Феромон (ЛП)

— Ладно! — я выкрикиваю слово, и Рюрик резко поворачивается ко мне, его крылья трепещут, как шелковая ткань. — Привези его сюда. Сейчас же.
Он скрежещет зубами, сверкая этими тройными вампирскими клыками по обе стороны рта. Он шагает ко мне, такой злой, что аж вибрирует, клянусь.
— Я не могу привезти его сюда сейчас. Я еще не король, принцесса. Если мой отец узнает, что ты желаешь другого самца, что ты отвергла меня, твой самец Асписа умрет. Ты умрешь. Я умру. Ты, кажется, не понимаешь серьезности ситуации.
  
Мне снова хочется плакать, но я не покажу Рюрику эту сторону себя.
— Когда? — шепчу я, желая, чтобы мой голос звучал тверже, желая быть более уверенной в себе.
Он мгновенно смягчается, и я ненавижу это тоже. Ему не позволено так вести себя со мной. Это сбивает с толку, это странно, и в этом нет никакого смысла.
— После того, как мы спаримся, после свадьбы, после того, как ты забеременеешь.
Я смотрю на него.
— Ты знаешь, что я, возможно, уже беременна… — Я замолкаю, потому что наверняка у этих мудаков-Весталис есть тесты на беременность. Слишком рано, чтобы сказать, Ив, тупица. Когда я говорила, что не готова к детям, я была серьезна. Так же серьезна, когда скакала на брачном стержне Абраксаса снова и снова? Все, чего я хотела — это заявить на него права. Типа, он был моим, но… Боже, я идиотка.
— Это не имеет значения. Когда я спарюсь с тобой, моя генетика возьмет верх. Если ты носишь оплодотворенную яйцеклетку, моя ДНК заменит ДНК самца Асписа. — Рюрик не звучит радостно или злорадно, и он не звучит сожалеюще. Просто… смиренно.
Я хочу кричать.
— Нет. — Я отхожу от него, на другую сторону дивана, как будто это имеет значение. — Я не соглашусь на это.
— Нет другого выбора, моя принцесса. Это не то, в чем я могу пойти на компромисс. Мало того, что я не контролирую функции своего тела, это требование двора. Я не могу занять трон, пока ты не будешь беременна, и я не могу отдать тебе твоего самца Асписа, пока я не стану королем.
Я почти падаю, но гнев берет верх.
— Почему ты должен был попробовать мою кровь? Почему ты не мог просто пройти мимо той дурацкой палатки и той дурацкой вывески? Почему ты должен был прийти за мной?
Слезы текут, но я стискиваю зубы, пока они катятся по моему лицу.
— Почему? — спрашивает он, и его лицо искажается во что-то великолепное, но ужасающее. Его глаза расширяются, и он сдирает перчатки, бросая их на пол. Он шагает прямо ко мне, огибая диван, а затем хватает меня за руки. — У меня есть твое согласие?
Прямо как вчера.
Я киваю.
Рюрик наклоняется с этим драгоценным ртом и вминает свои губы в мои. Мои глаза расширяются, а не закрываются, и я обнаруживаю, что мы смотрим друг другу в глаза, пока он целует меня. Что-то… похожее на маленькие нити… появляется из его языка и обвивается вокруг моего, захватывая мой рот, губы и зубы.
Это кратчайшая вспышка боли, прежде чем мучительное удовольствие охватывает мое тело. Я бы упала, если бы он не держал меня вертикально.
Мой разум раскалывается, когда он отстраняется, светящееся красное кружево тянется между нашими губами.
— Разве ты не понимаешь? — выдыхает он, почти так, словно говорит сам с собой, а не со мной. — Я тоже никогда не хотел пару. Ты разрушила всю мою жизнь.
Он вонзает зубы в мою шею сбоку, и мои глаза закатываются. Я снова чувствую его внутри себя, это его светящееся красное кружево проникает глубоко в мое тело.
Принц расстроен. Он зол. Он разочарован. Он так невероятно одинок, одинокая душа в огромной вселенной. Он почуял меня. Он был полон радости и отчаяния. Он не хочет быть королем. Он хочет партнера. Он хочет любовницу. Он хочет пару. Он хочет касаться меня. Он хочет съесть меня. Он хочет трахнуть меня.
