"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)
– Альви, детка, вам пора собираться на бал к герцогу Ананаксу, – в шестой раз сообщила она таким тоном, будто в первый.
– Увы, я не могу, – страдающим голосом отвечала я, – я молюсь Господу нашему о вашем здравии!
Я чуть-чуть приподняла ресницы, чтобы увидеть в зеркале отражение комнаты, но сначала увидела себя – невысокую блондинку с большими серыми глазами и тонкими чертами лица. Тетушка стояла позади, поглядывала на часики на запястье и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. За ней выстроились служанки, держащие в руках предметы моего туалета.
– Вы хотите пи-пи? – спросила я у тети, открыв глаза. – Так идите, не мучайтесь.
– О чем вы, дорогая? – изумилась Бабайка.
– Мне только что было видение… – мрачным голосом сказала я.
Тетушка изменилась в лице, она ужасно боялась всяких пророчеств, предсказаний и прочей чепухи.
– Вы скоро встретите мужчину… – провозгласила я заунывным тоном. – И он дотронется до вас!
Надо сказать, что Бабайка была старой девой, шарахающейся от любых отношений. Она почитала мужчин порождением дьявола, а женщин, связывающих с ними судьбу – умалишенными.
– Ох! – тетушка схватилась за сердце. – И что же теперь делать?
– Молиться, – обреченно ответила я, – молиться об избавлении от подобной участи. Желательно, в часовне, а не здесь!
– Вы ведь соберетесь без меня, дорогая? – взвыла Бабайка, и когда я царственно кивнула, унеслась прочь.
Минус один с моего горизонта!
Теперь следовало разобраться с прислугой.
В последующий час я изводила их придирками к чулкам (не обтягивают!), подвязкам (давят!), панталонам (натирают!), корсетам (не дают дышать!), нижнему платью (что это за тряпка?). В конце концов, я разыграла истерику, сообщила всем, что они свободные до вечера дуры, а я соберусь сама. Бедных девушек как ветром сдуло – мои истерики в финале всегда заканчивались метательными упражнениями.
Откинув белокурую прядь с лица, я с удовольствием оглядела комнату, больше похожую на поле сражения, и полезла в шкаф, где висело рубище прекрасной гусятницы. Или правильнее будет сказать гусеницы?
Рубище было великолепно! Дабы до бала скрыть свою ослепительность, я накинула сверху простой черный плащ. Вышла из комнаты, бесшумно спустилась по лестнице и тут же нырнула под нее – там была неприметная дверца, ведущая в кладовую, окошко которой находилось на уровне земли. Дело в том, что вход в дом графини охраняли дюжие гвардейцы папаши, те самые, что ранее сопровождали меня до места ссыл… отдыха.
Я привычно подтолкнула щедро смазанную мной же оконную щеколду, открыла раму и вылезла наружу.
Упоительно теплый ветер омыл лицо и шею – ниже не позволяли рубище с плащом. Это в Неверии уже была осень, а у нас, в Кармодоне, еще вовсю царствовало лето.
До замка Ананакса я добралась быстро, поскольку за прошедшее время успела изучить городок, как свои любимые туфли. У парадного входа собралась толпа приглашенных, слышалась привычная ругань на тему, кого церемониймейстер должен объявлять первым, ржали кони и грумы, кареты толкались осями, в общем, мне в моем виде вход туда был заказан. Подумав немного, я обогнула здание и остановилась рядом с калиткой, ведущей на задний двор. Я прекрасно знала, что во время бала и в самый неподходящий момент всегда обнаруживается нехватка чего-нибудь нужного, например, шампанского или креманок для мороженого. Так и случилось. Калитка распахнулась. Из нее выскочил мальчишка с пустой корзиной и помчался в сторону рынка так, словно за ним гнались все приглашенные на бал. Я же проскользнула внутрь и спустя пару минут уже шла по пустым коридорам замка, с интересом оглядываясь – здесь мне еще бывать не приходилось. Музыка и гул доносились сверху, бал проходил в парадных залах, которые занимали второй этаж. Значит, следовало найти лестницу.
– Эй, ты, – вдруг услышала я мужской голос, – не знаешь, где здесь винный погреб?
Я обернулась.
