Сорок третий (СИ)

— Дуэль по вызову дворянина Алго Дорга к барону Увиру. Дуэль до смерти одного из участников. — Объявил судья, и взмахнул платком. — Сходитесь.
И в то же мгновение выражение Алго изменилось, став из простоватого лица провинциального искателя приключений — хищным и уверенным лицом профессионального бретёра.
— Вам просили передать привет хозяева Цирка. — Произнёс он негромко.
  
— О, нет. — Ардор рассмеялся и качнув головой встал, напротив. — Это вы передавайте привет, всем тем, кто отправился на тот свет от моей руки а прежде всего циркачам Нио и ему самому.
Поединок на парных кинжалах никогда не затягивается дольше десятка секунд. Двойная атака клинков Алго, в горло и бок, ушла в пустоту, когда Ардор разорвал дистанцию точно на длину рук и оружия, и следуя за их возвратом, ударил в правое плечо, ухитрившись несмотря на блок, глубоко взрезать плоть поворотом кисти, а левым проткнуть руку в предплечье, отскочив невредимым.
Это конец, что понял и Алго, выпрямившийся, и встав в защиту, собираясь хотя бы перед смертью напоить «близнецов» чужой кровью.
Правая рука Ардора пошла сверху по дуге, и Близнецы вскинулись крестом блокируя удар, но левая рука, совершенно немыслимым образом из защитного положения перед грудью, ударила вперёд, пробивая правый бок, а правая пройдя через ослабевшие руки бретёра воткнулась в темя проникая сталью до самой шеи.
 Глава 19 
Парализованное спазмом тело ещё стояло столбом, чуть покачиваясь словно плохо закреплённая мишень, когда Ардор уже закончил с практическими вопросами. Он аккуратно вытер клинки об полы камзола бретёра ‑ деловито, без театральщины ведь кровь, как и грязь, на стали не приветствовалась. Потом шагнул в сторону от ожидаемого направления падения тела и протянул кинжалы полковнику Хальдо рукоятями вперёд.
‑ Моя искренняя благодарность, господин гвардии полковник, ‑ вежливо сказал он.
Тело в этот момент с характерным звуком шлёпнулось на песок.
‑ Превосходное оружие, ‑ спокойно добавил он, словно только что попробовал хороший десерт.
‑ Оно ваше, старшина, ‑ полковник сделал отстраняющий жест, отодвигая клинки обратно. ‑ Первый раз за всю жизнь вижу, как представителя «горной школы» разделали за пять ударов сердца.
Где-то на трибунах тихо хмыкнули те, кто пытался считать, действительно ли было пять, или всё‑таки шесть, но факт оставался фактом: бретёр приехал за деньгами, а уехал, экономя на транспорте.
‑ Тогда клинки бретёра, по праву ‑ ваши, ‑ Ардор поклонился чуть ниже, уже как младший старшему. ‑ Уверен, в вашей коллекции им найдётся достойное место.
‑ Господа, ‑ генерал‑артиллерист, до сей поры молча наблюдавший за обменом вежливостями, шагнул вперёд. Звёзды на его груди чуть звякнули. ‑ Не вижу повода, чтобы не отметить этот короткий, но весьма яркий бой.
Он слегка окинул взглядом стоявших полукругом гостей, где в глазах офицеров и дам ещё горел отблеск смерти.
‑ Предлагаю переместиться в Офицерское собрание и продолжить там, ‑ закончил он, уже почти улыбаясь.
Предложение встретили гулом одобрения. Офицеры, распалённые зрелищем короткого, но очень выразительного боя, отказываться не собирались. Обсуждение требовало смазки, а алкоголь и разговоры о только что увиденном традиционно считались лучшим лекарством от нервов.
Началось всё более‑менее прилично. Застолье, тосты «за честь корпуса», «за твёрдую руку барона» и «за упокой души самоуверенных идиотов». Через какое‑то время градус беседы и напитков вырос, и праздник логично перешёл в следующую фазу: приезд артисток местного кабаре, театральных хористок и нескольких дам из числа наиболее раскованных в общении.
Состав «гостевой группы» подбирался, очевидно, с учётом интересов присутствующих: немного утончённых, немного откровенных, немного тех, кто умеет смеяться над армейскими шутками и не обижается на руки, торопящие события.
