Гробовщик для царя
– Не горюй, на ночной улице не останешься! – приговаривала старушка, распаковывая пакеты. – Давай лучше повечеруем, я бутылочку взяла. Всё-таки суббота. А на понедельник я тебе работёнку нашла. Надо убраться у подруги на даче.
Александра обрадовалась, хоть небольшие, да деньги! Так и потянулось время. Пару раз в неделю Великая подсобляла подругам квартирной хозяйки, понимала, что батрачит за сущие копейки, но пока другого выхода не видела. Зато в свободные дни они миленько проводили время. Бабка оказалась не дурой выпить, несмотря на здоровый цвет лица и опрятность в облике. Александра задумывалась, как это она сразу не рассмотрела? Потом вспоминала, что первое время носилась по столице, как угорелая, приползала вечером и щучкой ныряла под одеяло, пряча гудящие ноги.
– Бабуся по сути была неплохая, добродушная и нежадная, – сидя на драном диване, Александра прятала сложенные ладони между коленей и закатывала глаза от воспоминаний. – Похоже, она пропивала всё, что я платила за проживание. Моим пребыванием бабуська убивала двух зайцев – в кошельке водились денежки на алкоголь и всегда находился рядом собеседник. Уж очень любила старушка поговорить. Всю жизнь работала учительницей, так и не отвязалась от привычки много разглагольствовать. И ведь умела так вкусненько преподнести зелёного змея, аж загляденье! Лимончик жёлтый, слегка присыпанный сахарком, пиалка с оливками, сырок кубиками на шпажках, помидорки солёные в шкурках красненькие с маринованными корнишонами и, конечно, водочка тягучая, холодная из холодильника! – бомжиха сглотнула слюну. – Это потом, с появлением сына, прекрасный напиток превратился в пойло, вкусная еда в закусь и уютные посиделки в примитивную пьянку. Мужик оказался крепко пьющий, видно по наследству передалось, но это я также не сразу заметила! Сначала он появлялся раз в месяц. Да норовил подгадать к бабкиной пенсии, знал, что маман застолье организует, да и денежек сунет пару бумажек от пьяной щедрости. Потом стал появляться чаще, а вскоре и вовсе нарисовался с чемоданом. Видно семейная жизнь вовсе разладилась, да и с работой как-то не задалось, а тут я вся такая свободная и компанейская! – Великая затрясла головой. – Ты не подумай, между нами ничего не было! Ну, сначала! Я даже пыталась найти другое жильё. С бабусей мы проживали комфортно, а вот с появлением на общей жилплощади мужика, появилось стеснение. Они семья, а кто я, сибирская чужачка! Я уже угол нашла на соседней улице, и чемодан собрала, как бабуся приказала долго жить. Ушла тихо, без вызовов скорой помощи, врачей и носилок. Просто утром не проснулась. Вот тут сын попросил оказать помощь с похоронами. А следом поминки, так мы и снюхались в печали по почившей бабке! Через несколько дней я ему толкую, что без денег и без работы мы долго не протянем. От хозяйки долгов не осталось, но и прибыли ждать неоткуда – пенсионная струйка иссякла. Сын хозяйский, несмотря на крепкое телосложение, на поиски работы не кинулся, а я каждое утро отправлялась по адресам к работодателям. Как-то возвращаюсь, а он встречает радостный. Оказывается, мужик перерыл всю квартиру и нашёл старушкину заначку. Ну, как не прогулять! Дня три мы веселились. Ушла я за очередной добавкой и уже не помню, что так меня задержало, только когда вернулась, возле подъезда стояла пожарная машина. Сожитель мой сгорел в квартире! Обуглился до головешки! В пожаре, а потом и от воды, которой тушили пожарники, пропали документы и вещи. Так я казалась на улице. Сначала пыталась примкнуть к другим бездомным, но там свои законы и порядки. Одной тяжелее выжить на улице, зато живая!
–Ты воровала? – Елизавета задала вопрос неожиданно для самой себя.
– В смысле? – женщина прищурила глаза, стараясь в полумраке разглядеть выражение лица гостьи.
– Как ты выдерживаешь? Холодно, всё время хочется есть?
