но боялся именно того, что случилось. Все-таки ему было уже 59 лет: он видел сожженную Британией Сацуму в 1863-м, видел, как кроваво и эффективно русские брали Пекин в 1900-м. Япония долго готовилась, чтобы бросить вызов настоящей европейской армии, которая веками не знала поражения на Востоке, сделала первый шаг, и сразу же такая ошибка. Тяжело, но разве это не повод стать еще сильнее?
Куроки поборол волнение и вышел к собравшимся с привычным каменным лицом. Взгляд скользнул по пустующим местам. Генералы дивизий и гвардии – Ниси, Иноуэ и Хасэгава – сейчас со своими войсками продолжают движение на север, зато вот штаб на месте в полном составе. Почти… Куроки церемонно кивнул своим главным помощникам. Начальник снабжения Курита, комендант Ватанабе, старший по инженерам Кодама, главный военврач Танегучи, начальник штаба Матсуиши. Обычно рядом с ним всегда был его помощник, майор Факуда, но не сегодня…
Взгляд Куроки на мгновение задержался на полковнике Хагино – начальнике разведывательного управления. То, что случилось два дня назад, в том числе и его вина, и генерал хотел убедиться, что тот это понимает. Увы, на лице полковника после семи лет в России словно застыла одна и та же холодная маска. Обычно она нравилась Куроки, заставляя верить, что тот перенял не только знания, но и саму суть северных варваров, но не сегодня…
– Все вы знаете, что случилось у Чонджу, – начал Куроки. – Враг изменил тактику: если раньше мы полагали, что окопавшаяся пехота сможет сдержать русских казаков, то теперь они доказали, что могут брать наши укрепления. Более того, они доказали, что могут разбить нас в поле! Полковник Хагино, уже удалось что-то узнать о том отряде?
– Сведения противоречивые, – начал тот. – Мы собрали отстрелянные гильзы на поле боя у Чонджу и севернее, где прошло полевое сражение, и благодаря этому смогли частично восстановить их тактику. Если коротко, то враг опередил нас в маневре, зажал со всех сторон и принудил сдаться. Вскрытие могил показало, что в плен было захвачено более трехсот человек, в том числе выехавший на передовую майор Факуда.
Все было еще хуже, чем казалось. Куроки с трудом удержался, чтобы не бросить взгляд в дальний угол, где стояли приглашенные на собрание иностранные наблюдатели. Можно было и придержать их на расстоянии, но что бы они тогда понаписали? Нет, Куроки был обязан показать всем, что ничего страшного не случилось.
– Что ж, – он кивнул Хагино, как раз закончившему доклад, – значит, нам повезло.
На мгновение в помещении повисла тишина. То самое удивление, на которое он и рассчитывал.
– Нам повезло, – продолжил Куроки, – что мы узнали о силе врага еще до первого серьезного боя. Мы готовились к тому, что увидели от русской армии в прошлую войну, но они успели стать сильнее. Подобное нельзя игнорировать, и на следующий бой каждый из нас, каждый из наших солдат должен будет выйти со всем уважением к врагу. Дать бой со всей серьезностью нашего разума и со всем жаром нашей души. Россия сильна, но тем серьезнее будет наша победа.
Каждый из офицеров решительно кивнул – то, чего и ждал Куроки. Но вот наблюдатели как будто не обратили на его речь никакого внимания, обсуждая что-то свое. И, кажется, они заметили его недовольный взгляд. Вот же позор.
– Прошу прощения, генерал, – Ян Стэндиш Гамильтон изобразил еле заметный поклон. – Я просто не удержался и сказал своему американскому коллеге, что у него появилась возможность повторить успех Луи Буссенара в Англо-бурскую.
– Прошу прощения? – Куроки все никак не мог привыкнуть к витиеватости европейской речи.
– Мой коллега Джон увлекается литературой, – пояснил Гамильтон. – А Луи Буссенар как раз после Англо-бурской написал своего «Капитана Сорви-голову».
– Про того французского парнишку, Жана Грандье, – вспомнил Куроки.
– Изначально тот капитан был буром, но кто же во Франции станет про такое читать, – снова улыбнулся Гамильтон. – Так вот из устроившего вам проблемы русского офицера тоже может получиться такой вот Casse-Cou, сорвиголова.
– Это… – Куроки на мгновение растерялся, не ожидал, что союзники вот так прямо посмеют хвалить врага. Но потом понял. – Спасибо за предсказание. Как Англия победила буров, так и Япония поставит на колени Россию, заставив признать нашу волю.
– И вы, наконец, заслуженно станете одной из великих держав, – тут же напомнил Гамильтон.
«Змея», – сказал про себя Куроки, но изобразил улыбку.
Джон – хотя ему было уже привычнее выбранное для книжных обложек имя Джек – смущенно промолчал, все-таки такое высокое общество ему было непривычно. Его коллега, американский капитан Макартур, как будто усмехнулся [13]. Немецкий и итальянский наблюдатели что-то строчили в своих блокнотах. Как обычно: делают вид, что им на все плевать, и просто ждут того единственного, что расставит все по своим местам, боя.
Ничего! Куроки был настоящим японцем и знал, что думать люди могут что угодно, а произвести впечатление можно по-разному. Сейчас он всех отпустит, но по пути к своим домам каждый из наблюдателей случайно увидит тренировочную атаку японской роты. Холм, где условно окопался враг, и атакующие его солдаты. Начнется все с полутора километров: именно с такой дистанции в Первой армии переходят с шага на перебежки.
Рывок на сто пятьдесят метров – прикрытие огнем остальных. Еще рывок и еще – солдаты все время находятся в движении, не давая врагу расслабиться и заставляя совершать ошибки. Перебежки по центру короче, по флангам длиннее. Весь маневр займет не больше пяти минут, и потом, собравшись уже в плотные ряды в двухстах метрах от врага, последний рывок. В штыковую! И пусть только глупцы верят, что японца могут испугать сталь или смерть. Пусть увидят. Пусть представят, а смогли бы их армии выдержать такую атаку, и задумаются.