Коснуться души (ЛП)

Китти подумал, что его сердце остановилось. Она хочет дать мне лучшее имя?
От этой мысли его сферы стали ярко-желтыми, сигнализируя о его абсолютной и безграничной радости.
Он лишь пренебрежительно вздернул морду.
— Если ты этого хочешь, — он старался говорить максимально нейтрально, чтобы скрыть свою реакцию.
— Хорошо. Так где ты спал?
Китти не удержался и склонил голову в вопросительном жесте.
  
— Что ты имеешь в виду?
— Ты здесь уже пару дней, верно? Я видела тебя прошлой ночью, когда ты убил Демона и съел моего кабана.
Его сферы вспыхнули белым, и он в изумлении отступил на шаг. Он не мог поверить, что его заметили! Я думал, у неё просто острое чутье, а вместо этого я сам показался ей, как только прибыл.
Он вздохнул, покачав своей кошачьей головой, осуждая самого себя. Затем вернул взгляд к ней.
— Я сплю там, где сочту нужным, — он мотнул мордой в сторону верхушек деревьев. — Иногда на деревьях. Иногда на земле. Зависит от того, как я хочу отдохнуть.
— Ну, так не пойдет, — его шерсть на загривке встала дыбом, когда она положила левую руку на рукоять меча, но она так и не вытащила его. Казалось, она просто придерживала его, чтобы он не болтался, когда она повернулась к дому. — Можешь спать на крыльце. Уверена, там будет теплее и удобнее.
Его голова склонилась в другую сторону в полном недоумении. Трудно было этого не сделать, когда он был совершенно ошарашен её словами.
— Спать на твоем крыльце?
Он сделал нерешительный шаг за ней, когда она подошла к ступеням и начала подниматься. Оказавшись наверху, она обернулась к нему.
— Ты уже сказал, что не уйдешь, даже если я попрошу. Раз так, можешь спать там, где я тебя вижу. Нет смысла снова прятаться. Мне будет спокойнее знать, где ты, — затем Маюми широко ухмыльнулась ему — ухмылкой, которой он не особо доверял. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты пришел сюда.
Ему стало любопытно, что она имеет в виду. Ничто не могло заставить его пожалеть о том, что он стал её защитником, если только, конечно, он не подведет её.
— Я не могу войти на твою территорию. Твой оберег не пропустит меня без боли.
Её лицо вытянулось.
— Что значит «без боли»?
Китти подошел ближе на четвереньках. Он поднялся по ступеням, а затем попытался просунуть руку в арку, соединяющую внешний мир с крыльцом. Рука прошла, барьер не был абсолютно непроницаемым, но он почувствовал боль, пронзившую руку.
Он также увидел магическое мерцание, удивительно похожее на прозрачность мыльного пузыря, когда потревожил оберег, пытаясь пройти.
С раздраженным выдохом он отдернул руку.
— Видишь? Уверен, если я рванусь, то смогу пройти. Но если я это сделаю, боль пронзит всё тело.
— Понятно, — Маюми подошла к левому углу дома и сняла висящую деревянную табличку с нарисованными черными символами. — А теперь?
Китти попробовал снова, но на этот раз издал тихое рычание, отдергивая руку.
— Признаю, это не так больно, как когда ты была маленькой. Вот почему я положил тебя на снег, а не на крыльцо. Я не смог этого сделать.
Она только кивнула и повесила табличку обратно на крючок. Затем сняла обтянутую тканью пластину и велела попробовать еще раз.
Китти попробовал, и на этот раз не почувствовал боли. Она догадалась об этом, когда он смог подняться по ступеням, каждая из которых скрипела под его весом.
— Ты шутишь, — рассмеялась она, подбрасывая амулет в руке. — Спустя столько лет они всё еще работают? Знаешь что? Неважно, — она оглянулась через плечо и сказала: — Они мне не понадобятся, раз ты будешь здесь, верно?
Её мгновенная уверенность в нем одновременно настораживала и грела сердце. Его сферы вспыхнули более ярким желтым.
— Да. Я защищу тебя гораздо лучше, чем эти амулеты, но тебе стоит сохранить их на случай, если меня здесь больше не будет.
— Ты планируешь уйти так скоро?
Он не знал, правильно ли услышал нотку разочарования в её голосе, но решил проигнорировать это.
