"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)

— Что⁈ — глаза человека, потратившего пять золотых, чтобы примчать в Мифкрест, наполнились священным ужасом, — Что вы такое говорите⁈ Это же суккуба! Настоящая суккуба! Она должна… она обязана! Она же хочет!!!
— Конечно, хочет, — ласково кивал я, — но с соблюдением условий, дорогой друг. С вашим прогрессом в обучении! Достаточно лишь успешно повторить экзамен Школы…
— Это невозможно! — почти плакал парализованный маг, — Я… мои каналы… я сдавал ману башне! Понимаете? Я не могу…!
  
— Можете-можете! — не верил я слезам, прямо как какая-то Москва, — Придётся постараться, конечно, сильно постараться, много постараться, но вы все сможете!
Уходил он с жалобными криками о том, что мы бессердечные чудовища, но, при этом, свирепо игнорируя предложения отдать амулет. Похоже, отобрать обучающий материал у этого господина посложнее, чем крынку с медом у голодного медведя-шатуна. Хорошо, очень хорошо. Тотальный успех.
— Как вообще Гильдия это проглотила? — недоуменно пробормотал Сорквурст, когда мы остались с ним наедине, основательно попив чаю с добавками, — Она же запрещает как-то обучать закончивших Школу магов…
— Не запрещает, нельзя лишь с помощью манадримов, — благодушно помахал я рукой, — Очень правильно, потому что диссонанс от наложения навыков может привести к катастрофическим последствиям. А здесь все куда проще и безопаснее…
— Не удивлюсь, если некоторые волшебники наложат на себя руки, — буркнул в ответ гоблин, — Такая реакция…
На этом месте нашу неспешную беседу прервала гоблинша-секретарша, доложившая, что волшебника Джо очень хотят видеть в совершенно другом месте по поводу, не требующему отлагательств. Случилось нечто невероятное, неописуемое и совершенно невозможное!
В «Иллюзион» пришёл маг, утверждающий, что его суккуба сломалась!
Туда я шёл в полной уверенности, что увижу там этого самого Бибигона Босха, решившего поиметь систему и поменять обучающий амулет на полноценный, тот, что за пятьсот золотых. В дороге, пока глаза шарили по сторонам, выискивая наемных убийц, я подбирал заклинания, которыми вознагражу хитрого и ленивого волшебника, не желающего вставать на стезю совершенствования, однако, когда я пришёл, то сразу понял, что грешил не на того.
Даже более этого, я тут же проникся чувством острейшей вины перед существом, заключенным в амулет, сжимаемый тонкой старческой рукой ну очень знакомого мне персонажа, стоящего сейчас возле гоблинш-продавщиц в магазине.
— Джо! — обрадовался мне, как родному, этот персонаж, — Мой дорогой друг!! Как я рад тебя видеть!
— Господин Эквильбот Хеккс… — удрученно пробормотал я, а затем, кивнув в сторону амулета, осведомился, — Сколько она продержалась…?
— Четыре месяца, Джо! — совершенно правильно понял меня старик, трагично сведя брови, — Моя милая Серафина!
Едрит мадрид. Моя бедная Серафина. Ты не заслужила подобного. Никто не заслужил.
Стоящий в «Иллюзионе» старичок являлся владельцем соседнего магазина, прозывающегося «Первый Иллюзион». Именно этот волшебник и научил меня записывать манадримы, зарабатывая мои первые золотые, что и послужило началом торговой империи, которую я уже благополучно создал и эксплуатировал. Дед был просто изумительным человеком, наверное, но ненавидели его абсолютно все, из-за его Причуды болтливости. Он заговаривал любого и, вполне возможно, кого-то в жизни умудрился даже насмерть. Я тогда еле-еле вынес один день в обществе этого замечательного Эквильбота Хексса, а вот приобретенной им суккубе пришлось… ох… четыре месяца. Это очень негарантийный случай. Даже у меня не поднимется рука, чтобы обречь еще одно невинное демоническое дитя на то, через что прошла Серафина.
— Нет, господин Хексс, — я мягко и бережно забрал медальон у не возражающего волшебника, — Мы не сможем решить вашу проблему обычным путем. Но я её решу по-другому, обещаю вам. Ждите меня в гости в скором времени, я приду с другим амулетом.
— Чудесно, Джо! — тут же воодушевился болтливый волшебник, — Буду очень ждать! Приходите, вы не пожалеете! Я приготовлю лучшую сдобу на свете!
