Пробуждение. Трилогия (СИ)

— Хочу! — она просияла. — А мороженое будет?
— Будет.
— Ура!
Она убежала. Сергей смотрел ей вслед.
Обычная жизнь. Дети, школа, прогулки. Мороженое в парке.
Ради этого — всё остальное. Ради того, чтобы такие дети могли расти, учиться, радоваться.
А не бояться. Не прятаться. Не исчезать по ночам.
Он вернулся к бумагам. Работа ждала.
Сергей подводил итоги месяца.
  
'Март 1937. Результаты:
Ежов: — Отклонено 12 списков на арест (около 180 человек) — Санкционировано 8 списков (около 90 человек) — Конфликт нарастает, но контроль сохраняется
Берия: — Проведена проверка НКВД. Результаты — ужасающие. — Берия — потенциальный инструмент против Ежова — Но сам по себе — опасен. Следить.
Серго: — Жив, работает, борется — Нервы на пределе, но держится — Нужна постоянная поддержка
Система: — Репрессии замедлились, но не остановились — Кадровый голод — реальная проблема — Нужны системные реформы, но пока — рано
Следующие шаги: — Продолжать контроль над НКВД — Готовить почву для реформы (или замены Ежова) — Защищать военных — удар по ним близко — Не забывать о главном — война через 4 года'
  
