Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ)

Я надел поверх футболки рубаху навыпуск, специально на размер больше, чтобы прикрыть кобуру. Раз уж я в розыске, моя машина тоже могла быть засвечена, так что я решил передвигаться на общественном транспорте.
Доехал до нужной станции на метро, вышел, прошёлся пешком и оказался во дворе, который совпадал с точкой на карте. Дом выглядел обычным, ничем не примечательным. Подъезд с домофоном, дверь закрыта на магнитный замок.
  
— Иби, — сказал я, — подбери код двери.
— Вариантов около двух тысяч пятисот сорока четырёх, — сказала Иби. — Если отсечь редкие комбинации и взять наиболее вероятные, останется примерно семьдесят пять. Если учитывать затёртость кнопок, наиболее распространённые связки, то выходит тридцать четыре варианта.
— Блин, долго, — сказал я. — Побыстрее нельзя?
— Можно, — ответила она. — Магнитный замок такого типа не рассчитан на рывковую нагрузку.
— Это как? — спросил я.
— Дёрни двумя руками за ручку посильнее. Дверь откроется.
Я так и сделал. Р-раз! — дверь бухнула, как от выстрела, и поддалась.
Я вошёл внутрь. Квартир много, геолокация-то показала только подъезд, а не конкретную квартиру.
— Так, какие будут мысли? — спросил я.
— Егор, — сказала Иби, — тут я затрудняюсь что-то подсказать.
— Эх, — усмехнулся я, — ты же теперь с опером работаешь. А для опера самый главный метод какой?
— Какой? — поинтересовалась она.
— Метод личного сыска. В частности поквартирный обход.
— Ты что, будешь обходить все квартиры?
— Нет, конечно. Нам нужна либо старшая по подъезду… — я задумался. — Либо просто старшая. Та, которая здесь живёт дольше всех.
— Бабушки, — догадалась Иби. — Те, что с самого заселения дома здесь. Они всегда всё про всех знают. Я правильно мыслю?
— Молодец, ты настоящий сыщик, — похвалил я. — Есть нюанс. Осталось понять, где именно живёт эта бабушка.
— Анализирую запах, — сказала Иби.
— Ты что, бабушку по запаху искать собралась? Ты что, нам живые нужны.
Но напарницу просто так было не сбить.
— В квартирах, где пахнет кошками, вероятность проживания одинокой пожилой женщины выше.
— Молодец, — сказал я. — Восхищаюсь.
  
