По рукам и ногам

– А вы? – с ней-то мне разговаривать можно. – Вы тоже его нижняя?
– Нет, – отвечает с улыбкой. – Не совсем. Я ассистирую ему в медитациях, но об этом потом.
Как странно, мы будто говорим о незнакомом мне человеке.
– Вы… тоже будете присутствовать?
– Нет, сессия только для вас двоих.
Уже легче. Хотя легче – не то ощущение, которое я сейчас испытываю.
– Мария, поторопимся. Снимайте одежду и ложитесь на стол.
Сглатываю, пытаясь дыханием успокоить рвущееся наружу сердце. Зачем на стол? Что он будет делать? Разве я не должна его ждать на коленях, как было в фильме?
Дрожащими руками подцепляю край футболки и стаскиваю её, снимаю джинсы. Складываю одежду на пуфе рядом и замираю.
– Бельё тоже.
Сразу и бельё?
Меня начинает раздражать учтивая улыбка этой непонятно-в-чём-ассистентки. Но я делаю как она говорит, чувствую смущение от своей наготы, когда Светлана внимательно меня рассматривает. Хочется прикрыться.
– Хорошо, Мария, теперь на стол.
В голове не к месту играет песенка из какого-то ужасного детского мультфильма про принцессу, которая попала в дом к великанам и её то ли хотели съесть, то ли всё же съели.
Становлюсь на подножку и усаживаюсь на стол. Не сказать, что он прям твёрдый, но и с матрасом на кровати не сравнить. Ложусь на спину, вытягиваясь в рост.
– Замечательно, – подбадривает меня Светлана. Она подходит со стороны головы, красиво поправляет мне вдоль плеч волосы. – Не стоит так волноваться, Мария. Игорь Владимирович – опытный доминант, вам обязательно понравится. Только помните: молчание.
Даже не знаю, успокаивают ли меня эти слова или, наоборот, тревожат. Но я уже здесь. Обнажённая на столе в его игровой комнате. И скоро я узнаю, каким теперь является мой Котик. Хозяин, да. Теперь Хозяин.
Светлана гасит часть подсветки, погружая комнату в ещё более густой полумрак, и уходит, тихо притворив за собой дверь. Я остаюсь одна в точащем нервы ожидании. Неровное дыхание заставляет грудь трепетать, а кончики пальцев неметь.
Не знаю, сколько проходит времени. Теряюсь. То ли минут десять, то ли почти час, но ожидание кажется бесконечным. Я даже немного расслабляюсь, когда вдруг слышу, как приоткрывается дверь.
    
Глава 19.
Пытаюсь поймать его взглядом, не поворачивая головы, но Кот обходит стол таким образом, что это удаётся мне с трудом. А потом и вовсе прикрываю глаза, когда он останавливается у головы. Мне кажется, я в настолько сильном напряжение, что стол подо мной скоро задымится.
Вздрагиваю, когда прохладные мужские пальцы тыльной стороной проводят сначала по моей правой щеке от виска до подбородка, а потом по левой. Аккуратные, почти нежные прикосновения, но я прекрасно понимаю, хотя конкретику и представляю с трудом, для чего я здесь.
Он склоняется ниже и тянет носом у моего уха. Кажется, что я просто забываю, как это – дышать. Время словно останавливается, замирает.
– Однажды, – говорит негромко, – я дал тебе слишком много свободы. Теперь я её заберу. Ты научила меня предугадывать и держать всё под контролем, Маша, и я за это благодарен.
Мне хочется ответить ему. Безумно хочется сказать ещё раз, как сильно я сама потом пожалела, но я вовремя вспоминаю, что мне нельзя говорить.
– Теперь ты будешь учиться принимать этот контроль.
Он аккуратно подбирает со стола мои волосы, сгребает их пальцами и отводит вверх, свесив длинные пряди со стола. Я не шевелюсь, только лишь открываю глаза, но на Игоря не смотрю. Он стоит сзади у изголовья, наклонился, но я всё равно не решаюсь.
– Тема имеет свои правила. Они неотступны. Доминант и сабмиссив, прежде чем вступить в отношения и приступить к сессиям, обсуждают границы допустимого, договариваются о стоп-слове, – продолжает говорить Котовский. – Но ты этого права лишена. Своё от этих отношений ты уже получила – с Савельевым я всё решил. Я буду сам решать, где твои границы и когда их следует расширить.
Готова ли я настолько доверять человеку, которого, как оказалось, совсем не знаю? Да поздно уже, Карташова, для таких размышлений. Даже если я скажу нет, кто ему запретит?
– Мы не станем надевать маски. Они обезличивают, деперсонализируют, а я хочу, чтобы ты помнила, кто перед тобой, и сам не хочу забывать, кто подо мной.
Игорь кладёт ладони мне на шею, большими пальцами оглаживая контур подбородка. Не сжимает, но я ощущаю их вес, а он чувствует, как я сглатываю.
– Твоя задача молчать. В любой ситуации ни слова, пока я не разрешу.
Он достаёт откуда-то что-то чёрное, а потом кладёт мне на шею. Ошейник из кожи. Замочки на нём сначала холодят, а потом нагреваются моим теплом.
– Получить от Дома ошейник – привилегия. Когда ты его заслужишь, это будет означать и поблажки. Например, я позволю тебе один раз за сессию меня о чём-то попросить. Но пока ещё тебе его давать не за что.
Кот убирает эту штуку, а я смаргиваю, пытаясь уложить в голове его слова. А ещё пытаюсь справиться с внутренним напряжением, но тщетно.
– Сейчас ты можешь задать мне один вопрос. Один, Маша. Подумай.
Но мне не нужно думать. В голове крутится яркой вспышкой одна и та же фраза.
– Ты будешь делать мне больно? – выдыхаю едва слышно, но он слышит.
Игорь наклоняется ниже, почти касаясь губами моих. Так близко, что я вижу, как бьётся жилка у него на шее. Размеренно. Не так бешено, как у меня.
– Я не садист, Маша, мой фетиш – контроль. Но лучше тебе быть послушной, вдруг ты откроешь во мне ещё грани.
Кот проходит вдоль стола, проводя пальцами вдоль моего плеча и до самой кисти, вызывая этим шлейф из мурашек. Надо признать, мне страшно, да, но есть и другое ощущение. Оно коротит где-то в кончиках пальцев, заставляет едва заметно напрячь мышцы бёдер, когда Котовский скользит взглядом вниз по животу. Его пальцы задерживаются у меня на запястье, будто прощупывают пульс. Кажется, так и есть. Но зачем?
Проводит своей ладонью, раскрывая мою. А потом я вижу в его второй руке джутовую верёвку. Непроизвольно сжимаюсь вся, представляя неприятную картину, увиденную в ютубе.
– Тише, – Игорь чуть сильнее сдавливает ладонью моё запястье. – Расслабься. Не бойся.
Закусываю губы и смотрю, как верёвка обвивает запястье, управляемая пальцами Кота. Ложится, переплетается в странный узел, но не сдавливает. Не больно. Снова виток, потом ещё и ещё. Игорь оставляет длинный конец и просто свешивает его со стола. Потом то же самое делает со второй кистью: пульс одновременно на локте и запястье, потом манжета из верёвки со свободным концом.
Потом он проводит ладонью по моему бедру, заставляя задышать чаще и сжать кулаки.