Земля зомби. Гексалогия (СИ)

Положительным для себя фактором я отметил заторможенность реакции и снижение скорости передвижения, видимо, какие‑то центры связи позвоночного мозга были повреждены или мутировали, заставляя их передвигаться нелепыми, ломанными движениями. Это давало шанс убежать от них, если монстров будет мало.
Закончив с наблюдениями под вечер, я решил проверить, кто из жильцов моего подъезда находится в квартире. Быстро вспомнив всех, кто тут проживал, я с горечью усмехнулся – из всего подъезда, людей, которых можно было застать дома вечером в пятницу, можно пересчитать по пальцам одной руки. Это пару одиноких пенсионеров и Саша повар, к которому вполне заслуженно намертво прилипло матерное прозвище «Пиз…обол», за его любовь врать.
  
Начать решил я именно с Балабола, поскольку, несмотря на его тягу к вранью и приукрашиванию, Саша был мужиком не глупым и, благодаря своей профессии, должен был иметь солидный запас продуктов, украденных с работы.
Приняв окончательное решение, я взял в качестве оружия обычную деревянную швабру. Если в подъезде окажется одна из этих красноглазых тварей, я смогу её оттолкнуть, находясь при этом на безопасном расстоянии. Прежде чем открыть дверь, я почти полчаса стоял, прислонив к ней ухо и пытаясь расслышать посторонние звуки снаружи, но там стояла тишина, мертвая тишина…
Не услышав в подъезде ничего подозрительного, я дрожащими от волнения руками приоткрыл дверь и осторожно высунул голову наружу. Вроде тихо, никого нет, можно выходить.
Свою входную дверь я решил не закрывать на ключ, просто захлопнул её, чтобы иметь возможность в случае опасности быстро забежать обратно.
Балабол жил на четвёртом этаже, на два этажа выше меня. Начав подниматься по лестнице, я с ужасом обнаружил на ступеньках капли крови, которые уже высохли. Кто‑то тут поднимался или спускался, теряя немалое количество крови, и это очень пугало.
Поднимался я очень медленно, напряженно вслушиваясь в каждый звук, стараясь не дышать и слыша, как громко стучит моё собственное сердце. Кроме кровавого следа на ступеньках, больше ничего страшного в подъезде не было, но мне и этого хватало, чтобы едва не терять сознание от страха.
Добравшись до четвертого этажа, я облегчено выдохнул, кровавый след вел выше, на пятый этаж, значит это точно не Саша получил страшное ранение. Подобравшись к его двери, я тихо постучал в неё, вжав от страха голову в плечи и испуганно оглядываясь на лестничную клетку, ожидая, что на звук сверху спустится один из ужасных монстров, которых я наблюдал на улице.
Мне повезло, несмотря на то, что я нарушил мертвую тишину в подъезде, ни одна тварь не явилась на звук. К тому же повар был дома, я услышал, как он, шаркая ногами по полу, подошел к двери и замер за ней, явно разглядывая меня в глазок.
– Алексеич, это ты⁈ – радостно и громко спросил он через дверь, заставив меня от страха сильно сжать ручку швабры.
– Как будто сам не видишь, что я! – тихо ответил я ему, испуганно озираясь на лестничную клетку.
После моих слов Балабол немного приоткрыл дверь, но запускать меня в квартиру он не спешил. Внимательно осмотрев меня с ног до головы подозрительно блестящими глазами, он спросил:
– Ты с этими тварями не контактировал? Тебя не кусали?
– Нет, я всё время сидел дома, ты первый, кого я вижу с начала этого безумия.
– Такая же фигня! – радостно улыбнувшись, повар открыл дверь и немного отошел, запуская меня внутрь.
Проходя мимо него, я почувствовал, что от Саши исходит запах алкоголя, и усмехнулся про себя: «Выпить – явно лучше, чем пытаться убить себя снотворным, как это хотел сделать я.».
Хозяин провел меня на кухню и предложил занять место за столом. Усевшись на стул, я оглядел богато накрытый стол, в центре которого стояла причудливая фигуристая бутылка явно дорогого коньяка. Поймав мой взгляд, повар улыбнулся и спросил:
– Будешь?
– Буду, только не пойму, в честь чего праздник?
Саша провел рукой по своим усам, которыми он очень гордился, и произнёс:
