Пробуждение. Трилогия (СИ)

– Мало, – сказал Тухачевский. – У нас тысячи батальонов.
– Знаю. Но лучше мало и качественно, чем много и халтурно. Эти четыреста – станут ядром. Вернутся в части, будут учить других. Через два года – уже не четыреста, а четыре тысячи.
– Логично. Дальше.
– Программа. Три блока. Первый – теория современного боя. Танки, авиация, артиллерия, связь. Как взаимодействуют, как поддерживают друг друга. Разбор иностранного опыта – Испания, Китай.
  
– Кто будет преподавать?
– Нужны люди, которые сами воевали. Я составлю список – среди вернувшихся из Испании есть толковые командиры.
– Хорошо. Второй блок?
– Практика. Штабные игры, командные учения. Не по сценарию – с неожиданностями, с меняющейся обстановкой. Чтобы учились думать на ходу.
– Это сложнее. Нужны ресурсы – полигоны, техника, люди.
– Понимаю. Но без практики – всё бесполезно. Можно сто лекций прослушать и ничему не научиться. А одни сутки в поле, когда всё идёт не по плану – научат больше, чем год в классе.
Тухачевский кивнул.
– Согласен. Ресурсы найдём. Третий блок?
– Связь. Отдельный курс – работа с радиостанциями. Не только для радистов – для командиров. Чтобы каждый комбат умел сам выйти на связь, передать координаты, вызвать поддержку.
– Это правильно. Связь – наше слабое место.
– Знаю. Поэтому – отдельный блок. С практикой, с экзаменом. Кто не сдал – курс не окончил.
Тухачевский закрыл папку, откинулся в кресле.
– Хороший план, товарищ Малиновский. Реалистичный. Мне нравится.
– Спасибо, товарищ маршал.
– Но есть одна проблема. – Тухачевский помедлил. – Люди. Вы хотите учить командиров думать. Принимать решения. Не бояться ответственности. А система – учит обратному. Система говорит: жди приказа, не высовывайся, инициатива наказуема.
– Я говорил об этом товарищу Сталину.
– Знаю. И он… задумался. Это уже хорошо. Но изменить систему – не за один день. И не за один год. Вы понимаете?
– Понимаю, товарищ маршал.
– Поэтому – действуйте осторожно. Учите людей думать, но не учите их бунтовать. Разница тонкая, но важная.
Малиновский кивнул. Он понимал. На минном поле каждый шаг – с оглядкой.
– И ещё, – продолжил Тухачевский. – Вы будете работать со мной. Напрямую. Любые проблемы – ко мне. Любые идеи – тоже ко мне. Мы делаем одно дело – готовим армию к войне. И у нас мало времени.
– Сколько, товарищ маршал?
Тухачевский посмотрел в окно. За стеклом – кремлёвские стены, башни, мартовское небо.
– Три года. Может, меньше. Немцы не будут ждать вечно.
Три года. Малиновский слышал эту цифру от Сталина. Слышал теперь от Тухачевского. Значит – не случайность. Значит – знают.
– Успеем?
Тухачевский обернулся.
– Должны успеть. Другого выбора нет.
Он встал, протянул руку.
– Добро пожаловать в команду, товарищ Малиновский. Работы – много. Времени – мало. Начинайте.
Малиновский пожал руку.
– Слушаюсь, товарищ маршал.
Вечером того же дня Малиновский сидел в номере гостиницы, писал письмо жене. Она ждала его в Ростове – с дочерью, которую он не видел восемь месяцев.
'Дорогая Рая,
Я в Москве. Жив, здоров. Получил новое назначение – буду преподавать на курсах командиров. Работа важная, нужная. Когда смогу приехать – не знаю. Может, через месяц, может, позже.
Скучаю по тебе и по Наташеньке. Как она? Выросла, наверное, за эти месяцы. Присылай фотографии.
Про Испанию – не спрашивай. Расскажу потом, когда увидимся. Или не расскажу. Есть вещи, о которых лучше не говорить.
Главное – мы живы. Главное – вместе. Остальное – переживём.
Твой Родион'.
Он запечатал письмо, отложил на тумбочку. Завтра – отправит.
За окном темнело. Москва зажигала огни. Обычный вечер обычного города.
Но Малиновский знал: обычных вечеров осталось немного. Три года – и всё изменится. Три года – и война.
Нужно успеть. Подготовить армию, научить командиров, изменить то, что можно изменить.
Он достал блокнот, начал писать план первой лекции.
«Тема: Современный бой. Почему проиграли Теруэль и чему это учит».
  
