Пробуждение. Трилогия (СИ)

Люди, от которых зависело, будет ли страна сыта.
— Начнём, — сказал Сергей. — Товарищ Чернов, докладывайте.
Чернов встал, откашлялся.
— Товарищ Сталин, товарищи. По предварительным данным на пятнадцатое сентября, уборка зерновых завершена на девяносто два процента площадей. Валовой сбор ожидается около девяноста семи миллионов тонн.
Он развернул таблицу.
— По сравнению с прошлым годом — заметный рост. Год был благоприятный, погода не подвела. Отдельно по культурам: пшеница — основной прирост, рожь — стабильно, ячмень — небольшое снижение из-за засухи в отдельных районах.
  
Цифры лились рекой. Проценты, центнеры с гектара, тонны. Чернов говорил уверенно, победно.
Сергей слушал и молчал.
Девяносто семь миллионов тонн. После голодных лет начала тридцатых — неплохо. Но что за этими цифрами?
— Товарищ Чернов, — прервал он, — вы говорите о валовом сборе. А сколько реально поступило по хлебозаготовкам?
Пауза. Чернов замялся.
— По заготовкам данные ещё уточняются, товарищ Сталин. Зерно продолжает поступать.
— Примерные цифры?
— Около… около тридцати двух миллионов тонн на текущий момент. Ожидаем выйти на тридцать четыре — тридцать пять к концу кампании.
Тридцать пять из девяноста семи. Чуть больше трети.
— Остальное?
— Семенной фонд, товарищ Сталин. Фуражное зерно на корм скоту. Натуроплата колхозникам за трудодни. Колхозные рынки.
Сергей кивнул. Структура была понятна — он изучал её по документам.
— Потери при уборке и хранении?
Чернов снова замялся.
— В пределах нормы, товарищ Сталин.
— Это сколько в тоннах?
— Около… около десяти-двенадцати процентов.
Десять-двенадцать процентов. Почти десять миллионов тонн зерна — теряется между полем и элеватором.
— Это норма?
— По сравнению с прошлыми годами — даже улучшение, товарищ Сталин.
— Улучшение — это когда десятая часть урожая гниёт?
Молчание в зале.
Сергей встал, прошёлся вдоль стола.
— Товарищи, давайте говорить честно. Цифры в отчётах — это одно. Реальность — другое. Меня интересует реальность.
Он остановился у карты на стене — сельскохозяйственные районы СССР, разноцветные области.
— Урожайность. Средняя по стране — сколько?
Чернов листал бумаги.
— Около девяти центнеров с гектара, товарищ Сталин.
Девять центнеров. В Европе — пятнадцать-двадцать. В Америке — ещё больше.
— Почему так мало?
— Климат, товарищ Сталин. Засушливые районы. Недостаток удобрений. Нехватка техники.
— Техники не хватает?
— Тракторов — около четырёхсот тысяч на всю страну. Комбайнов — около ста тридцати тысяч. Этого недостаточно для такой территории.
Сергей помнил цифры из будущего. К сорок первому году тракторов будет вдвое больше. Но и этого окажется мало, когда половина останется на оккупированной территории.
— Сколько нужно?
— Чтобы полностью механизировать уборку — не менее миллиона тракторов и полмиллиона комбайнов, товарищ Сталин.
Цифры, которых невозможно достичь за четыре года.
— Хорошо. Что с удобрениями?
— Дефицит, товарищ Сталин. Химическая промышленность не справляется. На гектар вносим в среднем пять-семь килограммов минеральных удобрений. В Германии — пятьдесят-шестьдесят.
Разница — в десять раз. И это — одна из причин отставания в урожайности.
Следующим выступал Яковлев — по совхозам.
Совхозы — государственные предприятия, образцовые хозяйства. Здесь урожайность была выше — одиннадцать-двенадцать центнеров с гектара. Но и проблем хватало.
— Сколько комбайнов стояло без дела из-за отсутствия запчастей? — спросил Сергей.
— Около двенадцати процентов парка, товарищ Сталин. В пиковые дни.
— Это сколько машин?
— Около пятнадцати тысяч единиц.
Пятнадцать тысяч комбайнов. Стоят посреди поля, потому что нет какой-нибудь шестерёнки или ремня.
— Почему не обеспечили запчастями заранее?
