Спасите, меня держат в тюряге (ЛП)

– Сбой в системе связи, – сурово произнёс Эдди.
Я бросил баскетбольный мяч, который всё ещё держал на коленях, обратно в короб и поднялся.
– Что я должен делать? – спросил я.
– Наблюдать за банком, – сказал Эдди. – Мы все дежурим по очереди.
У меня ёкнуло сердце. Наблюдение за банком – это наверняка как-то связано с ограблением. Старательно изображая безразличие, я сказал:
  
– Конечно, Эдди. Когда я тебе нужен? Прямо сейчас?
– Нет. Не раньше закрытия банка, в три.
О, тогда всё в порядке. Не в полном порядке, но я хотя бы смогу сегодня открыть счёт.
– Хорошо, – сказал я. – Предлагаешь встретиться возле банка?
– Знаешь закусочную через дорогу от него? – сказал Эдди. – Я займу позицию в кабинке у окна в три.
– Понял, – ответил я.
Он завернул манжету накрахмаленной тюремной рубашки и, нахмурившись, посмотрел на часы.
– Сейчас, – сказал он и сделал паузу, – одиннадцать двадцать три. – Затем Эдди уставился на меня.
Он хотел сверить часы!
– О, – сказал я и взглянул на свои часы. Они показывали одиннадцать девятнадцать. – Готово, – сказал я. – В смысле, всё сходится.
– Увидимся в три, – сказал Эдди и удалился.
Я обратил взор на короб с баскетбольными мячами, но желания портить их и дальше не возникло, поэтому я добросовестно поработал до обеда, после чего отправился в банк по своим делам.
У меня был выбор между двумя банками: «Западным национальным» и «Доверительным федеральным». По пути к центру города я ещё не принял решение в какой из них пойду, и даже склонялся к «Западному национальному», поскольку уже заходил туда вместе с Филом. Но, подойдя ближе, я вспомнил, что возле «Западного национального» я провернул аферу с ящиком для молока. Этот банк стал жертвой моего первого и пока единственного уголовного преступления, и я чувствовал некоторое смущение при виде него. Поэтому открыл счёт в «Доверительном федеральном трасте». Мне выдали временную чековую книжку и заверили, что средства по чеку из банка в Райе будут зачислены в течение трёх дней.
Вернувшись из банка на улицу, я улыбнулся и окинул взглядом центр города, испытывая почти что чувство единения. Каким-то загадочным образом этот город становился для меня родным. Теперь у меня, как у многих местных жителей, был свой абонентский ящик на почте и личный банковский счёт.
И своя штатская одежда, хотя бы частично. Я по-прежнему носил позаимствованные рубашку и брюки, но на свои неправедно нажитые доходы купил хороший шерстяной свитер и толстую кожаную куртку. Зима надолго нагрянула на север штата Нью-Йорк, и я не хотел, чтобы она застала меня врасплох.
Эх, если б можно было приготовиться ко всему, что меня ожидало в будущем. Я провёл около часа, гуляя в потоке рождественских покупателей и разглядывая модели железных дорог в витринах магазинов, но не мог заставить себя перестать думать о предстоящем ограблении. Что мне делать? Что я мог сделать?
Ничего. Мне оставалось лишь ждать и наблюдать. Плыть по течению и надеяться на лучшее.
Божечки… 
  