— Нет. Я планирую остаться, — если только не случится что-то неподвластное ему — например, и, скорее всего, это единственная причина, его смерть.
— Хорошо. Я пока их сниму.
Маюми начала обходить дом, снимая обереги, в какой-то момент спустившись с крыльца, чтобы достать те, что висели сзади.
Это вызвало у него собственный вопрос.
— Почему ты позволяешь мне остаться? — спросил он, когда она наконец вернулась к нему.
— Потому что ты явно не собираешься причинять мне вред, и идея иметь большую сторожевую собаку звучит куда безопаснее, чем какие-то амулеты.
— Но вы, Убийцы Демонов, охотитесь на Мавок. Хотя и довольно безуспешно.
Маюми замерла перед входной дверью своего коттеджа.
— Так, у меня два вопроса, — сказала она, глубоко нахмурив брови. — Во-первых, что такое Мавка? И откуда ты узнал, что я Убийца Демонов?
— Мавка — это то, как Демоны называют мой вид.
Он намеренно не ответил на второй вопрос.
Она взмахнула руками, скрестив их, а затем разведя.
— Нет. Никогда. Мне плевать, как эти мерзкие Демоны называют тебя. Я человек, и для меня ты Сумеречный Странник. Я жду, что ты будешь называть себя так, как называю я.
Поскольку его челюсти были приоткрыты для дыхания из-за забитого носа, зубы захлопнулись с клацаньем. Он не ожидал от неё такого, но решил подчиниться её требованию.
— Справедливо. Ты так и не ответила, почему позволяешь мне остаться, когда вы, Убийцы Демонов, обычно охотитесь на мой вид. Я удивлен твоим доверием, поэтому и спрашиваю.
— А ты решил не отвечать на мой второй вопрос. Так что мы квиты, — его зубы снова клацнули, на этот раз от раздражения. — И еще, я давно хотела спросить. Какого черта у тебя эта тряпка на морде?
Его сферы вспыхнули красным.
— Потому что ты продолжаешь творить херню, из-за которой мне хочется на тебя напасть! — в ярости крикнул он. — Сначала ты заставила меня атаковать твоего кабана, потом Демона, потом тех людей в лесу, а теперь твоя рука! Ты знаешь, что случилось бы, если бы на мне не было этого сегодня вечером, когда ты порезалась?
— Нет? — ответила она, подняв руку, словно пожимая плечами.
— Я бы попытался напасть на тебя. Одно ты должна знать, раз уж мы пришли к соглашению: Мав… Сумеречные Странники часто впадают в слепой голод от запаха крови любого существа… или от запаха страха.
Маюми скрестила руки со скучающим выражением лица.
— Как ты так ясно подметил ранее, я Убийца Демонов. Тебе никогда не придется беспокоиться о запахе страха от меня, — она вздернула подбородок выше. — Однако я женщина. Что ты будешь делать, когда у меня будет кровь раз в месяц или если я случайно поранюсь?
— Ты сильная женщина, — заявил Китти с абсолютной уверенностью. — Просто отруби мне, блять, голову, если я когда-нибудь попытаюсь причинить тебе вред.
— Прошу прощения?
— Ты не можешь убить Сумеречного Странника таким образом окончательно. Единственный способ остановить нас, хоть и временно, — это отделить голову. Через день я отращу остальное тело и продолжу защищать тебя, — затем Китти подошел ближе, оказавшись чуть выше неё несмотря на то, что стоял на четвереньках. — И, Маюми, я ожидаю, что ты это сделаешь. Если мои глаза когда-нибудь станут красными, и я пойду на тебя, ты должна сделать это, потому что мало что еще сможет меня остановить. Ты можешь быть Убийцей Демонов, но ты всё же человек. А я буду очень, очень зол на себя, если наврежу тебе именно я.
Китти услышал знакомое рычание Демона, приближающегося вдалеке. Он кивнул на входную дверь, отступая назад.
— А теперь иди внутрь. Сюда идут Демоны из-за твоей глупости.
  
Она уперла одну руку в бок.
— Хочу, чтобы ты знал: мне на самом деле не нужна твоя защита. Я охочусь на Демонов с подросткового возраста.
— Мне плевать, чем ты занималась. Я, может быть, и склонен верить, что ты способная, но это не значит, что я позволю тебе подвергать себя опасности, пока я здесь.