Спасите, меня держат в тюряге (ЛП)
Подбежал банковский охранник – оказывается, только у него был ключ от входной двери. Он открыл её и копы вошли, тут же отпрянув, словно наткнулись на паутину. Судя по их движениям, они что-то отгоняли или смахивали с лиц. С большой неохотой копы всё же вошли в банк и ещё более неохотно позволили закрыть за собой дверь.
Пять двадцать четыре.
Пять двадцать пять.
Полицейская машина с вращающейся красной мигалкой, конечно, привлекла внимание прохожих, возвращающихся домой с работы, и покупателей близлежащих магазинов; некоторые глазели на пустую машину, но большинство прилипли к витрине банка. Становилось всё трудней разглядеть, что происходит внутри. Затем дверь открылась, и один из полицейских встал в дверном проёме, не давая ей закрыться. Кажется, он отвечал на нетерпеливые вопросы из толпы.
– Джерри, сходи туда, – велел Фил. – Узнай, что происходит.
– Ладно.
Пять двадцать семь. Я наблюдал, как Джерри пересекает улицу и ввинчивается в толпу зевак.
Мне следовало что-то сказать, подать хоть какую-то реплику. Неестественно молчать, когда все остальные говорили. Моё горло стремилось сжаться, но я заставил себя открыть рот и пробормотать:
– Наверное, что-то стряслось, да?
– Теперь, я чувствую, всё пойдёт прахом, – с горечью сказал Фил. – Если эти копы сейчас же не свалят оттуда – мы сядем в лужу.
Свалят? Нет, нет, только не это. Было уже пять двадцать девять, копам нужно задержаться всего на минуту – и на нашем деле можно ставить крест. Джо и Эдди подъедут, увидят полицейскую машину, толпу любопытных и суматоху внутри банка – и проедут мимо. Им придётся так поступить, другого выбора не будет.
Пять тридцать. Фургон ремонтника пишущих машинок не проехал.
Пять тридцать одна. Фургона по-прежнему не было. Джерри неторопливо пошёл назад через улицу.
Пять тридцать две. Где же ты, красный фургон? Джерри вернулся в закусочную и сел на место. Второй коп покинул банк, сел в свой автомобиль и взял в руки рацию.
– Ну и в чём дело? – спросил Фил у Джерри.
– Бомбы-вонючки, – ответил Джерри.
Фил взглянул на него с таким отвращением на лице, словно отсюда почувствовал запах.
– Бомбы-вонючки?! – воскликнул он.
– Так и есть, – сказал Джерри. – Какой-то хохмач налил химикаты в пластиковые стаканчики с крышками и спрятал их в корзинах для мусора. Химикаты разъели пластик – и на тебе! Ты не поверишь, какая вонища прёт из той двери.
– Бомбы-вонючки, – повторил Фил. – Даже если мы попадём в банк – придётся нюхать эту хрень.
Нет. Мы не можем туда попасть, мы не можем. Красный фургон, давай же, появляйся быстрее!
– Как можно устраивать такие приколы? – сказал Джерри.
– Попал бы этот шутник мне в руки, – сказал Фил. – Эти копы надолго там застряли?
– Не думаю, – ответил Джерри. – Похоже, тот, что сидит на рации, хочет узнать: что им делать? Им совсем не хочется там торчать, уж поверь.
Пять тридцать пять. Коп в полицейской машине закончил разговор и вылез. Я пытался по его походке, положению плеч и наклону головы прикинуть, какие указания он получил. Полицейский вальяжно, как часто ходят копы, обогнул переднюю часть автомобиля и направился по тротуару к своему напарнику.
Будь ты проклят, красный фургон!
– Любителей устраивать такие розыгрыши, – сказал Джерри, – следует карать по всей строгости закона.
Красный фургон; я чуть не упал в обморок от облегчения. Фургон медленно проехал по улице, и я разглядел Джо и Эдди в кабине – они пялились на кавардак перед банком. Вот так, Джо и Эдди, всё пошло наперекосяк. Ничего у вас не выйдет, возвращайте фургон на место. Господи ты боже мой, мы не станем грабить этот банк!
– Они уехали, – сказал Фил. – Всё накрылось медным тазом.
– Вот сукин сын, – сказал Джерри.
– Проклятье, – сказал я.
