Пробуждение. Трилогия (СИ)

Рекомендации:
Не бросать танки в бой без разведки и подготовки. Обеспечить взаимодействие с пехотой и артиллерией. Рации — в каждую машину. Создать ремонтные подразделения. Учить экипажи тактике, а не только вождению'.
Сергей дочитал, положил на стол.
— Толковый командир, этот Павлов.
— Один из лучших, — согласился Ворошилов. — Его там уважают.
— Когда вернётся?
— Планируем ротацию весной. Первая группа отработает полгода, потом — замена.
  
— Хорошо. Когда вернётся — хочу видеть лично. И не только его — всех, кто был в боях. Пусть расскажут, пусть научат других.
— Сделаем.
Отдельная сводка пришла по авиации — от командира истребительной группы.
'Наши И-15 показали себя отлично в ближнем бою. Манёвренность — выше, чем у Хе-51. Пилоты уверены в машинах, дерутся охотно.
И-16 — сложнее. Машина быстрая, но строгая. Требует опыта. Молодые пилоты справляются с трудом, были аварии на посадке. Рекомендация: И-16 — только для опытных лётчиков.
Главная проблема — Bf-109. Немцы привезли новые машины, пока немного — 5–6 штук. Но они меняют расклад. В вертикальном манёвре — превосходят и И-15, и И-16. Тактика — удар сверху, быстрый уход на высоту. Наши не успевают реагировать.
Рекомендация: срочно изучить Bf-109. Нужны данные о характеристиках, слабых местах. Иначе — потеряем господство в воздухе'.
Сергей отложил сводку. Вот оно — будущее. Bf-109 против И-16. Репетиция того, что ждёт в сорок первом.
И пока — немцы впереди.
В конце ноября — ещё одна сводка, на этот раз от лётчиков.
'Воздушные бои над Мадридом. Наши И-15 и И-16 против немецких Хе-51 и Bf-109. Результат — превосходство на нашей стороне, но с оговорками.
И-15 в бою с Хе-51 — побеждает. Более манёвренный, пилоты увереннее.
И-16 в бою с Хе-51 — побеждает. Быстрее, мощнее вооружён.
Но против Bf-109 — картина другая. И-15 уступает по всем параметрам, может только уклоняться. И-16 — примерно равен в горизонтали, но уступает в вертикали.
Тактика немцев: Bf-109 набирает высоту, пикирует на наши машины, бьёт и уходит. Наши не успевают догнать. Классический «бум-зум».
Потери за ноябрь: 8 самолётов, 6 лётчиков погибли. В основном — от зенитного огня, аварий и в столкновениях с Bf-109. В боях с Хе-51 потери минимальны.
Рекомендация: срочно изучить Bf-109. Если немцы запустят его в серию — наше превосходство в воздухе закончится'.
Мессершмитт. Снова и снова — Мессершмитт.
Сергей достал из папки листок, написал:
«Поликарпову — срочно. Нужен новый истребитель, способный противостоять Bf-109. Скорость, вооружение, вертикальный манёвр. Жду предложений».
Записка ляжет на стол Поликарпова завтра. Может, через год она превратится в чертежи. А чертежи — в самолёт.
Декабрь принёс новые потери — и новые уроки.
Сергей читал каждый отчёт, каждую сводку. Не пропускал ни одного имени, ни одной детали. Война в Испании была далеко, но её уроки нужны были здесь.
Танки. Нужна толстая броня, нужны рации, нужна тактика взаимодействия. Т-26 и БТ — временное решение. Будущее — за новыми машинами.
Авиация. И-15 хорош для своего класса, но устаревает. И-16 — лучше, но не идеален. Немцы работают над новым поколением истребителей. Нужно не отстать, нужно опередить.
Люди. Командиры, способные думать самостоятельно, принимать решения без приказа сверху. Таких мало, их нужно беречь.
Всё это он записывал в тетрадь — ту самую, шифрованную. Уроки Испании. Уроки будущей войны.
В последних числах декабря — неожиданная новость.
Поскрёбышев принёс срочную шифровку:
«Мадрид. Срочно. В бою у Боадилья-дель-Монте захвачен повреждённый немецкий самолёт — Мессершмитт Bf-109. Экипаж погиб. Машина относительно целая. Что делать?»
Сергей перечитал дважды. Захвачен Bf-109. Машина, о которой он думал неделями.
Он схватил ручку:
«Ответ: беречь как зеницу ока. Охрана круглосуточно. При первой возможности — отправить в СССР. Нашим конструкторам нужно изучить».
Через полчаса шифровка ушла в Мадрид.
Сергей откинулся в кресле. Если самолёт довезут целым — Поликарпов и другие смогут разобрать его по винтику. Понять, как немцы добились таких характеристик. И — сделать лучше.
Впервые за весь этот кровавый декабрь он чувствовал что-то похожее на надежду.
Новый год Сергей встретил на даче — один, с бумагами.
За окном — снег, тишина. На столе — итоговая сводка из Испании за 1936 год.
'Потери советских специалистов: 23 человека убитыми, 7 пропавшими без вести, 15 ранеными.
Техника: потеряно 18 танков Т-26, 11 самолётов И-15, 6 самолётов И-16.
Результаты: Мадрид удержан. Наступление мятежников остановлено. Республиканская армия обучается, получает опыт.
Оценка: советская помощь — решающий фактор. Без неё республика пала бы осенью'.
Двадцать три убитых. Тридцать имён в его тетради — те, кто не вернулся.
Много это или мало? Для статистики — мало. Для тех, кто ждёт дома — бесконечно много.
Отдельной строкой — анализ по технике:
'И-15: показал себя отлично против Хе-51. Манёвренный, надёжный. Рекомендуется для ближнего воздушного боя.
И-16: лучший наш истребитель. Превосходит Хе-51 по всем параметрам. Против Bf-109 — примерно равен, но уступает в вертикальном манёвре. Строг в управлении — нужны опытные пилоты.
Вывод: решение отправить оба типа — правильное. И-15 для массовых боёв, И-16 — для элитных пилотов и сложных задач. Но нужен новый истребитель — на замену обоим'.
Сергей закрыл сводку, посмотрел в окно.
Испания — школа. Дорогая школа, оплаченная кровью. Но уроки усвоены. Павлов и другие вернутся, расскажут, научат. Мессершмитт разберут, изучат, учтут.
А главное — он понял: компромиссы работают. Он хотел отправить только И-15, но согласился добавить И-16. И это оказалось правильным решением. И-15 держали массовые бои, И-16 — решали исход в критических ситуациях.
  