– Да я сам пока не пойму, за что пью: за начало новой жизни или за конец, который скоро настанет. В любом случае, не пропадать же добру! Я этот коньяк купил, чтобы подарить его на свадьбу дочери. Да только она уже давно живет в Саратове и, судя по всему, её свадьбы я уже не увижу. – немного печально произнес он, разливая янтарную жидкость из бутылки по стопкам.
Я помнил его дочку Юльку ещё совсем маленькой пигалицей. Она всегда была веселой и дружелюбной, угощала меня конфетами и делилась своими детскими переживаниями. Потом она выросла, стала красивой девушкой и, отучившись в институте, переехала жить к своему парню в Саратов. После этого она изредка навещала своего отца, а он сам практически не ездил к ним.
Со звоном ударившись стопками, я произнёс тост:
– Давай за твою Юльку, чтобы у неё всё было хорошо.
– Давай. – согласился со мной Сашка, мы выпили.
Коньяк оказался действительно хорошим, я сразу почувствовал его приятный вкус и тепло, которое начало разливаться по всему телу, медленно опускаясь от груди вниз. Мысли в голове радостно забегали и нервное напряжение, в котором я пребывал последние дни, наконец‑то пропало.
Прожевав огромный бутерброд со слегка подсохшим батоном, поверх которого лежала ветчина, я прервал молчание и сказал:
– С Юлькой твоей всё должно быть нормально, у неё Вовка – парень толковый. Ты вообще думал, как дальше быть?
Повар усмехнулся и ответил:
– Да я уже всю голову сломал в раздумьях! Ты представляешь, какой нам выпал шанс на новую жизнь? Сейчас всё лежит у наших ног, бери – не хочу. Можно стать кем угодно!
Я удивленно посмотрел на Балабола, видимо, он опять оседлал своего любимого конька и дал волю полёту фантазии, которая у него была практически не ограниченна. Заметив мой удивлённый взгляд, Сашка кивнул головой каким‑то своим мыслям и произнёс:
– Вижу, Алексеевич, ты не одупляешь, о чем я веду речь! Так вот, слушай меня внимательно! Судя по тому, что я вычитал в интернете, проклятые зомби захватили практически весь мир из‑за того, что никто никогда всерьёз не рассматривал, что такие твари могут появиться в реальной жизни. И теперь всё, до чего ты сможешь дотянуться – твоё. Ты понимаешь, тво‑ё! – по слогам произнёс он последнее слово, чтобы подчеркнуть его. – Ты можешь стать кем угодно: отшельником, мэром города, путешественником, добрым доктором Айболитом, грабителем‑убийцей, охотником на монстров. Кем угодно!
– Вот кем ты мечтал быть? – под конец своей речи спросил он меня, возбужденно сверкая глазами.
Я задумчиво почесал поросшую щетиной щеку и ответил:
– В детстве водителем грузовика, а потом ученым, которому дали нобелевскую премию за открытие лекарства от рака, а ещё лучше от старости.
Сашка удивленно посмотрел на меня, потом громко засмеялся и, схватив бутылку, быстро разлил коньяк по стопкам и произнёс:
– Ну, за то, чтобы наши мечты сбылись!
Выпив свою стопку, я прожевал дольку немного подсохшего лимона и ответил:
– Издеваешься? Мои мечты уже вряд ли сбудутся.
Сашка заглянул мне в глаза и неожиданно ударил кулаком по столу, отчего на нём всё со звоном подпрыгнуло. Впив в меня взгляд своих блестящих от алкоголя глаз, он громко произнёс:
– Алексеич, не ссы в компот, там повар ноги моет! Это я тебе авторитетно, как повар, заявляю!
Меня это рассмешило, я у него спросил:
– Ты что, правда на работе мыл ноги в компоте?
Услышав мой вопрос, Сашка засмеялся и ответил:
– Нет, конечно, я там продукты пиз…л и рожу наедал! А теперь как бы не похудеть от этой жизни.
  
Я тоже засмеялся, смотря на его щекастое розовое лицо. Вот ведь человек, в мире полный писец, а он переживает, что может похудеть.
Посмеявшись, я решил вернуть разговор в более серьёзное русло и спросил у него:
– А ты кем хотел быть?
– Ну, когда работал поваром, то мечтал стать знаменитым шеф‑поваром, в каком‑нибудь крутом мишленовском ресторане. Чтобы от одной моей фамилии все девки текли не только снизу, но и сверху, захлебываясь слюнями, потому что каждое моё блюдо – это кулинарный шедевр.