Глава 17
 
Уральский завод
 
28 марта 1938 года, 09:00. Кремль 
Проект лежал на столе – толстая папка с чертежами, схемами, расчётами. На обложке – штамп «Секретно» и название: «Радиозавод № 3. Город Свердловск. Технический проект».
Сергей листал страницы, вглядывался в цифры. Рядом сидели трое: нарком связи Берман, директор завода Козицкого Борисов и незнакомый человек в штатском – главный инженер будущего завода, как представил его Берман.
– Докладывайте, – сказал Сергей, не отрываясь от чертежей.
Берман откашлялся.
– Товарищ Сталин, проект завершён в срок. Площадка выбрана – промышленная зона Уралмаша, северная часть. Инфраструктура – железнодорожная ветка, электроснабжение от Уральской энергосистемы, водоснабжение – городские сети.
– Почему именно там?
– Несколько причин, товарищ Сталин. Первое – кадры. В Свердловске есть политехнический институт, выпускает инженеров. Есть рабочие – с Уралмаша, с других предприятий. Второе – смежники. Рядом – металлургические заводы, можем получать материалы без дальних перевозок. Третье – безопасность. Урал – глубокий тыл, далеко от любых границ.
Сергей кивнул. Последний аргумент был главным, хотя Берман этого не знал. Или знал, но не говорил вслух.
– Мощность?
– Проектная – двадцать пять тысяч радиостанций в год. Из них: пятнадцать тысяч танковых, пять тысяч батальонных, три тысячи авиационных, две тысячи – резерв для других нужд.
– Сроки?
– Строительство – четырнадцать месяцев. Начало – май этого года, окончание – июль тридцать девятого. Выход на проектную мощность – декабрь тридцать девятого.
Сергей поднял глаза от чертежей.
– Долго.
Берман замялся.
– Товарищ Сталин, это и так сжатые сроки. Обычно такой завод строят два‑три года…
– Обычно – да. Но сейчас – не обычное время. – Сергей отложил папку. – Что нужно, чтобы ускорить?
Заговорил главный инженер – сухощавый человек лет сорока, с умным лицом и цепким взглядом. Звали его Николай Фёдорович Гришин.
– Товарищ Сталин, узкие места – три. Первое – строительные материалы. Кирпич, цемент, металлоконструкции. Уральские заводы загружены, поставки идут с задержками.
– Решим. Дальше.
– Второе – оборудование. Часть – отечественное, часть – импортное. Американские станки заказаны, но срок поставки – шесть месяцев.
– Товарищ Борисов, – Сергей повернулся к директору Козицкого. – Вы ездили в Америку. Можно ускорить?
Борисов кивнул.
– Можно, товарищ Сталин. За дополнительную плату. Американцы готовы отгрузить через три месяца, но просят двадцать процентов сверху.
– Платите. Что ещё?
– Третье – кадры, – продолжил Гришин. – Инженеры, техники, рабочие. Нужно около двух тысяч человек на пуск первой очереди. Из них минимум двести – квалифицированные специалисты по радиотехнике.
– Где возьмёте?
– Частично – выпускники институтов. Частично – переведём с других заводов. Но этого мало. Придётся учить на месте, а это – время.
Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом – мартовская Москва, уже почти весенняя. Тает снег, текут ручьи. Жизнь просыпается после зимы.
– Товарищ Гришин, – сказал он, не оборачиваясь. – Вы понимаете, для чего нужен этот завод?
– Для производства радиостанций, товарищ Сталин.
– Это – что. Я спрашиваю – для чего.
Пауза. Гришин молчал, обдумывая ответ.
– Для армии, товарищ Сталин. Для обороны страны.
– Верно. Но не совсем. – Сергей обернулся. – Этот завод – для победы. Не для обороны – для победы в войне, которая будет. Каждая рация, которую вы сделаете – это связь между командиром и бойцами. Это приказ, который дойдёт вовремя. Это жизни, которые будут спасены.