Всемирная история: в 6 томах. Том 3: Мир в раннее Новое время

С мая по ноябрь 1608 г. множились успехи тушинцев. На исходе лета произошло еще одно событие, придавшее самозванцу дополнительную легитимность: «царь Дмитрий» вновь обрел «свою» венчанную и коронованную в мае 1606 г. жену. По соглашению лета 1608 г. Речь Посполитая обязывалась вывести всех наемников, своих подданных, из России в обмен на отпуск русским правительством задержанных и сосланных поляков, включая семейство Мнишков. В итоге на людях была разыграна радостная встреча насильственно разлученных супругов, втайне же состоялось венчание по католическому обряду. С этого момента царица Марина Юрьевна навсегда связала свою судьбу не только со вторым Самозванцем, но и с борьбой за власть в России.
  
Москва, собственно, находилась в блокаде: лишь периодически открывались дороги через Коломну на Рязань и Владимирская. Растущая хлебная дороговизна стала более грозным оружием, чем сабли и пушки Тушина. Почти все междуречье Оки и Волги признало власть тушинского царя. От его имени распоряжались в Астрахани, Свияжске, Арзамасе и т. п., все южное порубежье подчинялось ему. В Рязанском крае верный Шуйскому П. Ляпунов временами контролировал лишь крупные крепости. На Северо-Западе за Шуйским осталась Новгородская земля, Псков же довольно быстро присягнул Лжедмитрию. На Западе лишь Смоленск с округой сохранил верность царю Василию. Поздней осенью 1608 г. самозванцу присягнула Вологда (в которой были собраны налоги почти со всего Севера, товары заморской торговли и меховая казна. Это сулило близкий финансовый крах правительства Шуйского).
Исход войны решали не столько победы, сколько деньги и материальное обеспечение. И тушинские власти, и московские не могли контролировать органы управления на местах, тяглецы же ожидали немедленной реализации обещаний Лжедмитрия: милостей, облегчения налогов. Сбором денег на жалованье, «столовых запасов», фуража для лошадей наемникам из Речи Посполитой и казакам пришлось заняться самим тушинцам. В удаленные районы (на Северщину, в Арзамасский край и т. п.) тушинцы не добирались. Оттуда поступало столько, сколько считали правильным местные вожаки. Возмещать недостачу приходилось за счет уездов центра. Партии шляхты и их служителей, а также казаки делали это столь усердно, что от «нормальных» грабежей поборы отличали лишь легальные полномочия. Неудивительно, что через несколько месяцев началась спонтанная борьба городов и уездов против тушинцев. Она почти сразу приобрела национальный характер: в центре, в Заволжье действовали по преимуществу польско-литовские отряды. Если летом-осенью 1608 г. территория, подконтрольная Шуйскому, сжималась наподобие шагреневой кожи, то в конце 1608 — начале 1609 г. процесс пошел в обратном направлении.
Возможности городовых ополчений были ограничены. На Севере и Северо-Востоке отсутствовали большие гарнизоны из приборных служилых людей, дворянских корпораций здесь почти не было, а в большинстве центральных уездов они во многом утратили боеспособность. Необходима была помощь извне. Февральский договор 1609 г., заключенный со Швецией от имени царя его родственником князем М.В. Скопиным-Шуйским, предусматривал предоставление большого войска за деньги и в обмен на крепость Корелу с уездом. Весной шведские наемники прибыли в Новгородскую землю, в мае начался поход армии Скопина и почти одновременно рати Ф.И. Шереметева из Среднего Поволжья.
Умелые действия Скопина принесли серьезные успехи. К осени была очищена территория по Верхней и Средней Волге и начато продвижение к Москве. В конце 1609 г. рати Скопина и Шереметева соединились в Александровской слободе. В конце января 1610 г. была снята осада с Троице-Сергиева монастыря, взят Дмитров. В апреле Москва встречала колокольным звоном своих освободителей.
Впрочем, к этому моменту уже не Лжедмитрий II представлял главную опасность.
