"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)

— Нет. Зелье должно было подействовать мгновенно, — я закрыл глаза и втянул носом эфир пожилого мужчины.
Лучше ему не стало. Нисколько. Горгонов безумие! Как такое может быть⁈ Я смешал столько действенных эфиров и несколько раз усилил их свойства, что хотя бы раны должны были зажить. Однако состояние лекаря продолжало ухудшаться.
— Я так и знал, что «Кровавый лотос» никому не остановить. Мой отец умирает, и нам всем нужно подготовиться, — упавшим голосом сказал Авраам Давидович и поднялся на ноги. — Пойду звонить братьям, чтобы они успели попрощаться.
  
Мне нечего было возразить. Похоже, он прав, и я оказался бессилен. Признаться честно, довольно неприятное чувство. Такое со мной впервые.
Я дотронулся до больного, чтобы найти эфиры и усилить их действие, но вдруг столкнулся с сопротивлением. Мою ману что-то блокировало и не давало проникнуть в организм патриарха. Что за…
— Артефакты! Уберите отсюда эти чертовы артефакты! Они блокируют действие зелья! — я сгреб всё, что мне попалось под руку, выбежал из палаты и оставил на полу в коридоре.
На таком расстоянии они наверняка не сработают. Два лекаря по кивку сына пациента последовали моему примеру и вынесли из палаты оставшиеся артефакты. Я снова дотронулся до руки Когана и на этот раз без особых усилий нашёл эфиры моего зелья и усилил их.
— Невероятно! — выдохнул Щавелев и приблизился ко мне, наблюдая за тем, как рана на плече лекаря начала заживать прямо на глазах.
Я откинул простынь и с удовольствием отметил:
— Вот так и должно работать моё зелье.
Лекари плотным кольцом окружили постель больного и наблюдали за изменениями, происходящими с директором лечебницы. Авраам Давидович с благодарностью посмотрел на меня и кивнул.
— Спасибо, господин Саша. Я таки знал, что вы наша единственная надежда. Как же хорошо, что боги подарили нам вас.
Я хотел сказать, что не боги, а «Ликвор двойственности», но не стал. Всё равно не поймёт.
Даже когда я усилил эфиры своей маной, зелью понадобилось двадцать минут, чтобы заживить все раны и улучшить состояние Давида Елизаровича. Все с нетерпением ждали, когда он придёт в себя. Через полчаса он очнулся.
— Господа, я что, не умер? — он переводил изумленный взгляд с одного на другого.
— Нет, отец, ви таки живы, — Авраам Давидович еле сдержался, чтобы снова не прослезиться.
Мы с Щавелевым вышли из палаты и двинулись к лестнице. Нас пошёл провожать тот самый лекарь, что и встретил.
— Вы можете рассказать, как так получилось, что Давид Елизарович истратил всю ману и даже жизненные силы? На кого он так потратился? — спросил я у лекаря.
Меня этот вопрос заинтересовал с тех самых пор, как я узнал, что случилось. Я бы понял, если бы он рискнул здоровьем ради родного человека, но тут какой-то парень… Сомневаюсь, что Коганы хоть что-то делают не из любви к деньгам или власти. За то время, пока я с ними общаюсь, успел неплохо изучить их.
— Так вот здесь лежит этот парень, — лекарь указал на дверь палаты, возле которой мы проходили. — Как я знаю, его отец входит в совет по распределению государственных субсидий и занимается распределением имперских заказов по лечебницам, — он понизил голос и добавил. — Думаю, именно поэтому господин Коган так расстарался. Но силы уже не те, вот и навредил себе. Обычно он даже не подходит к пациентам, а тут сам взялся.
— Всё ясно. Впрочем, ничего нового. Я и предполагал, что именно из корыстных побуждений Давид Елизарович и находится на больничной койке, — усмехнулся я. — Так, а что с парнем?
— Точно не знаю, но поговаривают, что он балуется запрещёнными веществами. Вот и чуть не умер. Давид Елизарович ему сильно помог, но до полного выздоровления ещё очень далеко. Если вообще возможно, в чем я очень сомневаюсь.
— Я бы хотел посмотреть на него. Вдруг удастся помочь.
— Я не против. Думаю, Давид Елизарович тоже бы одобрил.