Передо мной стоял широкоплечий голубоглазый блондин с привлекательными ямочками на щеках. У него было приятное лицо, пухлые губы, в принципе, его можно было бы даже отнести к красавчикам, если бы не волчье выражение глаз, которые при такой внешности обязаны были источать безмятежность.
В звуках бала я как-то совсем позабыла, что выгляжу вовсе не Ее Высочеством, и то, что незнакомец обратился ко мне на «ты», меня крайне возмутило.
– Вы на кого шуршите, юноша? – приподняв одну бровь, как это делал мой отец в минуты крайнего негодования (до того момента, когда начинал орать и крушить все вокруг) спросила я. – Вы на кого булочку крошите?
– А ты забавная, замарашка! – хмыкнул блондин.
Он широко шагнул и вдруг оказался совсем рядом, сгреб меня в охапку и поцеловал.
От силы его губ и жаркого дыхания я опешила. Целоваться я, конечно, умела, но прежде инициатором поцелуев всегда была я (другие инициаторы могли потерять голову на плахе, узнай отец об этом). Незнакомец целовал умело и с удовольствием, и на самую долю секунды я даже получила это удовольствие… А потом, опомнившись, попыталась оттолкнуть его от себя. Но не тут-то было. Он пробормотал что-то вроде:
– Какая сладкая девочка…
И бесстыже полез мне под юбку.
Пытаясь удержать его одной рукой, я в ярости зашарила вокруг другой. Сначала попадался только воздух, однако затем я нащупала вазу, стоящую на постаменте. Ваза была тяжела, но гнев придал мне сил. Раздался грохот, громкое: «Твою ж мать!» и звук разбитого стекла.
Тяжело дыша, я отскочила в сторону. Завязки плаща в порыве борьбы развязались, и он упал на пол, явив незнакомцу меня во всей красе «бального» наряда.
– Слышь ты, болезная, я тебя выпорю! – взревел блондин, держась одной рукой за макушку, а вторую протягивая ко мне. – Настоящими ивовыми розгами по твоей округлой, нежной, розовой…
– Хрена тебе лысого, а не округлую, нежную и розовую! – вежливо пожелала я, развернулась и понеслась прочь.
Блондин неожиданно захохотал. Ну и кто, спрашивается, тут болезный?
Однако затем раздался топот сапог, из чего я сделала вывод, что наказание неотвратимо меня нагоняет. Кошкой, удирающей от дворового пса на дерево, я взлетела по лестнице, обнаружившейся в конце коридора, распахнула двери с позолоченным орнаментом и… ворвалась в бальную залу. Громко играющая музыка при моем появлении утихла, пары растерянно остановились… Все взгляды были направлены на меня.
Я заметила, как торопливо поднялся со своего места под балдахином герцог Ананакс и направился ко мне, широко улыбаясь и делая вид, что не замечает моего наряда. Светская выдержка у старого лиса была еще та!
– Моя дорогая принцесса, а мы уж заждались вас! – воскликнул он, радушно раскрывая объятия. – Как вы добрались?
– Пешком, – пояснила я, краем уха слыша приближающийся грохот каблуков, – как видите, я очень торопилась на празднество, Ваша Светлость, и не успела причесаться.
Надо сказать, что в ходе потасовки с незнакомцем моя прическа растрепалась и теперь напоминала воронье гнездо.
– Вам все к лицу, Ваше Высочество, – улыбнулся герцог, – не желаете ли танцевать?
Я не успела ответить, потому что в залу влетел мой преследователь, едва не сшибив Его Светлость.
– Вот ты где, замарашка! – прошипел блондин. – Ну я тебя…
Герцог изо всех сил вцепился в локоть незнакомца, однако приятная улыбка так не покинула его лица, и я в очередной раз восхитилась выдержкой Его Светлости.
– Онтарио, вот и ты! – вскричал Ананакс. – Сын мой, я хочу представить тебя Ее Высочеству Альвине, принцессе Кармодона.
– Где она? – буркнул блондин, явно недовольный вмешательством отца.
Я мило улыбнулась и захлопала ресницами.
– Да вот же! – изумился герцог. – Ваше Высочество, позвольте представить вам моего сына, Онтарио, который только вчера вернулся из Неверии, где обучался международным отношениям. Спешу заметить, что его преподаватели были им чрезвычайно довольны! Я очень надеюсь, что у Онти в ближайшем будущем появится возможность достойно послужить Кармодону.