– Трудно было первое время, потом постепенно привыкла. Возле контейнеров можно много чего найти и одежду старую, и обувь. Продукты, правда, перестали выбрасывать, зато возле крупных супермаркетов всегда разживёшься просрочкой, да хорошо подкармливают волонтёры. Иногда к вокзалам даже медицинская машина приезжает, ребята молодые, студенты оказывают первую помощь. Неплохо подкармливают в храмах, но я туда редко хожу, стыдно немытой перед Богом представать, да молитвы не знаю, и милостыню просить неловко, – Александра притихла на несколько секунд. – Человек может привыкнуть к любым условиям, и со дна на небе видна радуга и звёзды.
– Да ты философ! – Заболоцкую позабавили рассуждения бомжовки.
– Жизнь заставила ко всему относиться со смирением, – Великая что-то прошептала про себя одними губами и опустила голову. – Воровать приходилось. Раз на кассе охранник поймал с упаковкой конфет желейных, так отходил, что в эту «Пятёрочку» я больше не ногой! Пару раз тырила булочки в кондитерской рядом, продавцы заметили, но никто не тронул, наоборот, сами стали давать выпечку, что не продали за день, втихаря от хозяина, но такое случалось не часто. Милосердных и сердобольных больше, чем тех, кто норовит пнуть и прогнать!
Бездомная замолчала, углубившись в свои невесёлые мысли, даже ножками перестала дрыгать. Лиза поднялась и огляделась, ей невероятно хотелось: есть, пить, а ещё больше, скинуть с себя грязную одежду. Она брезгливо передёрнула плечами и мотнула головой:
– Пошли, пока доберёмся, сумерки спустятся. Сидеть здесь, сил больше нет! – Заболоцкая шагнула к двери и оглянулась на новую знакомую, которая не двинулась со своего места. – Ну, ты идёшь?
– Пошли, – диван скрипнул. – Провожу, раз обещала.
***
Когда добрались до дома, действительно опустилась темнота. Из-за моросящего дождя Лиза промокла до нитки и тряслась от холода. Нарядные, сверкающие огнями улицы, казались чужими и враждебными. Привычная к погодным невзгодам Александра вела себя стойко. Возле будки охранника она остановилась и пробормотала:
– Дальше сама! Мне светиться в фешенебельном районе негоже! Видок не позволяет!
– Ну, уж нет! Пошли, я тебя накормлю, устрою дезинфекцию, дальше видно будет! Ты мне жизнь спасла, не больше, не меньше! А видок у меня под стать твоего, так что не беспокойся! Дома никого, только Мурзик голодный! – оказавшись в своём дворе, Лиза расслабилась, и к горлу подступили рыдания. Она проглотила слёзный комок и произнесла с надрывом. – Бедный мой котейка! Несколько дней в одиночестве, без еды! – Заболоцкая потянула новую знакомую во двор. – Пошли скорее!
Охранник придомовой территории в будке отсутствовал, то ли в туалет выскочил, то ли беляш в киоске купить, поэтому, протиснувшись между высоким ажурным забором и шлагбаумом, бомжеватого вида барышни через минуту оказались возле нужного подъезда. И всё же препятствие возникло в виде консьержки – пока Лиза отсутствовала, произошли кадровые перестановки, и незнакомая, дородная женщина за стеклом медленно раздувалась от возмущения при виде, приближающихся дам обтрёпанного вида. Достойные хоромы такие персонажи должны обходить за километр, а тут две замухрыжки осмелились проникнуть в обитель интеллигентства, профессорства и богатейства!
– И куда это благородное собрание намылилось?
Консьержка поднялась и полностью заполнила своим телом стеклянное пространство. От такого дружелюбного приёма гражданка Великая резко уменьшилась в размерах, сжалась и приготовилась вылететь пробкой из парадного, но Лиза крепко держала её за рукав. Она спокойно подошла к стеклянной перегородке и вгляделась в незнакомое лицо.
– А где Тамара Семёновна?
– Тебе-то что? – тётя в будке упёрла руки в бока. – Вы дамочки убирайтесь подобру- поздорову, пока не вызвала охрану!
– Моя фамилия Заболоцкая, проживаю в семьдесят пятой квартире на четвёртом этаже! – Лиза неумолимым танком двинулась в сторону лифта, но консьержка, несмотря на крупные габариты, проворно выскочила из вверенного кабинета и преградила путь. Хозяйка семьдесят пятой квартиры остановилась и зло зыркнула на препятствие глазами. – Ещё что-то?