Глава 25
 
Конструкторы
 
Апрель начался с хороших новостей — редкость в эти дни.
Третьего числа Поскрёбышев принёс отчёт из Харькова: прототип нового танка — того самого, над которым работал Кошкин — прошёл первые заводские испытания. Машина двигалась, стреляла, не ломалась. Пока — только это, но для начала неплохо.
Сергей читал отчёт и чувствовал что-то похожее на надежду. Т-34 — танк, который изменит ход войны. В его истории он появился в сороковом, едва успел к началу. Здесь — может появиться раньше. На год, на два. Каждый месяц — это сотни машин, тысячи спасённых жизней.
— Подготовь поездку в Харьков, — сказал он Поскрёбышеву. — На следующей неделе. Хочу видеть сам.
— Слушаюсь, товарищ Сталин.
Но сначала — Москва. Визит к авиаконструкторам.
Сергей приехал на завод без предупреждения — хотел видеть реальную работу, а не показуху для начальства. Охрана нервничала, директор завода чуть не получил инфаркт, когда чёрные машины въехали в ворота.
— Товарищ Сталин! Какая честь! Мы не ожидали…
— Потому и приехал, — сказал Сергей. — Показывай, что есть.
Завод был огромным — цеха, ангары, испытательные стенды. Тысячи людей, сотни станков. Здесь собирали истребители — те самые И-16, которые сейчас воевали в Испании.
Директор вёл его по цехам, рассказывал о производстве. Цифры, планы, проблемы. Сергей слушал вполуха — искал другое.
— Где Поликарпов? — спросил он наконец.
— В конструкторском бюро, товарищ Сталин. Работает над новым проектом.
— Веди.
Конструкторское бюро занимало отдельное здание — двухэтажное, с большими окнами. Внутри — кульманы, чертежи, модели самолётов. Люди в белых халатах склонились над столами.
Поликарпов встретил у входа — высокий, худой, с усталым лицом. Тот самый человек, которого Сергей видел в прошлом году на авиазаводе в Горьком.
— Товарищ Сталин, — он вытянулся. — Рад видеть.
— Взаимно, Николай Николаевич. Показывай, над чем работаешь.
Они прошли в кабинет Поликарпова — небольшой, заваленный бумагами. На стене — чертежи, фотографии самолётов, карта Испании с отметками.
— Вот, товарищ Сталин, — Поликарпов достал папку. — Проект И-180. Развитие И-16, но с новым двигателем. Скорость — до пятисот двадцати километров в час. Это уже близко к «Мессершмитту».
Сергей листал чертежи. Технические детали он понимал плохо, но общую картину видел.
— Когда будет готов прототип?
— Если всё пойдёт по плану — к концу года, товарищ Сталин. Но…
— Но?
Поликарпов замялся.
— Проблемы с двигателем. Швецов обещал М-88, но сроки срываются. Без двигателя — самолёт не полетит.
— Что нужно, чтобы ускорить?
— Ресурсы, товарищ Сталин. Люди. И… — он замолчал.
— Говори прямо.
— Чтобы не забирали моих специалистов. За последние три месяца арестовали четверых. Лучших инженеров, без которых работа стоит.
Сергей нахмурился.
— Кто санкционировал аресты?
— Не знаю, товарищ Сталин. Приходили ночью, забирали. Потом узнавали — «враги народа».
— У тебя есть список?
— Есть.
Поликарпов достал из стола листок — четыре фамилии, написанные от руки.
Сергей взял, спрятал в карман.
— Разберусь. Продолжай работу.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Не благодари. Мне нужны самолёты, которые могут бить «Мессершмитты». Ты — один из тех, кто может их сделать. Работай.
После Поликарпова — встреча с другими конструкторами.
Яковлев — молодой, амбициозный, уверенный в себе. Показывал эскизы своего истребителя — будущего Як-1.
— Скорость — пятьсот восемьдесят километров в час, товарищ Сталин. Это выше, чем у «Мессершмитта». И проще в производстве, чем И-180.
— Когда?
— Прототип — к середине тридцать восьмого. Если дадут ресурсы.
Лавочкин — тихий, сосредоточенный. Его проект был ещё на ранней стадии, но идеи — интересные.
— Цельнодеревянная конструкция, товарищ Сталин. Это экономит алюминий, которого не хватает.
— А прочность?
— Новые клеи, новые технологии. Дерево — не хуже металла, если правильно использовать.
Ильюшин — постарше, основательнее. Работал над штурмовиком — бронированным самолётом для поддержки войск.
— Летающий танк, товарищ Сталин. Броня защищает от пуль и осколков. Пушки, бомбы, ракеты. Пехота противника будет в ужасе.
Сергей слушал, задавал вопросы, делал заметки. Эти люди — будущее авиации. Як-1, ЛаГГ-3, Ил-2 — самолёты, которые будут воевать в сорок первом. Нужно дать им работать.
— Составьте список того, что нужно, — сказал он в конце. — Люди, материалы, оборудование. Пришлите мне лично. Я посмотрю, что можно сделать.
Конструкторы переглянулись — недоверчиво, с надеждой.
— И ещё, — добавил Сергей. — Если кого-то из ваших людей попытаются арестовать — сообщайте немедленно. Мне лично.
— Товарищ Сталин, — начал Яковлев, — мы не хотим показаться…
— Я знаю, что происходит, — перебил Сергей. — Знаю, что вы боитесь. Но мне нужны самолёты, а не пустые рабочие места. Ваши люди будут защищены. Это — обещание.
Он вышел, оставив конструкторов в ошеломлении.
В машине по дороге на дачу Сергей достал список Поликарпова.
Четыре фамилии. Четыре инженера. Арестованы за последние три месяца.
Он позвонил Ежову с автомобильного телефона — новинка, установленная недавно.
— Николай Иванович. Авиазавод номер один. Четыре ареста за три месяца — инженеры из КБ Поликарпова. Кто санкционировал?
Пауза.
— Я проверю, товарищ Сталин.
— Проверь. И найди мне материалы дел. Сегодня.
— Слушаюсь.
Материалы привезли к вечеру. Сергей читал, всё больше мрачнея.
Все четыре дела — одинаковые. Доносы от коллег, выбитые признания, стандартные обвинения: «вредительство», «антисоветские разговоры», «связи с иностранцами».
Связи с иностранцами — потому что читали немецкие технические журналы. Вредительство — потому что прототип не взлетел с первого раза. Антисоветские разговоры — потому что жаловались на нехватку материалов.
Бред. Обычная работа конструктора, превращённая в преступление.
Сергей взял ручку, написал на первой папке: «Освободить. Дело прекратить».
То же самое — на остальных трёх.
Позвонил Ежову:
— По делам инженеров из КБ Поликарпова. Освободить всех четверых. Завтра.
— Товарищ Сталин, там есть показания…
— Выбитые показания. Я видел материалы. Освободить.
— Слушаюсь.
Ежов повесил трубку. Сергей сидел в темноте кабинета.
Четыре человека. Четыре жизни. Завтра они вернутся к работе.
  
А сколько таких — по всей стране? Тысячи? Десятки тысяч?
Он не мог спасти всех. Но мог — кого-то.
Через неделю — поездка в Харьков.
Завод встретил грохотом и дымом. Огромные цеха, раскалённый металл, запах машинного масла. Здесь делали тракторы — и танки. Много танков.