И звезды блуждали во тьме (ЛП)

Афина вернулась в пустой дом.
Машина родителей стояла на подъездной дорожке, но на её зов никто не ответил, пока она шла через парадную дверь. В кофейнике всё еще оставалось полграфина кофе; недопитая чашка чая её матери всё еще стояла на обеденном столе. Она включила радио в гостиной; была настроена классическая станция. Закусив губу, она осторожно повернула ручку настройки на 105.5 — рок-станцию, вещавшую из Астории. Она поймала песню на середине припева — слова «ритм тебя настигнет» прозвучали для неё в тот момент странно угрожающе. Вместо того чтобы поддаться паранойе, она прибавила громкости и позволила песне сопровождать её путь по дому: она пошарила в шкафу в поисках перекуса и налила себе стакан апельсинового сока. Она ловила себя на том, что то и дело борется с накатывающими волнами ужаса. Темное пятно со старых тинтипов, казалось, впечаталось в её воображение так же прочно, как и в металл фотографии.
  
Зазвонил телефон. Она взяла трубку.
— Нет, их сейчас нет дома, — ответила она звонившей женщине.
Женщина сказала, что отец Афины просил её позвонить сегодня днем — наверняка они где-то на участке.
— Нет, — повторила Афина. Она вытянула шею, заглядывая за угол, и осмотрела те части дома, что были ей видны. — Машина здесь, но дома никого нет. Да, я в норме. Конечно. Я передам им.
Она повесила трубку. Песня на радио сменилась медленной балладой, но ощущение зловещности осталось. Она быстро подошла к радио и выключила его, прислушиваясь к тишине в доме.
— Мама? Папа? — позвала она. — Бекки? — Она слышала гул машин на 101-м шоссе чуть выше по дороге. Ветер свистел в ветвях деревьев снаружи.
— Ну же, — прошептала она. — Где вы все?
Она рискнула пройти дальше гостиной и кухни в небольшой уголок, заставленный книжными полками. На другом конце комнаты была лестница, ведущая на жилой антресоль в спальню родителей. Она вытянула шею и посмотрела наверх, выкликая их имена, но никто не ответил. Перейдя через комнату, которую Синтия в основном использовала для своих поделок, она заглянула в комнату Бекки — пусто. Дойдя до своей комнаты, она увидела, что там всё осталось так, как она оставила утром: небольшой беспорядок, незаправленная постель, низкая полная книжная полка, постеры на стенах — «Властелин колец», большая карта луны и портрет Кори Харта; он смотрел на комнату поверх опущенных солнечных очков.
В пустом доме было какое-то облегчение. Она боялась того, что могла там обнаружить. Тем не менее, беспокойство не проходило. Она вышла через заднюю дверь дома в сад.
— Мама? — позвала она. — Папа?
И тут она услышала звук. Он доносился из гончарной мастерской — ветхого строения, которое её отец соорудил из старого дерева и шлакоблоков в глубине сада. Она узнала этот звук: жужжащее гудение гончарного круга. Но сейчас он визжал, его мотор, казалось, работал на пределе возможностей. — Папа? — позвала она, подходя к двери. Она заглянула внутрь.
У круга никого не было. И всё же он вращался не переставая. На круге был какой-то предмет, но из-за вращения его невозможно было разобрать. Афина решилась пройти вперед и нажала ногой на педаль, резко остановив круг. Она уставилась на то, что увидела. Это был кусок искореженной глины, гротескное подобие большой чаши — её края были помяты и деформированы руками гончара.
Она снова слабо позвала отца по имени. Ответа не было. Афина в раздумье закусила губу.
Она вернулась в дом и сняла трубку. По памяти набрала номер Арчи и нервно закрутила телефонный шнур на пальце, пока в трубке звучали гудки. После пяти гудков последовала пауза, а затем характерный звук включающегося автоответчика.
— Привет, — раздался записанный голос Макса Кумса. — Вы позвонили в резиденцию Кумсов. Мы сейчас не можем подойти к телефону, но если хотите оставить сообщение, сделайте это после сигнала. Пока. — Раздался щелчок, затем длинный гудок, и Афина начала говорить: — Арчи. Позвони мне. Я дома. Я…
Она замолчала, внезапно вспомнив предупреждения Оливера и Арчи о том, как изменился Питер Кумс. Но прежде чем она успела повесить трубку или изменить сообщение на менее тревожное, она услышала голос в телефонной линии.