— «Нет!», — тут же гаркнул Шайн у меня в голове, прекрасно помнящий, как чуть не сдох в гостях у Эквильбота, — «Ни за что! Нет! Ты не пойдешь!»
— «Спокойно, всё будет хорошо…», — мрачно подумал я в ответ, поглаживая амулет, — «У нас. А вот Хекссу придётся теперь постараться, чтобы его слушали…»
Мужик, вроде бы, был просто отличным, но знание, что он прожил на этом свете почти четыреста восемьдесят лет, постоянно находя кого-нибудь, чтобы заболтать до полусмерти, не давало мне покоя. У меня в руке покоилось узилище с существом, подвергнутым страшным мукам, исправить этот ущерб было невозможно. А виноват в этом был именно я.
Ну ничего, что-нибудь придумаю. Хексс получит суккубу, которая будет требовать любви в обмен на выслушивание баек, а вот с пострадавшей Серафиной…
…вопрос решился быстро. На пути из магазина, в котором были умиротворены как старый волшебник, так и встревоженная хозяйка, я обнаружил грустного пьяного Бибигона Босха, сидящего на приступочке возле таверны и жалующегося не менее пьяному гоблину. Утащив волшебника назад в питейное заведение, я осчастливил его сделкой века, дав взамен учебного амулета… неучебный. Лишь с условием «не разговаривать с суккубой ближайшие полгода, она всё сама сделает».
Надо ли говорить, с какой радостью башенный волшебник отказался от своего возможного будущего в пользу сладкого настоящего?
— «Сам вырыл себе могилу», — удовлетворенно подытожил Шайн, добавив, — «Второй раз в жизни. Такие люди неисправимы, Джо»
— Как будто бы другие лучше. Вспомни Хексса, — буркнул я, пережевывая свежекупленную мифкрестскую бамбу, ничем не отличающуюся от прозаичной шаурмы, — Как было сказано в одном очень хорошем фильме: «Что бы человек не совершал, он всегда найдет способ убедить себя, что поступает правильно». Такие дела.
— «Это ну прямо про тебя говорили, не иначе»
— Вот я, как раз, исключение, — не согласился я, направляясь в новый родной дом, — Я знаю, что поступаю плохо, когда поступаю плохо. Разница в том, что все, кому нужно оправдывать себя, всего лишь любители, оступившиеся на своем жизненном пути. Может раз, может десять, может быть сто, но — любители.
— «А ты?»
— А я — профессионал!
Нет никакой вселенской кармы, нет высших сил, праведных и строгих, нет ни добра, ни зла. Маленькому Святому по имени Джо это прекрасно известно. Он выживал в самых разных мирах, умудряясь еще и исполнять задания бога, он знает эту тему куда лучше просветленного монаха, бурившего мыслью мироздание последние пятьдесят лет. Разумные — те еще гадкие типы, которые с удовольствием обменяют свои мелкие угрызения совести на твой полный кошелек. Они бьют в спину, они обманывают, они ловчат и притворяются. Отчаянно и истово клянясь в верности сегодня, они воткнут тебе кинжал в спину завтра, искренне уверенные, что ты в происходящем виноват ты сам.
Да, я встречал хороших людей. Праведных, честных, бескорыстно добрых. Знаете, что их объединяло? Они все были не от мира сего. Они были такими хорошими, потому что буквально не верили в зло, не видели его, не понимали. «Блаженные», как их можно было назвать, а иногда и прямо — «умалишенные». Выстраданная же, отточенная в невзгодах, осмысленная доброта — встречалась тоже, но таких разумных я обходил десятой дорогой. Они заслужили свою всевидящую слепоту, но обособились ради неё от общества.
— «Куда это тебя понесло?»
— «Я рассуждаю вслух, Шайн, а заодно увожу вот этого вот подозрительного типа с оживленных улиц, чтобы он смог осуществить свои грязные намерения».
  
За мной уже три минуты шёл натуральный зайцечеловек с весьма зловещим выражением на шрамированной морде. На его голове красовалась грязная косынка, из-за которой длинные уши этого подозрительного типа болтались у него на спине, а в левой руке он нес нечто длинное, закутанное в тряпку.
Что за подарок тащил с собой зайчик стало ясно, как только мы оказались в подворотне. Длинноухий, зловеще оскалившись, тут же стряхнул тряпки с неведомой штуки, оказавшейся недлинным луком, который он нес сразу вместе со стрелами. Спустя секунду одна из них уже лежала на тетиве, уставившись прямо в мой беззащитный зад, пока косой (ну, в смысле, заяц) красиво припал в позу готового к стрельбе лучника.