Оборотни Сибири, или Пленница медведя (СИ)

Открываю глаза, вижу перед собой глубокие царапины на пояснице и голые крепкие ягодицы. Раны кровоточат, выглядят мерзко. Мои волосы свисают вниз и, кажется, они тоже в крови. Меня куда-то несут, но не успеваю ничего подумать, как снова уплываю в темноту.
Почему в голове так пусто и… спокойно.
Я уже попала в рай?
— Очнись. — на лицо капает прохладная вода. Я разлепляю мокрые ресницы и тру ладонью глаза.
  
— Где… Как… — голос саднит, а скула болит, словно меня по ней били. Я нахожусь в комнате. Деревянные бревенчатые стены, странная картина висит на одной из стен. А на другой окно, и сквозь тонкую занавеску я вижу, что на улице светает. Боже мой… Я выжила…
Мозг подкидывает мне отчетливые картинки прошедшей ночи, и меня начинает потряхивать.
Когда поднимаю голову, чтобы посмотреть на присутствующего мужчину, мне становится больно. Щека горит, я дотрагиваюсь до него и чувствую на ней прохладную ткань. Странно щекой я совсем не чувствую холода. Я замираю от страха, он приближается и наклоняется, чтобы посмотреть в мои глаза. А в его я вижу бурые искры по краям темно коричневой радужки. Это что за глаза такие? Вспоминаю того на поляне и мне становится жутко. Даже пальцы на ногах подобрались. Я по-прежнему в одежде, в носках. Он только разул, видимо, чтобы уложить на диван.
— Кто вы? — шиплю от боли в щеке.
— Раз ты пришла в себя советую смыть с себя всю грязь, а то заражение получишь чего доброго. Лицо я обработал. Но ты приложилась не только им. Как минимум гематомы на правом бедре и плече.
Говорит это таким будничным голосом. И не ответил мне, где я, как я тут оказалась, кто он такой?
— Кто вы?
— Сначала смой с себя запах. Ты ужасно воняешь.
Я воняю? Я? Ну да, не пахну ромашками. Всё таки полночи пролежала на земле, а потом… а что потом?
Меня спасли. Это самое главное. Сделаю, как он сказал. Всё такие есть здравое зерно в его мыслях. Отмоюсь и попрошу дозвониться до… До кого? Веркин телефон я не помнила, только мамин. А её беспокоить, она с ума там сойдет от переживаний. И меня потом прибьет.
— Можно от вас позвонить?
Он странно на меня посмотрел. Может, я себя накручиваю? Ну не бывает у нас таких маньяков, как в голливудских фильмах. Хосподи, зачем я о них вспомнила!
Поднимаюсь медленно, чтобы сесть и ощущаю как сильно болит мой бок. И нога. И плечо. Вообще вся правая сторона. Та самая, с которой щека… Очевидно, я упала и разодрала себе всё. Мне нужно зеркало.
— В ванной.
Я сказала вслух? Смотрю на него и киваю. Он помогает мне встать, потому сама я бы еще долго корячилась. Довёл до ванной комнаты, которая больше напоминала баню. Тут даже парилка была. Ничего себе! Но некогда удивляться удобствам в тайге. Я еще в тайге, уверена. Может в полицию позвонить? Сказать, что потерялась. Про Аркадия рассказать. Да только ему ничего не будет. Вот стопроцентно. Замнут.
В ванной нашлось и зеркало. Увидев себя, я остановилась как вкопанная. Щека была обклеена пластырем и марлевой салфеткой. Лицо в ссадинах, глаз правый припух. Ну красотка! Нос и тот расцарапан. Я-то думаю, что он так странно на меня смотрит. Ну приставать вряд ли будет. Чучело у Ба в огороде и то красивше.
Аккуратно отмыла лицо, футболка моя грязная и изодранная полетела на пол. Потом, шипя и кряхтя, я кое как сняла штаны и носки. Удостоверившись, что и дверь закрыта, сняла бельё. Встала на поддон душевой кабины и чуть не замурчала. Как хорошо. Вода словно смывала не только грязь, но и все мои неприятности.
  
