Животный инстинкт (СИ)

Он наконец посмотрел на меня. Его глаза покраснели, но в них была благодарность.
— Ты выросла, Ливви, — сказал он и слабо улыбнулся. — Прямо перед моими глазами.
Мне не было жаль землю. Совсем. Наоборот, где-то внутри теплилась лёгкая радость. Теперь она будет принадлежать Тиаррену. Это значило, что он останется рядом. Он станет частью нашей жизни. Моей жизни.
— Тиаррен уехал, чтобы закончить переговоры по второй сделке, — сказал папа, потягивая виски. — Там, кажется, коттеджный городок. Хочет перевезти туда свою семью, поэтому ему надо заключить эти две сделки одновременно.
  
Я замерла при упоминании об его семье. У меня в животе скрутило. Лёгкая, неясная тревога прокатилась по спине. Интуиция вздрогнула, будто пытаясь предупредить. Но что именно?
— Пап… а что ты вообще знаешь о его общине?
Он пожал плечами:
— Немного. Только то, что он рассказывал — что у них свой уклад, что они живут как большая семья, помогают друг другу, держатся особняком от остального города. Странновато, но Тиаррен — честный парень, ему можно доверять.
А у меня внутри кольнула совесть. Он так искренне верил Тиаррену, так спокойно говорил о нём, не подозревая, что между нами произошло. Папа мог бы простить меня — свою дочь, глупую, влюблённую, совершившую ошибку. Ведь я была его ребёнком, несмотря ни на что. Но Тиаррена — друга, который посмел прикоснуться к его «цветочку», как он иногда называл меня в шутку — он не простит. Никогда.
Папа усмехнулся:
— В любом случае, скоро и сама всё увидишь, когда они переедут.
— Ты думаешь, это произойдёт быстро? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного волнения.
— У Тиаррена тоже непростое положение, — ответил папа. — Если сделка состоится на этой неделе, то он обещал, что максимум через неделю перевезёт свою семью. Хотя мне кажется, что это нереально организовать переезд в такой короткий срок. Ну да ладно, это его дело.
Я кивнула, но внутри меня что-то сжалось от мысли про разлуку с Тиарреном. Даже такую короткую. Она уже казалась мне невыносимой. Да что говорить, если он только что ушел, а я уже скучала. Это было нелепо, иррационально — ведь мы знали друг друга всего пару дней. Но я не могла ничего с собой поделать. Все во мне рвалось к нему, будто он был моей частью. И я только надеялась, что папа прав. Что Тиаррен быстро все уладит, и он вернётся как можно скорее.
Папа поднялся со стула и поставил пустой стакан на стол. Его движения были уставшими, но взгляд оставался твёрдым.
— Я надеюсь, ты и правда не против, Ливви. — Он обернулся ко мне. — Я всё делаю для нас. Чтобы тебе жилось легче, а не наоборот.
Я быстро кивнула и искренне, подбадривающе улыбнулась.
— Я знаю, пап. Правда. Я никогда в этом не сомневалась. Я просто… немного переживаю за тебя.
Он подошёл и обнял меня одной рукой, крепко прижав к себе.
— Я в порядке, дорогая. Первый раз за долгое время, у меня есть ощущение, что всё будет хорошо.
Спрятав лицо у него на плече, я старалась не показывать эмоций. Потому что если он узнает всю правду — вряд ли это ощущение сохранится. Начнется настоящий ад.
Потом он отпустил меня и кивнул в сторону кухни:
— Пойду приготовлю себе что-нибудь перекусить. А ты отдохни, ладно? По тебе видно, что совсем не спали с твоей Ребеккой.
— Угу, — сдавленно выдала, смотря ему в спину.
***
Я крутила ложку в чашке с остывшим латте, уставившись в молочную пенку, словно она могла дать ответы на все мои вопросы. Кофейня была почти пустой — обычный будний день, обеденное время. Ребекка сидела напротив, что-то печатала в телефоне, но то и дело бросала на меня косые взгляды.
— Лив, ты сейчас вообще не здесь, — сказала она, наконец, откладывая телефон. — Ты выглядишь так, будто кто-то у тебя умер.
Я слабо усмехнулась: — Почти. Прошла неделя, Бекка. Неделя! Ни одной весточки. Ни звонка. Ни сообщения. Ничего.