Глава 3
 
Лишь только я собирался постучать в дверь, где, как предположила Иби, проживает старожилка подъезда, как сзади хлопнула дверь, и на лестничной площадке раздались шаги. Я обернулся.
Опа! На ловца и зверь бежит.
Леночка собственной персоной. Всё та же серенькая мышка в незрачном платьице, волосы стянуты в хвостик, на лице ни следа косметики. Увидела меня, остановилась, глазками хлопает.
— Ну здравствуй, Елена прекрасная, — сказал я, улыбнувшись одним уголком рта. — Телефонами-то мы с тобой не обменялись.
— Егор… — выдохнула она. — Как ты меня нашёл?
В голосе дрожь, и это сразу чувствовалось.
— Да ты не бойся, — сказал я. — Я не преступник и не убийца. Просто хотел бы понять, с чего ты-то так решила.
— Я… я ничего такого не говорила, — сказала она и попятилась назад.
— Давай это обсудим не в подъезде, — предложил я. — Позовёшь на чай?
Она замялась.
— А… ты точно не преступник? Просто после той ночи Савелий Маркович погиб. Приходил следователь, сказал, что его убили.
Вспомнился анекдот, хорошо отражающий нашу современность. Я мол, спросил у мошенников, не мошенники ли они — и они сказали, что нет.
— И ты подумала, что это я? — спросил я.
— Меня спрашивали, — тихо пробормотала Лена. — Спрашивали, с кем у него были конфликты в последнее время. Я сказала, что с тобой у вас чуть не дошло до драки. Больше ничего. Правда.
— Ну так что насчёт чая? — снова спросил я.
Она посмотрела на меня внимательно и кивнула:
— Да, конечно. Пойдём. И всё-таки, как ты меня нашёл? — спросила она уже на лестнице.
— Ну я же в полиции работаю, — ответил я. — Ты разве забыла?
Мы поднялись на второй этаж и вошли в квартиру. Обычная однушка, но ремонтик неплохой, свежий, аккуратно и довольно уютно.
— Ты какой чай будешь? — спросила Лена, когда мы прошли на кухню. — Зелёный или чёрный?
— Сладкий, — ответил я.
Она принялась колдовать с заварником, включила электрический чайник, и я заметил, как она напряжена: постоянно сдувает выбившуюся прядь волос, нервно, будто пытается избавиться от неё раз и навсегда. Движения суетливые и дёрганые, выдают внутреннее напряжение.
— И что конкретно у тебя спрашивал следователь? — поинтересовался я. — Это не праздный интерес, пойми. На кону моя репутация и даже свобода. Из-за твоих показаний я теперь первый подозреваемый в убийстве учёного.
— Я… я не помню, — сказала она быстро. — Он много спрашивал. Ой, прости. Я правда не помню, что наговорила.
Она схватилась за голову, растирая виски, будто её донимала головная боль.
— Что-то ты, Елена Сергеевна, темнишь, — сказал я. — Расскажи всё, как было.
Она тяжело выдохнула, словно решаясь.
— Прости, Егор. Я не хотела, правда. Но на меня надавили. Мне угрожали. Прости, пожалуйста, если я тебе навредила. Они сказали, что просто проверят тебя, и ничего такого не будет. Что ты сотрудник, а сотрудники не могут быть подозреваемыми.
— Кто это — они? — спросил я.
— Ну… эти люди. Со следователем был ещё один. Страшный. Ужасный.
— Так. Отсюда поподробнее, что ужасного в нём? Опиши его.
— Лысый. Лицо угловатое. Челюсть тяжёлая, как у бульдога.
Я пролистал фотографии в смартфоне и открыл фоторобот Серого — тот самый субъективный портрет, который мы сделали с Иби через специальное приложение, аккуратно воссоздав признаки внешности киллера.
— Этот? — спросил я.
— Да, — сказала она сразу. — Да-да, это именно он.
Слова всё ещё срывались с губ торопливой дробью, голос у неё срывался, взгляд спрятала, будто стыдилась.
— Прости, Егор. Я не хотела… Ой, что же теперь делать… мамочки… что теперь будет…
Она шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.
А я мысленно обратился к напарнице.
— Иби, проверь. Врёт она или нет?
— Судя по психофизиологическим параметрам, — проговорила Иби, — на шестьдесят процентов она говорит правду.
— Это как — на шестьдесят? — уточнил я. — А на сорок, выходит, врёт?
— Не совсем так, — ответила она. — Я лишь на шестьдесят процентов склоняюсь к тому, что она говорит правду.
— А на остальные сорок?
— Высока вероятность искажения информации. Сознательного или вынужденного.
— О как, — подумал я. — Раньше ты раскусывала всех сразу.
— Здесь всё сложнее, Егор, — сказала Иби. — Эмоциональный фон неровный. Если она говорит правду, значит, перед нами один тип личности. Если врёт — так искусно может врать только специально подготовленный человек.
— Специально подготовленный? — я нахмурился. — Она что, спецагент?
— Я не могу дать достоверный ответ, — сказала напарница. — Нужно больше контакта. Наблюдение, дополнительные тесты, желательно незаметные.
Я отхлебнул чай. Он оказался терпким, приторным, в общем, откровенно невкусным.
— Тебе не нравится чай? — спросила хозяйка. — Это мне подарили, экзотический.
— Нормально, сойдёт, — ответил я. — Мне не нравится другое. То, что ты сделала.
— А что я могла сделать? — голос у неё дрогнул. — Я боюсь, Егор.
Она всхлипнула.
— Я даже в отпуск ушла, чтобы не появляться нигде. На работу не хожу. Думаю вообще уехать, уволиться. Мне в жизни никто так не угрожал, понимаешь?
Она снова вытерла глаза тыльной стороной ладони, шмыгнула носом.
— Иби, а ну-ка посмотри радужку глаз, — мысленно сказал я. — Есть покраснение?
— Нет, — ответила Иби.
— А это значит… — подумал я.
— Это значит, что она не плачет на самом деле, — сказала Иби. — Она имитирует.
  
Я снова хотел отхлебнуть чаю, но что-то меня удержало.
— Егор, — вдруг сказала Иби, — я фиксирую в организме постороннее вещество.
— Твою мать, — вырвалось у меня уже вслух.