ГЛАВА 2
 
Как всё шипело и зудело! А ещё очень сильно болело. Щека и бедро. На теле были только ссадины, два огромных синяка и царапины. Под повязку было страшно смотреть, поэтому я ее не стала снимать. Я просто поранилась. Ничего серьёзного. Ну поцарапалась чуть сильнее, заживет! Успокаивала саму себя. На крючке висел коричневый махровый халат, доходящий мне до пят. Я в него завернулась и, постирав своё бельё, попыталась отстирать футболку с джинсами. Грязь, трава, словно въелись в них! Когда закончила, развесила всё на полотенцесушитель. Уехать мне нужно в любом случае в чистой одежде. Нечего родителям зря переживать. Всё равно уже ничего не изменить. Я решила, что не буду говорить им, какой опасности подверглась.
Как же я тогда объясню им, что находилась у чужого незнакомого мужчины?
Всё потом! А пока, тихо пробираясь к двери, прислушалась.
В доме стояла тишина, где-то вдалеке пропикала микроволновка. У него есть бытовая техника, уже лучше. Значит, он не настолько отшельник, как я тут надумала. Ночью фантазия моя разыгралась и мне казалось, что я видела его голым, потным и в крови. Это всё моё воображение и никак иначе!
Звери подрались за то, кто первым меня сожрет. Пока они дрались я сбежала, потом упала, потеряла сознание, а он меня нашел. Всё именно так и было! Расписав в своём уме спасение, я удовлетворилась этим и смело вышла из комнаты.
Хозяина дома нашла на кухне. Большая светлая, здесь приятно пахло кофе и ягодами. Малина? Аж слюнки потекли, на столе в глубокой чаше лежали спелые ягоды. Все как одна крупные, алые и манящие.
В животе заурчало. Это меня и выдало. Мужчина обернулся и странно улыбнулся. Зачем он так делает? Лучше бы не изображал радушие. Как-то неестественно выходит.
— Вот теперь доброе утро. — голос у него… прям до нутра пробирает. Я поджала пальчики на босых ногах и так и стояла, как вкопанная. Что за ересь на меня напала? Мелькнула мысль, что я бы хотела сейчас прижаться к его груди и обнять. Наверное, я слишком сильно головой ударилась.
— Кхм, доброе. — прохрипела в ответ и всё-таки сделала шаг в сторону диванчика. Вместо кружки с чаем или кофе, который он варил в турке на плите, передо мной оказалась аптечка и блистер с двумя таблетками.
— Обезболивающее.
— Спасибо. Я потерплю. — принимать от него таблетки? Нет уж.
— Сможешь вытерпеть, пока я буду накладывать швы?
У меня глаза стали размером с ту поварешку на стене.
— Чего?
— Обезбол выпей, я тебя зашью, потом завтракаем, а дальше я отведу тебя в деревню. Ты из какой? — хмуро спрашивает.
— Из Омска. — тушуюсь, он думает, я местная заблудившаяся?
Хмурится еще больше. Совсем не смотрит на меня. Мне кажется, я даже чувствую отголосок злости. Может, это я от нервов опять себе напридумываю…
Ему не нравится моё нахождение здесь, или что со мной надо возиться? Или я? Последнее, конечно. Я ж себя в зеркале видела. И то, что возиться надо. Как он сказал? Швы наложит?
— Что Вы сказали? Швы? К-какие швы?
Вздохнул, словно через силу ответил.
— Твоё лицо. Рана глубокая, надо зашить. Пей уже эту таблетку или я буду без неё.
Я схватила блистер и, судорожно сглотнув, выдавила две таблетки, запила их водой из любезно предоставленного стакана. Действовать лекарство же не сразу будет? Он что хирург? Он меня зашивать собирается? Кажется я сильно торможу, и не в состоянии рационально быстро мыслить. Пока я перебираю в голове свои мысли, он садится на стул, открывает аптечку, а в ней целый набор по оказанию первой помощи. Точно хирург!
Внезапно стало теплее, от него парило, как от печки, а вот у меня сознание меркло. Да что такое! Пыталась закрыть глаза, да не смогла. Он меня обездвижил? Как? Спаситеее!
Я слышала его дыхание, видела его, но телу придавалось какое-то оцепенение. Не могла пошевелиться, сдвинуться с места. А еще я не чувствовала, что он делает с моим лицом. Я видела как затягивает нить в специальную иглу. Подводит к моему лицу, далее срезает нить и снова затягивает. Точно врач. Где-то же он научился этому!
  
Я даже мыслила заторможено. И когда он отложил инструменты в сторону и взялся за новую стерильную марлевую салфетку, я с ужасом начала понимать, что на моём лице теперь останется страшный шрам. Боже мой!
— Не плачь, всё хорошо. — вытер большими пальцами ладоней мои слёзы. — Через несколько минут действие пройдет, сможешь двигаться. Вот только обезболивающим не пренебрегай. Пока швы не заживут.