– Однажды я работал в буровой бригаде в Венесуэле, – сказал Билли, – и у нас завёлся такой шутник. Обожал подвешивать ведро над дверью, чтобы оно проливалось на тех, кто входит.
– Ненавижу таких грёбаных типов, – вставил Фил.
– В конце концов мы с ним разобрались, – продолжил Билли. – Забавно, но никто и представить не мог, кто им оказался. Последний, на кого бы вы подумали. – Он ухмыльнулся, поочерёдно разглядывая всех нас. Кажется, на мне он задержал взгляд чуть дольше, чем на других.
– И что вы с ним сделали? – спросил Джерри.
– Подвесили над дверью, – ответил Билли и, кивнув, добавил. – Чу́дное решение проблемы.
24
Мы – все восемь человек – собрались в призовом зале, решив обсудить нашу неудачу. Призовой зал находился рядом с кладовой, неподалёку от баскетбольных площадок. В этом просторном помещении с витринами и застеклёнными шкафами хранились награды, полученные нашими командами за победы во внутренних соревнованиях или на матчах с любительскими командами вне тюрьмы.
На стенах, в застеклённых рамках, висели спортивные майки с номерами спортсменов, показавших наиболее выдающиеся результаты. Например, номер 2952646 – бейсбольный питчер, [34] добившийся в сезоне 1948 года лучшего соотношения пойманных и отбитых мячей – 27/5; рядом – футбольная звезда, незабываемый квотербек [35] под номером 5598317; напротив – единственный бегун из Стоунвельта, преодолевший милю за четыре минуты, номер 4611502.
Бо́льшую часть пространства в центре призового зала занимал длинный стол, вроде библиотечного или для конференций, окружённый дюжиной деревянных «капитанских» кресел. Обычно команды получали здесь напутствие и последние указания перед игрой и разбор полётов после – в окружении зримых свидетельств прошлых успехов, призванных вдохновлять их. Сейчас нам предстояло что-то вроде разбора полётов после матча, проигранного подчистую, только без наказания виновных. Все просто ворчали и сокрушались, и я постоянно напоминал себе, что нужно вносить свою лепту.
– Когда я увидел эту грёбаную полицейскую машину перед этим грёбаным банком, – сказал Джо Маслоки, – я не мог поверить собственным глазам.
– Когда вы вернулись и я увидел ваши лица, – сказал Боб Домби, – я сразу понял: что-то пошло не так.
Билли Глинн хрустнул костяшками пальцев. Он обычно редко говорил на собраниях, но часто хрустел пальцами, и мне не нравился этот звук. Лучше бы он прекратил.
– Бомбы-вонючки, – произнёс Фил. Он повторял это словосочетание каждые десять минут, и с каждым разом голос его звучал всё более озлобленно.
– Мы сталкивались с любителями розыгрышей в армии, – строго сказал Эдди. – Солдаты знали, как с ними поступать.
Я не хотел слышать, как они поступали.
– Это чертовски несправедливо, вот что, – сказал я. – Вся работа, вся подготовка – впустую.
– Не впустую, – поправил Макс. – Мы всё ещё можем провернуть это дело, Гарри.
– В смысле? – спросил я. – Ведь завтра день зарплаты. Все эти дополнительные средства в банке, рождественские деньги – всё улетучится.
– Деньги ещё будут, – сказал Макс.
– Верно, – поддержал Джерри. – В конце месяца будет то же самое – двухнедельная зарплата.
– Но без накоплений «рождественских клубов» и прочего, – напомнил я.
Билли хрустнул костяшками.
– И всё же куш будет немалый, – сказал Джо. – Не так много, как мы рассчитывали, но порядочно.
Неужели мне придётся снова пройти через всё это?
– Замечательно, – сказал я, а Билли в знак согласия хрустнул пальцами.
– Мы раздобыли лазер, – сказал Макс. – А также пишущую машинку, униформу охранника для Эдди, ключ от фургона. У нас есть оружие. У нас есть всё, что нужно.
– Просто припрячем всё это барахло, – сказал Джо, – и попробуем ещё разок через две недели.
– Здорово, – сказал я.
– В самой концепции операции нет ни одного изъяна, – сказал Эдди. – Это не первый случай в истории, когда вторжение пришлось отложить из-за непредвиденных обстоятельств.