— Афина?
Это была Лиз, мама Арчи. — Привет, Лиз, — сказала Афина, чувствуя, как её накрывает волна облегчения. — Арчи дома?
В трубке воцарилась тишина, а затем Лиз произнесла: — Ну, нет. Его нет. В чем дело, Афина? Что-то случилось?
— Просто мне кажется… я думаю, что… — Она почувствовала огромное искушение выложить все свои страхи прямо сейчас, по телефону, маме Арчи. Но что-то в том, как ответила Лиз, заставило её запнуться.
— Что ты думаешь, Афина? — резко спросила Лиз. — Что такое?
— Н-ничего, Лиз, — наконец пробормотала Афина.
— У нас здесь нет секретов, Афина, — сказала Лиз. Теперь в линии появились какие-то жужжащие помехи. Казалось, они пульсируют при каждом слове Лиз. — Ты можешь мне сказать. Ну же. Никто не любит хранить секреты в себе. Это может быть так… так одиноко.
Сердце Афины бешено колотилось. Это была не та женщина, которую она знала, которая столько раз отвечала на звонки, когда она звонила другу. Что-то было сломано. — Мне пора, Лиз, — сказала Афина. — Прости.
— Не уходи, — сказала Лиз. Жужжание стало громче. Казалось, голос Лиз вызывал какие-то помехи в линии. — Арчи вернется с минуты на минуту. Ума не приложу, куда он подевался. Ты звонишь из дома, солнышко? Я могу…
Афина с силой швырнула трубку на рычаг; колокольчик внутри звякнул от удара. Она отступила от телефона, словно это было опасное существо, намеренное причинить ей вред. Не сводя глаз с телефона, она продолжала пятиться, пока не достигла входной двери. Она нащупала ручку рукой за спиной, распахнула дверь и выбежала из дома.
Она не заметила монетку, лежавшую на истертых досках крыльца.
Глава 13
Зрение Рэнди Дина начало сдавать.
Именно об этом он думал, морщась и вглядываясь сквозь линзы очков в темно-зеленый экран компьютера. В качестве эксперимента он сдвинул оправу на лоб и посмотрел на монитор невооруженным глазом. Стало еще хуже. Он вздохнул и вернул очки на место. Придется смириться с тем, что легкая расплывчатость теперь — норма. Он нажал клавишу ввода и повернулся к принтеру, ожидая результата.
Ничего не произошло.
Прошло уже полгода с тех пор, как он установил в магазине эту компьютерную систему, заменив ею тетрадку и ручку, которыми пользовался с самого открытия, но он так и не привык к ней. Это была идея его кузена, владельца видеопроката в Сейлеме. «Так проще вести учет инвентаря», — говорил тот. «Бухгалтерия станет лучше». Пока что это приносило Рэнди Дину только головную боль. Боль и замятую бумагу. Что, по его мнению, и случилось сейчас. Он снял пластиковую крышку с матричного принтера и заглянул во внутренности машины. Так и есть: комок бумаги собрался гармошкой в пространстве под валиком.
— Проклятье, — буркнул он. — Тупая железка.
Он ослабил колесико и вытянул бумагу. Лист порвался, и Рэнди снова выругался — на этот раз достаточно громко, так что ему пришлось вежливо извиниться перед единственными покупателями в магазине: отцом и сыном, которые вместе изучали отдел семейного кино. Когда он наконец освободил принтер, в руках у него оказался целый ворох измятой перфорированной бумаги; он представил, как глупо, должно быть, выглядит со стороны, когда отец с сыном подошли к прилавку, чтобы взять напрокат «Секрет НИМХ».
— Простите, — выдавил Рэнди из-за бумажных завалов. — Всё еще воюю с техникой.
  
Потребовалось еще двадцать минут возни, чтобы снова заправить ленту, и еще пятнадцать, пока компьютер наконец начал печатать уведомления о задолженности, которые он собирался подготовить еще утром. Почувствовав легкое удовлетворение, Рэнди собрал комки бумаги с пола и направился к мусорным бакам.
День был солнечный, и Рэнди на мгновение задержался на тротуаре, наслаждаясь погодой. Он жил в Сихэме уже почти десять лет, но летний прибрежный воздух действовал на него так же сильно, как и в первый день приезда. Океан всё еще казался ему чем-то волшебным — человеку, который провел большую часть жизни в сухопутном Висконсине. С новой бодростью в походке Рэнди обогнул здание и вышел в задний переулок, где стояли большие зеленые контейнеры, которые он делил с маникюрным салоном по соседству.