Сорок третий (СИ)

От острова к «большой земле» вела не тропа, а нечто вроде наплавного моста ‑ гать из жердей, связанных в широкие щиты, уложенные поверх плотной трясины. Аккуратно ступая по этой хлипкой дороге, Александр продвигался через болото, пока, наконец, не вышел к краю, где начинался высокий хвойный лес. Деревья были весьма похожи на сосны: тонкий и высокий голый ствол, а крона ‑ где‑то там, далеко наверху.
  
Сразу за первым же поворотом тропы неожиданно открылся лагерь: десяток шалашей из веток и жердей и толпа из двух десятков мужчин, весьма живописно одетых в какие‑то обноски.
Главарь банды беглых каторжников, каким‑то чудом ушедших с этапа и почти добравшихся до центральных областей, быстро и без лишних эмоций оценил добычу. Добротная, новая одежда путника явно стоила денег. Лицо мужчины в возрасте, но это ничего не значит. Ему может быть и сорок и восемьдесят, Но нет ни гильдейского знака, ни герба на одежде — значит не маг и не воин и за него, скорее всего, никто и не станет искать всерьёз.
Сделав все эти выводы, главарь спокойно и буднично кивнул в сторону вышедшего к ним охотника.
‑ Взять.
Метатель по сути своей больше всего напоминал привычное пороховое оружие. Только в камере сгорания взрывался не порох, а кислородно‑водородная смесь, получаемая путём разложения воды маленьким, но очень хитрым маготехническим устройством. Александр через шкаф доставки взял метатель размером с пистолет‑пулемёт, но с куда более массивным магазином под стволом, большой водяной ёмкостью и мощным кристаллом, рассчитанным на пять полных десятизарядных магазинов.
На пробу он отстрелял три магазина, тщательно оценивая динамику оружия, отдачу и настильность траектории. Стрелял по стволам, по сучьям, по меткам на камне, меняя стойки и темп. Метатель вёл себя послушно, почти без уводов. Мощная, но длинная отдача, минимальный увод ствола, прицельная линия падала на цель почти сама. Для обученного стрелка ‑ мечта.
До дистанции в сто метров у автоматического карабина «Старгал» в родном мире Александра просто не нашлось бы конкурентов. Полый стальной стержень, разогнанный в стволе до безумных скоростей и закрученный нарезами до гулкого воя, прошивал дерево толщиной в полметра, оставляя за собой дыру размером с кулак. Осколки коры и щепа разлетались веером, как после взрыва малой гранаты. Александр невольно отметил: если таким попасть в человека, от шансов на выживание остаются одни разговоры.
Теперь та же картина повторялась, только вместо древесных стволов ‑ люди.
В толпе набегающих кандальников стрелы метателя прорезали чудовищные кровавые просеки. Первая вошла в грудь ближайшему, вышла из спины вместе с куском позвоночника и, потеряв часть энергии, всё равно свалила следующего, пробив ему живот. Вторая попала в бедро, разорвав тело пополам. Кому‑то стержень сносил полчерепа, кому‑то отрывал руку по плечо, кого‑то разворачивал на месте, ломая кости и выворачивая суставы. Людей буквально подбрасывало при попадании.
Кто-то продолжал бежать ещё пару секунд по инерции, пока мышцы выполняли старую команду, а мозг уже не успевал осознать, что тело больше не целое. Крики, мат, мелькание палок и самодельного оружия, тяжёлые тела, валящиеся на землю, ‑ всё это слилось для Александра в привычную рабочую какофонию.
Он бил одиночными, отрабатывая цели одну за другой. Дистанция ‑ смешная, цели ‑ кучно, оружие ‑ с запасом по мощности. На всех беглецов хватило десяти выстрелов: десять стальных стрел и толпа превратилась в груду рваных тел, дёргающихся в судорогах или уже неподвижных.
Плюс ещё одна, последняя, стрела специально для главаря. Тот успел сделать полшага назад, будто собираясь повернуть и бежать, но стержень ударил его в центр груди и вышел из лопаток, унося с собой кровь, кости и обрывки ткани. Главарь остекленел взглядом и повалился, даже не успев удивиться.
 Глава 3 