В сентябре 1609 г. началось вторжение армии во главе с польским королем Сигизмундом. Тогда же в Вильно увидела свет брошюра, в которой Россия приравнивалась к Америке: ее необходимо завоевать так же, как испанцы завоевали ацтеков, и плодородные земли раздать шляхтичам. Участие их многочисленных отрядов в российских событиях укрепило в Польше мнение о слабости соседа-соперника. Поэтому, несмотря на продолжавшуюся войну со Швецией в Прибалтике, сейм вотировал налоги на поход в Россию. Король приложил много усилий, перетягивая наемников из Тушина в свой лагерь под Смоленском. Уже осенью 1609 г. в Тушине обозначился кризис. В конце декабря 1609 г. Лжедмитрий бежит в Калугу, куда устремляются казачьи станицы, отряды приборных служилых, дворянские сотни южных уездов. Позднее, в феврале 1610 г., туда же бежит Марина. В январе-феврале имели место стычки между королевскими отрядами и русскими тушинцами. Однако большинство русских тушинцев-аристократов из двух маршрутов — в Москву или в Калугу — предпочли третий: в королевский лагерь под Смоленск. Там в феврале 1610 г. был заключен договор о предварительном избрании на русский трон сына Сигизмунда Владислава. Статьи соглашения регламентировали деятельность нового царя при сохранении московского государственно-политического устройства и православной веры.
Итак, весной 1610 г. в стране имелось уже три центра с формальными правами или претензиями на власть: Москва, Калуга, королевский лагерь под Смоленском. Весной-летом ведутся вялые военные действия между Лжедмитрием II и королевскими отрядами. При этом решающим должно было стать столкновение армии Шуйского с королевской ратью. Смерть Скопина в апреле 1610 г. привела к смене командования. Русские войска с отрядами наемников из Швеции выступили к Смоленску, имея во главе царского брата, бездарного Дмитрия. Едва ли не лучший польский военачальник, коронный гетман С. Жолкевский нанес внезапный удар по русской армии и сумел склонить к измене наемников. Поражение при селе Клушине было катастрофическим: правительство Шуйского за несколько часов лишилось почти всей армии и значительных средств. К Москве устремились силы Лжедмитрия II из Калуги и корпус Жолкевского. 17 июля 1610 г. царь Василий Шуйский решением представителей сословий, оказавшихся в Москве, был сведен с престола, а затем насильно пострижен в монахи. Высшую власть приняла на себя Боярская дума, по традиции именуемая «Семибоярщиной». Реальных военных сил у нее не было.
Заключенный Думой от имени русских сословий 17 (27) августа договор с Жолкевским утвердил избрание российским царем Владислава, причем крестоцелование на его имя началось едва ли не на следующий день. Дотошной регламентацией гарантировалась сохранность московских порядков во всех сферах жизни, включая церковь и веру. Власть будущего монарха серьезно ограничивалась в сфере законодательства, суда, внешней политики. Король обязывался вывести все свои войска из России и прекратить осаду Смоленска. Некоторые серьезные несогласия (в том числе о переходе Владислава в православие) не были преодолены. Их разрешение отложили до прямых переговоров с королем.
Статьи августовского договора обсуждались на заседаниях импровизированного Земского собора. Соборной делегации (представителей от сословий насчитывалось несколько десятков) во главе с Филаретом и боярином князем
В.В. Голицыным поручили вести переговоры с Сигизмундом, поддерживая постоянную связь с Думой, патриархом Гермогеном, членами Собора в Москве. На этом фоне и для защиты от самозванца королевские войска вошли в Кремль. Фактически это грозило установлением контроля королевского коменданта над всеми институтами власти в столице. Но главное заключалось в другом. Сигизмунд и его окружение сочли ошибкой подписанный Жолкевским вариант соглашения. Не отвергая его формально, король затянул переговоры с русскими послами и практически дезавуировал договор, желая лично управлять Россией до взросления сына, вернуть Смоленск и другие области. А значит, осада Смоленска продолжалась. Русские же «простецы» никак не могли взять в толк: почему король воюет землю, монархом которой как будто стал его юный сын.