14
 
В три часа я встретился с Эдди Тройном в закусочной, он сидел в кабинке у окна, выходящего на улицу и банк. Когда я проскользнул на сиденье напротив него, Эдди бросил взгляд на часы и отметил:
– На четыре минуты позже.
Я посмотрел на свои часы – они показывали ровно три.
– Готово, – сказал я.
Переведя взгляд за окно, Эдди спросил:
– Ты понимаешь нашу задачу?
– Нет, не очень, – признался я.
Эдди быстро глянул на меня, поджав губы, затем снова повернулся к окну. Всё в этом мире, на его взгляд, было устроено слишком небрежно.
– Взаимодействие в этой команде не выдерживает никакой критики, – сказал он.
– Мне никто ничего не говорил, – кивнул я.
– Мы наблюдаем за «Доверительным федеральным», – объяснил Эдди. – Отмечаем каждого, кто заходит или выходит в период между закрытием банка и уходом последнего сотрудника.
Через большие витрины банка я видел, что внутри ещё остаются несколько клиентов. Охранник у застеклённых дверей выпускал их по одному, когда те заканчивали свои дела.
– Понял, – сказал я.
– Не считая клиентов, – уточнил Эдди.
– Ага, – сказал я.
Эдди оторвал взгляд от банка и подтолкнул ко мне по столу блокнот и шариковую ручку.
– Ты будешь записывать, что я скажу, – распорядился он. – Каждые пятнадцать минут меняемся задачами.
– Понял, – повторил я.
Я раскрыл блокнот, взял ручку наизготовку, но… ничего не происходило. Я следил за Эдди, Эдди следил за банком, и на этом всё. Через некоторое время у меня устали пальцы, и я отложил ручку. Потом глаза начали слезиться, и я отвёл взгляд от лица Эдди, посмотрел в окно.
Минут через десять притащился официант, принять заказ. Будучи студентом, подрабатывающим после занятий, он мягко говоря не вкладывал в работу душу. Ему потребовалось немало времени, чтобы взять в толк: мы будем только две чашки кофе. Когда официант отошёл, я был уверен, что больше мы его не увидим. Хоть с кофе, хоть без него.
В качестве закусочной это место оставляло желать много лучшего. Но как наблюдательный пункт, где можно было сидеть часами, не привлекая к себе внимания, она подходила идеально. Мы не смогли бы привлечь внимание этого парня, даже устроив самосожжение.
В три пятнадцать я произнёс:
– Моя очередь.
Поскольку я и так уже пялился на банк, этого заявления оказалось достаточно, чтобы мы с Эдди поменялись ролями. Боковым зрением я заметил, как он пододвинул к себе блокнот и ручку.
Наблюдать за банком было невыносимо скучно. Отчасти ради развлечения, отчасти из-за нездорового интереса к деталям предстоящего преступления, в которое я того и гляди вляпаюсь, я спросил:
– Как мы вообще собираемся провернуть это дело? Банки выглядят довольно надёжными.
– Тебя не посвятили в план?
– Как ты сам подметил, – сказал я, продолжая наблюдать за тем, как в банке напротив ничего не происходит, – связь – не самая сильная сторона нашей команды.
– Мы руководствуемся принципом: знать не больше необходимого. 
Но в голосе Эдди я уловил нотку сомнения. Я взглянул на него.
– Я ведь член этой банды, не так ли?
– Наблюдай за банком, – отрезал Эдди.
Я продолжил наблюдение. Минуло десять минут с тех пор, как ушёл последний клиент. Больше ничего не происходило. Тем не менее, я продолжал смотреть.
– Я ведь член этой банды, не так ли? – повторил я.
– Конечно, – ответил Эдди. – Мы все – одна команда.
– Тогда я имею право знать, – сказал я.
– Может, ты и прав, – согласился Эдди. Я почувствовал, как он быстро склоняется к решению рассказать мне всё, что я хотел знать. – Хорошо, – сказал он. – Мы начнём с незаконного проникновения в «Доверительный федеральный траст» после окончания рабочего дня.
– Как мы это сделаем?
– Наше наблюдение за рутинными действиями поможет ответить на этот вопрос, – пояснил Эдди.
Иногда требовалось несколько секунд, чтобы сквозь звучание слов Эдди добраться до смысла. Военное мышление, применяемое к миру, порой превращало его в невыносимого собеседника. Хотя и весьма пунктуального. Продираясь сквозь его формулировки, я наконец уловил главное и внезапно осознал: банда пока не знает, как попасть в банк.
Во мне расцвел цветок надежды, несмотря на не сезон.
– Получив доступ внутрь, – продолжал Эдди, – мы заставим оставшихся в банке сотрудников позвонить домой и объяснить, что нежданная аудиторская проверка банковской документации вынудит их работать допоздна, возможно, всю ночь.
  
Я кивнул, продолжая наблюдать за банком. Никто не входил и не выходил; внутри служащие сновали то туда, то сюда, завершая дневные дела.
– Затем мы вынудим занимающего главную должность сотрудника открыть хранилище.
Мне не понравилось, как прозвучало это слово – «вынудим».