Мы зашли в палату, похожую на ту, в которой лежал Коган. На больничной койке лежал парень лет двадцати. Он был такой худой, что проступали все вены сквозь тонкую кожу. Парень дышал тяжело, будто что-то давило ему на грудь.
— У вас есть шприц? — спросил я у лекаря.
— Нет, но могу принести, если надо.
— Надо— кивнул я и приблизился к кровати.
По всему было понятно, что он долго доводил себя до такого состояния. Почему же раньше его родные не забили тревогу?
— Александр, что думаете по поводу парня? — спросил Щавелев.
— Пока не знаю. Мне нужен его эфир. Но по тому, что я чувствую — дела плохи. Неудивительно, что Когану потребовалась вся мана, чтобы не дать ему умереть.
В это время лекарь вернулся со шприцом и протянул мне. Я уколол палец больного и, склонившись над каплей крови, втянул носом.
Всё ясно. Запрещённый препарат, который он употреблял, до сих пор остается в его теле. Капельницы не помогут. Нужно действовать по-другому.
— Мы можем его разбудить? — спросил я у лекаря.
— Скорее всего нет. Мы его сами усыпили. До утра точно не проснётся.
— Ну тогда подложите под него что-нибудь. Сейчас я буду выводить токсины из его организма, а быстрее всего их можно вывести естественным путем, — я многозначительно посмотрел на мужчину.
— Понял. Сейчас санитара позову.
Вдвоём с санитаром они приподняли парня и засунули под него посуду под названием утка. Смешное название, но очень подходящее.
Я собрал остатки своей маны и отправил её на поиски токсинов. Понадобилось не более пяти минут, чтобы полностью очистить его организм.
— Скажите его отцу, чтобы позвонил мне, — сказал я и вышел из палаты, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости.
Пожалуй, на сегодня хватит с добрыми делами. Иначе сам слягу.
Я подвёз профессора до академии. Он всю дорогу молчал, хотя я видел, что он пару раз хотел о чём-то спросить, но все не стал. Видимо, решил, что вопросы подождут. Всё-таки уже светало, а из-за отсутствия маны я постоянно зевал и чувствовал себя разбитым.
Вернувшись домой, я перекусил сырниками, которые Лида принесла в мою комнату, запил чаем и рухнул на кровать. Хватило нескольких секунд, чтобы вырубиться. Давно я так не уставал.
* * *
Разбудил меня телефонный звонок.
— Саша, ты что, спишь что ли? — послышался голос Сени.
— Сплю. Сегодня же выходной. А что ты хотел?
— Сегодня не выходной, а День первокурсника! — радостно выпалил он. — Наш день! Ты с кем пойдёшь?
— Куда?
— Ну на бал в честь Дня первокурсника. Лену пригласил?
— Нет, не приглашал. Я не знал, что будет бал. А во сколько?
— В шесть.
— Вечера?
— Ну не утра же, — усмехнулся он. — Ну ладно, давай, увидимся. Да, чуть не забыл! Я пригласил её на бал, — прошептал он.
— Кого?
— Аурику конечно же.
— Да? И что она ответила? — заинтересовался я.
Перед мысленным взором предстала худощавая студентка с большими зелеными глазами.
— Пока ничего. Я в её тетрадь подсунул записку. Написал, что зайду за ней в полшестого.
— Ты уже знаешь, где она живёт?
— А как же! Через три дома от меня в академгородке, возле квартала преподавателей. Ну всё, пока. Надо ещё фрак найти. У меня его пока нет, поэтому придётся в аренду взять.
— Фрак? А можно без него?
У меня не было никакого фрака. Только классические костюмы, которые мы купили с Леной ещё в Торжке
— Нет, нельзя. Ты что, не читал объявление? Там же белым по чёрному написано, что джентльмены должны быть во фраке, а дамы в вечерних платьях.
— Ну ладно, буду искать. Увидимся на балу, — я сбросил звонок и нехотя вылез из-под одеяла.
Время было обеденное, поэтому, когда спустился вниз, нашёл семью в столовой за обедом.
  
— Выспался наконец-то. И где тебя весь вечер носило? — пробурчала Настя.
— Ты деда заменяешь? — усмехнулся я, опустился на стул и потянулся к мясной нарезке, аккуратно выложенной на большом блюде.
— Ты про что? — нахмурилась она.