— Он же говорил, что уезжает на пару дней, чтобы закончить дела, — напомнила она. — Он вернется. И останется. Навсегда, насколько я поняла, раз он переезжает сюда. Ты же сама рассказывала, что он настаивал — это не на одну ночь. Что у вас всё только начинается, а ты выглядишь так, будто порвал тот, с кем ты встречалась годами, — пошутила Ребекка, отпивая свой напиток и разглядывая меня поверх стакана. — Лив, прошло всего несколько дней. Он вернётся.
Я кивнула, даже попыталась изобразить улыбку, но получилось плохо.
Прошла неделя, а я уже чувствовала себя так, будто прожила без него целую вечность. Всё внутри будто выворачивало. Я не могла ни есть, ни спать. Тоска засела под кожей, пропитала кости, горела в груди. Я просыпалась с этой тяжестью и засыпала под неё. С каждым днём становилось только хуже. Это не было похоже на обычную скуку по парню — это было как болезненная ломка.
Ребекка вдруг склонила голову набок, вглядываясь в моё лицо:
— Ты ужасно выглядишь. Бледная, как привидение. И глаза красные. Серьёзно, я, конечно, знала, что девушки привязываются к своим первым мужчинам, но не думала, что настолько.
Я невесело усмехнулась:
— Это ненормально, да? — пробормотала я, снова уставившись в чашку. — Я сама не понимаю, что со мной. Он даже не взял мой номер. Ни одного звонка, ни смс. Ничего.
— Может, он просто старомодный? — пожала плечами Ребекка. — Вдруг он из тех, кто считает, что должен появиться лично, с цветами и речью, как в кино.
— Или просто слишком старый, чтобы пользоваться телефоном, — выдавила я сквозь улыбку. — Хотя знаешь, я дошла до того, что залезла в телефон папы. Переписала номер Тиаррена…
— И не написала ему? — удивилась Ребекка, округлив глаза.
— Нет. Пока ещё нет. Но я на грани. — Я снова потёрла переносицу. — Просто… не знаю, что сказать. Привет, я тут схожу с ума, потому что ты исчез?
Ребекка тихо хмыкнула, но тут же посерьёзнела:
— Ты правда страдаешь, Лив. И это меня пугает.
— Это глупо, — прошептала я, глядя в окно. — Я даже не знаю, почему чувствую себя так, будто меня выжгли изнутри.
Бекка отодвинула чашку в сторону и подалась вперёд, упираясь об стол.
— Ты так сильно влюбилась?! 
Я качнула головой.
— Я не знаю… Это не похоже на влюблённость, Бекка. Это... не знаю, как объяснить. Как будто он часть меня. И теперь её оторвали. — Я сжала кулаки. — Мне физически плохо без него. Разве это нормально??
Ребекка нахмурилась:
— Может, ты себя накручиваешь? Может, тебе стоит с кем-то поговорить? С психологом?
— Очень смешно, — съязвила я. — И что по-твоему я должна сказать психологу, что просто переспала с парнем… мужчиной, а теперь он уехал и я хочу выть в подушку каждую ночь? Отличный диагноз.
Подруга засмеялась, а я отпила кофе, чтобы промочить горло.
— Кстати, — тихо добавила Ребекка. — Я видела Дилана на днях. Он был у колледжа. Опять кого-то расспрашивал про тебя.
Я нахмурилась. Только его мне снова не хватало.
— Он пишет мне. Сначала просто пытался извиниться, словно такое возможно простить, потом начал умолять о встрече, чтобы поговорить. А теперь… просто следит. Теперь же он знает, что мужчина, который увёз меня, был другом папы и стал действовать осторожнее, но не менее навязчивым.
— Боится, что Тиаррен расскажет твоему папе от чего он тебя спас? — с ехидством уточнила Бекка.
— Спас и сам воспользовался, — буркнула я, не в силах сдержаться.
— И на твою удачу! — прыснула от смеха подруга. — Слушай, ты сама рассказывала, как ты на него набросилась. Он тебя не уговаривал, а ты — давай, раздевай меня! Тем более, что после твоих горячих рассказов я очень пожелала, что не встретила сама такого спасителя.
  
— Бекка! — я зашипела, чувствуя, как пылают мои щеки. — Не говори так громко!
— Ладно, ладно. — Она отмахнулась. — Но если серьёзно, Дилан аж напрягает.
Я потёрла виски, чувствуя, как всё внутри сжимается.
— Я не понимаю, чего он добивается, — призналась я. — Я никому не рассказывала, что он сделал и что планировал провернуть, хотя это мерзко. Ни папе, ни полиции, никому. Он должен радоваться, что вышел сухим из воды и забыть об мне. Он мог бы уже отстать. Но вместо этого он преследует меня... И мне это не нравится.