— Заявки подавали, товарищ Сталин. Но заводы не выполнили план по производству запасных частей. Всё идёт на новые машины — план по выпуску важнее.
— Получается, выпускаем новые машины, а старые стоят без дела?
— Так точно, товарищ Сталин.
Абсурд. Но абсурд системный, заложенный в самой логике плановой экономики.
— Дальше. Что с горючим?
— Нехватка в отдельных районах. Казахстан, Западная Сибирь. Поставки задерживались, транспорт не справлялся.
— На сколько задерживались?
— На неделю-полторы, товарищ Сталин. В пик уборки.
Неделя-полторы. Зерно осыпается, погода меняется. А комбайны стоят — нет горючего.
К полудню выступили представители с мест.
Секретарь Западно-Сибирского крайкома докладывал о проблемах с кадрами. Механизаторы — в дефиците. Многие арестованы как «враги народа» в прошлом году. Новых не успели подготовить.
— Сколько механизаторов потеряли? — спросил Сергей.
— По краю — около полутора тысяч человек, товарищ Сталин.
— Арестованных?
— Да. И уволенных как «неблагонадёжных».
Сергей посмотрел на него.
— Сколько из них осуждены?
— Не все ещё, товарищ Сталин. Многие — под следствием.
— Под следствием сколько?
— Около шестисот человек.
— За что?
Секретарь замялся.
— Разные статьи, товарищ Сталин. Вредительство, антисоветская агитация…
— Конкретнее. Вот эти шестьсот человек — что они сделали?
Молчание.
— Товарищ Сталин, — вмешался Берия, — я могу предоставить данные по этим делам.
— Предоставь. И ещё — сколько из них можно освободить?
— Нужно изучить каждое дело…
— Изучи. Срочно. Посевная — через полгода. Мне нужны механизаторы, а не заключённые.
Перерыв на обед был коротким.
Сергей сидел в отдельном кабинете, листал бумаги. Цифры, графики, объяснительные записки.
Картина складывалась тревожная.
Урожай — неплохой по советским меркам. Но структурные проблемы — огромные. На каждом этапе — от поля до элеватора — что-то терялось, портилось, буксовало.
Хранение. Элеваторов не хватает. Общая ёмкость — около тридцати миллионов тонн, а нужно хранить больше. Часть зерна ссыпают под навесы, в приспособленные помещения. Сохранность — низкая.
Транспорт. Железные дороги перегружены, вагонов не хватает. Зерно ждёт погрузки, пока не начнёт портиться.
Кадры. Председатели колхозов меняются каждый год — кто арестован, кто снят за невыполнение плана. Опытных людей — мало.
И урожайность — девять центнеров с гектара. В три раза меньше, чем в Европе.
Сергей отложил бумаги, потёр виски.
В его истории — к сорок первому году ситуация немного улучшится. Но потом — война, оккупация, разруха. Голод сорок шестого — сорок седьмого.
Можно ли это изменить?
После обеда — выступления региональных руководителей.
Украина — житница страны. Секретарь одного из обкомов докладывал об успехах. Двенадцать центнеров с гектара, выполнение плана по хлебозаготовкам.
Сергей слушал внимательно.
— Двенадцать центнеров — это хорошо. Как добились?
— Новые сорта, товарищ Сталин. И удобрения — в этом году получили больше обычного.
— Сколько удобрений на гектар?
— Около пятнадцати килограммов, товарищ Сталин.
Пятнадцать — втрое больше среднего по стране. И урожайность — на треть выше.
— Если дать ещё больше удобрений — урожайность вырастет?
— Безусловно, товарищ Сталин. Но удобрений не хватает. Химические заводы работают на пределе.
Замкнутый круг. Чтобы поднять урожайность — нужны удобрения. Чтобы производить удобрения — нужны заводы. Чтобы строить заводы — нужны ресурсы, которые идут на оборону.
Ближе к вечеру дошли до главного вопроса — резервы.
Государственный резерв зерна. Стратегический запас на случай неурожая или войны.
— Сколько сейчас в резерве? — спросил Сергей.
  
Чернов полез в бумаги.
— Государственный резерв — около двух миллионов тонн, товарищ Сталин. Плюс текущие запасы в системе Заготзерно.