Я не уверена, теряю ли я сознание или что, но какое-то время я знаю принца Весталис лучше, чем знаю саму себя. Когда я промаргиваюсь сквозь ощущения, он осторожно кладет меня на диван и кладет щеку мне на живот. Все его тело дрожит, когда он тянется и стирает кровь с моего подбородка, оставляя полосы ярко-красного на своей коже и на моей.
В этот момент я осознаю, насколько эта ситуация вышла из-под моего контроля. Я думала, мне было плохо, когда я очнулась на том рынке? То была свобода по сравнению с этим. Я в ловушке. Я никогда не сбегу из этого места.
— Привези его сюда, чтобы я могла его видеть, чтобы он мог сделать выбор, хочет он остаться или нет. — Мой голос — хриплый шепот.
— Да, моя принцесса.
Рюрик оставляет голову на моем животе. Я не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не провести пальцами по белой части его антенн. На ощупь как кость. Он издает шипящий вздох, который я чувствую животом, его дыхание теплое сквозь кружево моего белья.
— Я хочу, чтобы ты выгнал всех этих контрабандистов и работорговцев с черного рынка с Джунгрюка.
Повисает долгая пауза, прежде чем он соглашается на это.
— Да, моя принцесса.
Продолжай, Ив, пока у тебя есть хоть крупица власти над ним.
— Освободи порабощенных девушек в борделях на рынке; освободи тех, кто застрял в лесах с Клыкастыми Людьми.
Рюрик поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня, и я снова теряюсь в его глазах.
— Да, моя принцесса.
Я приподнимаюсь на локтях, касаясь пальцами губ там, где его… что бы это ни было, красное кружево… впилось в мою кожу. На моих губах, щеках и языке полно крови, его и моей, смешанной вместе. От запаха у меня снова кружится голова, но в хорошем смысле.
— Я хочу отправить письмо своей семье на Землю.
Он встает и качает головой. Я не могу решить, делают ли так Весталис сами по себе, или он выучил эти жесты для меня.
— Я не могу сказать «да», моя принцесса, но если все пройдет хорошо, то я скажу «да», моя королева.
Он направляется к двери, вытирая окровавленные губы рукой и издавая стон, словно он либо наполовину в могиле, либо наполовину в спальне.
— Я хочу видеть Джейн! — кричу я ему в спину, мое дыхание сбивается в неровный, стаккато ритм.
— Я уже ищу Джейн, — обещает он, замирая в нескольких футах от двери.
Откуда, блядь, он знает про Джейн? О. Потому что я рассказала ему о ней. Или Аврил. Или мы обе.
— Что-нибудь еще, Ваше Императорское Высочество?
Вот так лучше. Это звучит насмешливо. Я могу вести остроумные перепалки весь день напролет.
— Я хочу Коннора тоже.
Он не оборачивается, но я вижу, как сжимаются его челюсти.
— Еще один твой партнер? — цедит он, и я смеюсь, откидывая голову назад в знак капитуляции.
Это… это теперь моя жизнь.
Я даже не понимаю, как я перешла от кейтеринга к влюбленности в инопланетного дракона, к… сидению на шезлонге в черном кружевном боди со вкусом шоколада и крови на губах.
— Еще один человек, которого похитили вместе со мной. Я хочу, чтобы его отправили обратно на Землю.
— Если только он не в паре, — с готовностью соглашается Рюрик, и мои челюсти сжимаются.
— Я хочу, чтобы этот тупой ебаный закон изменили. Почему жертвы должны страдать из-за того, что их осквернили?
Клянусь, я не вижу Рюрика, но он, должно быть, улыбается. Я чувствую изменение в воздухе. Каждая клетка моего тела настроена на него. Прямо как с Абраксасом.
В отличие от Абраксаса, этот самец не сделал ничего, чтобы расположить меня к себе.
— Это еще один случай, когда я не могу сказать «да», моя принцесса, но я смогу сказать «да», моя королева.
Он делает еще шаг к двери, и она открывается, открывая и Аврил, и Зеро.
  
— Вставай и одевайся. Мы идем знакомиться с моими родителями.
Он уходит, и я роняю голову на подушки. Я закрываю глаза. Я кладу руку на живот.
Часть меня испытывает облегчение, что я снова увижу Абраксаса.
Остальная часть меня в ужасе от того, что когда я увижу его, между нами ничего не будет прежним.