Глава 14
 
Процесс
 
Повестка пришла восемнадцатого августа — тонкий конверт с грифом «Совершенно секретно».
Сергей вскрыл его за завтраком, пробежал глазами текст. Завтра, девятнадцатого, в Октябрьском зале Дома Союзов начнётся судебный процесс по делу «Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра». Обвиняемые — шестнадцать человек. Главные — Зиновьев и Каменев. Обвинение — подготовка террористических актов против руководителей партии и государства.
Он знал об этом процессе. Читал когда-то, в другой жизни. Первый из трёх больших московских процессов. Показательный суд, признания, расстрел. Начало большого террора.
Но одно дело — читать в учебнике. Другое — держать в руках документ, который запустит машину.
Сергей отложил письмо, посмотрел в окно. Августовское утро, солнце, птицы поют. Мирная картина. А завтра — начнётся.
Он мог бы попытаться остановить. Позвонить Ежову, Вышинскому, кому угодно. Сказать: «Отменить процесс». Теоретически — мог.
Практически — нет. Дело готовилось месяцами, ещё до его «пробуждения». Обвиняемые уже дали признательные показания. Машина запущена, разогналась, несётся под откос. Один человек — даже Сталин — не остановит её за сутки.
И главный вопрос: а нужно ли останавливать?
Зиновьев, Каменев — кто они? Невинные жертвы? Нет. Они боролись за власть, интриговали, подставляли других. Они сами в своё время требовали расстрелов, сами голосовали за репрессии. Теперь пришла их очередь.
Справедливо ли это? Сергей не знал. Но знал одно: эти люди — не те, кого нужно спасать в первую очередь. Не инженеры, не военные, не учёные. Политики. Проигравшие политики.
  
Жестоко? Да. Но ресурсы ограничены. Каждое спасение — риск. Рисковать ради Зиновьева и Каменева?
Нет.
Он допил чай и вызвал Поскрёбышева.
— Материалы по процессу. Все, что есть. На стол через час.
Папки принесли три человека — толстые, тяжёлые, набитые бумагами.