Вопросы предохранения в этом мире решались просто и технологично. Амулеты «Матери-Заступницы» продавались повсеместно, стоили сущие гроши и считались таким же базовым предметом, как носовой платок. Десять монет, простая активация ‑ и можно не задумываться о неожиданных наследниках. Болезней, неподвластных магам‑целителям, давно не существовало, а те немногие, кто пытался их восстановить, уже стали лекционными примерами на курсах по правоведению в разделе «Коронные преступления».
В результате народ спаривался активно и без оглядки. Дамы выбирали офицеров, офицеры ‑ дам, кто‑то выбирал сразу двоих, а кто‑то предпочитал сидеть с бокалом и собирать свежие слухи. Каждый отдыхал так, как понимал слово «отдых».
Ардор, захваченный этим вихрем, тоже несколько раз поднимался наверх. Причём с разными дамами. Два раза ‑ так и вовсе прихватывал не одну. В какой‑то момент он поймал себя на мысли, что его тело, видимо, решило отыграть за все прошлые жизни разом, и мысленно пообещал себе постараться не путать имена.
Где‑то через час после начала этого многоэтажного безобразия в зал Офицерского собрания вошёл наряд полиции ‑ не для облавы, а по делу. Люди в форме, совершенно не удивлённые степенью происходящего, аккуратно отловили дуэльного судью, представились и, покосившись на артисток, сделали своё скучное, но важное дело — выдали акт описи имущества погибшего бретёра и выдали его в большом судейском чемодане. Ардор, пригладив мундир, срезал печати и вручил дуэльную пару кинжалов полковнику Хальдо.
‑ Как и договаривались, господин полковник. Думаю, у вас найдётся место в витрине.
А шпагу бретёра Ардор велел послать герцогу в знак почтения ‑ в аккуратном футляре, с объяснительной запиской по всем правилам этикета. Пусть его светлость помнит, чем закончилась последняя попытка решить вопрос через наёмного чемпиона.
‑ Вы исключительно нетщеславны, старшина, ‑ заметил генерал‑отставник, наблюдавший за тем, как легко барон расстаётся с оружием, ценность которого была понятна даже тем, кто в металле разбирался на уровне «острое ‑ тупое».
‑ Я не планирую жить вечно, господин генерал второго ранга, ‑ Ардор развёл руками, словно извиняясь. ‑ А тратить время на собирание хлама… С собой‑то его, один чёрт, не унести.
‑ А детям и внукам оставить? ‑ с деланным ужасом спросил моложавый полковник из бронеходных частей, явно уже мысленно видевший себя в окружении внучат, играющих его личным музейным фондом.
Ардор чуть прищурился, отпил вина и ответил:
‑ Уверен, что у меня ещё будет много поводов собрать для них памятную коллекцию.
Проблему похмелья вообще и алкогольного опьянения решал амулет под названием «Искусник Оолги» — маленькая, но тяжёленькая побрякушка, стоившая, впрочем, вдесятеро дороже, чем любой противозачаточный талисман. Местные шутники говорили, что это честно: за возможность не помнить, что ты творил вчера, всегда придётся платить больше, чем за отсутствие последствий девять месяцев спустя.
На пьянку Ардор предусмотрительно взял с собой два таких амулета и, как в воду глядел. Первый, где‑то к середине ночи, заметно завибрировал на коже, сообщая о том, что запас магии, героически сдерживавший в нём литры спиртного, подошёл к концу. Старшина, не делая из этого драмы, отступил в уборную, шевельнул рубаху, снял потускневший «Искусник» и заменил его свежим, как патрон в патроннике.
  
А утром, едва расставшись с ночными феями, убедившись, что лицо не похоже на образец со стенда «их разыскивает полиция», умывшись, выбрившись и приведя себя в приличный вид, принимал в отдельном номере ресторана нанятого юриста, главу команды ревизоров и старшего охранной команды. Никаких следов ночной вакханалии — свежий мундир, ясный взгляд и лёгкое чувство, хорошо проведённого времени.
‑ Проверив все документы, могу подтвердить, что вы, барон, богатый человек, ‑ без лишних предисловий начал ревизор, мужчина с видом того, кто привык считать чужие деньги, а не свои. — На счету у вас пять миллионов плюс барония даёт доход чуть меньше двух миллионов в год, и это без учёта «синей травы». Её у вас будет забирать до последней крошки Королевский Алхимический Совет, по весу, что даст в среднем ещё миллион золотом. На чёрном рынке цена, конечно, будет в пять раз выше…