Лес вдоль Великого Северного тракта давно служил местом охоты для тысяч и тысяч любителей острых ощущений со всего материка. Сюда ехали за трофеями, адреналином и правом потом рассказывать в трактирах, как «тот самый зверь» едва не откусил тебе голову. Здесь водились не только обычные звери, но и самые разные мутанты ‑ результат действия нескольких мощных источников эфира, блуждающих пространственных искажений и прорывов энергии хаоса. Лес то и дело накрывали выбросы силы, время от времени какие‑то твари даже выходили к обжитым районам устраивая короткое но кровавое приключение всем присутствующим при этом.
В мире Нингол, часто случались выплески блуждающих источников эфира и энергии хаоса, в общем мало мешавшие людям. Но когда они сливались в одном месте, случалась локальная катастрофа. Источники «залипали» друг на друге, порождая волну изменений, и если волна хаоса просто убивала организмы, не дожившие до мага — целителя, то соединённые вместе, они поражали монстров из вполне привычных зверей. Муравьи выросшие до размеров лошади, мухи весом в килограмм или волк ростом с ломовую лошадь.
Некоторые аномалии существовали уже лет по сто, и что там творилось знали лишь примерно. Но лезть в них не переставали. Изменённые кристаллы, руды, растения и животные широким потоком поступали на рынки, делая из удачливых охотников богатых рантье.
На этом фоне мужчина неопределённых лет в новом, но уже изрядно запылённом и замызганном охотничьем костюме вызывал у окружающих лишь мимолётный интерес. Обычный стрелок отставший от своих, которых на трактах видели сотнями.
Даже его метатель ‑ полноценный армейский «Старгал» ‑ никого особенно не удивлял. Стрелков‑защитников нередко вооружали мощным многозарядным оружием, чтобы в случае прорыва особенно опасного зверя они могли буквально изрешетить тварь, не давая ей шанса добраться до стрелков с дальнобойными метателями и тем более до заказчиков охоты. Пара очередей ‑ и от большинства монстров оставалась кровавая туша.
Так что явно отставший от своих охотник, возвращающийся домой в одиночестве, не вызывал ни лишних взглядов, ни ненужных вопросов. Пыльный костюм, добротные сапоги, аккуратный, но не кричащий снаряжением рюкзак, оружие в чехле ‑ картинка абсолютно типичная для этих мест.
За место в автобусе Александр расплатился мелкими деньгами, найденными у предводителя банды, не привлекая ничьего особого внимания. Банкноты и монеты выглядели мятыми, с потёртыми краями, но формально всё в порядке. Кассирша даже не удостоила его долгим взглядом ‑ привычное дело.
Автобус оказался длинным, двадцатиметровым сочленённым монстром на эфиро‑механической тяге, с высоким клиренсом и усиленной подвеской для плохих дорог. Александр занял место в самом хвосте, где располагался отсек с крошечными каютами и одним душем на всех. Каюта представляла собой по сути шкаф с узкой койкой, откидным столиком и крючками для одежды, но после болота и каменной плиты архимага это выглядело почти как роскошь.
Он не стал откладывать удовольствие. Сразу разделся, накинул местный халат, отдал хорошенькой, чуть уставшей на вид служанке свою одежду и обувь, подхватив полотенце, просочился в душевую. Спустя несколько минут вместе с горячей водой, уходили болотная грязь, гарь тлеющего замка, и остатки той жизни, где он был совсем другим человеком. Тело, крепкое, молодое и послушное, с благодарностью отзывалось на простые радости: тепло, чистота, мыло с терпким хвойным запахом.
  
Вернувшись в каюту, Александр восстановил грим на лице и руках и переоделся в свежую, ещё ни разу не ношеную одежду. Ткань приятно шуршала, нигде не жала и не тёрла, штаны сидели точно по фигуре, а куртка удобно легла на плечи. Даже сапоги он надел новые.
К буфету он вышел в довольно умиротворённом состоянии, с расслабленными плечами и ясной головой. Пассажиры в основном занимались сами собой. Кто‑то дремал, кто‑то читал, кто‑то негромко беседовал за столиками. Никто не пытался его рассмотреть пристальней, никто не задавал вопросов и это Александра более чем устраивало.