Попаданка под развод с чудовищем

Так, импровизация продолжается! Кто у нас там может лежать в соответствии с режиссерским замыслом? Полоний, Лаэрт или вообще бедный Йорик?
– Как твое имя, девочка? – звучит тот же задыхающийся голос, что я уже слышала.
Хочу сказать, что Офелия, но неожиданно для себя произношу:
– Аделаида! Звезда Аделаида… но ты можешь звать меня Офелией.
Сиплый смех, перешедший в надрывный кашель, и голос хрипло командует:
  
– Подойди.
Стою, отчего-то не решаясь сдвинуться с места, пока меня опять не толкают в спину. По инерции делаю несколько шагов и вдруг спотыкаюсь. Лечу лицом вперед и падаю ровно у изголовья кровати.
Шиплю от боли в отбитых коленях, поднимаю голову и встречаюсь глазами с лежащим на кровати мужчиной. Вскрикиваю от ужаса, потому что это не актер. Это тот… тот мужчина из зеркала!
Дикими глазами оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что мы не на сцене! Эта комната – не декорации! Она настоящая, а лежащий на кровати мужчина собирается что-то сделать со мной!
Кричу и пытаюсь отползти от кровати, но за спиной у меня вырастает темная фигура. Плечи больно сжимают грубые руки, не давая мне сдвинуться.
– Алтарь! Живо! – хрипит мужчина на кровати.
– Руку! – переводит на меня злой взгляд, когда ему подносят круглый камень размером с волейбольный мяч. Краем помутившегося от страха сознания замечаю выгравированные на нем странные, мерцающие алым знаки.
Держащий меня мужчина наклоняется и затянутыми в перчатку пальцами сдавливает запястье.
Я снова начинаю кричать. Дергаюсь и пытаюсь вырваться руку из захвата. Пинаю держащего меня мужчину, радуясь, что на ногах не туфельки, а тяжелые солдатские ботинки – еще одна авангардная задумка Владика, за которую я сейчас благодарна.
– Да стукни ты ее! – хрипит тот, на постели, и в ту же секунду в голову мне врезается снаряд.
Ба-бах! Внутри черепа взрыв, и я очень явственно вижу летящие из моих глаз искры. Тупо рассматриваю их, удивляясь, какие они яркие. Затем резкая боль в запястье, и сквозь свое шипение и звон в ушах слышу голос мужчины из зеркала:
– Называю тебя, Аделаида Звезда, своей женой. Отныне ты Аделаида эр Счастхар… и после моей смерти ты… – мужчина страшно закашливается и замолкает.
Кто-то тревожно восклицает:
– Скорее, мой лорд! Призывайте клятву, пока не испарилась ее кровь…
Голоса сливаются в невнятное бормотание. Звон в голове усиливается, превращаясь в набат. Искры перед глазами собираются в пламя, и сквозь творящийся кошмар прорывается восклицание:
– Успел!
Другой голос после паузы добавляет:
– И помер!
Меня подцепляют за подмышки, тянут вверх:
– Вставайте, мадам, и надевайте вдовьи одежды – ваш муж умер.
 
Глава 3. Жизнь – большая ловушка, состоящая из мелких. Если прислушаться, можно услышать, как они щелкают, захлопываясь
 
 Генерал Ардар эр Драгхар 
– Ну что? Что сказал наш прекрасный король Пакрисий? Как отреагировал, узнав, что ты не женишься на его доченьке? – Седрик растягивает в ухмылке широкий рот, но в черных глазах мелькает тщательно скрываемое беспокойство.
Соскакивает с подоконника, где сидел, дожидаясь, пока я выйду из аудиенц-зала. Чуть не вприпрыжку бежит за мной, заглядывая то в мое лицо, то в декольте придворных дам, приседающих передо мною в реверансах.
– Я не сказал ему, что не женюсь. Я сообщил, что возникли трудности.
– Не придирайся к словам, мой славный генерал. Я сгораю от волнения. Рассказывай, умоляю! – Седрик картинно прикладывает руку к сердцу.
– Тебе дословно или достаточно передать общий смысл?
– Думаю, второе. Все равно, с твоей способностью мгновенно забывать несущественное, дословно ты ничего не воспроизведешь. Только все переврешь и запутаешь меня.
– Когда такое было, чтобы я забывал? Приведи пример.
– Да, пожалуйста! С тобой только что поздоровалась графиня Лупская. Готов спорить на новенькую сбрую своего коня, что ты даже ее лицо не вспомнил, не то что имя!
– Это ты про блондинку в голубом, которая только что прошла мимо?
– Неужели ты ее заметил? – Седрик закатывает глаза к лепному потолку коридора. – Чудо!
– Заметил. Только зачем мне ее имя или лицо? – пожимаю плечами. – Мне достаточно помнить, что у нее кривые ноги и вялая грудь, чтобы больше не отвечать на ее приветствия. Еще у нее муж, равнодушный к похождениям жены, и она жеманно хихикает, когда ставишь ее в новую позу. Так что я прекрасно помню все, что мне нужно.
– Вялая грудь… – с сожалением тянет Седрик, глядя вслед вышеупомянутой даме. – Какое разочарование! А посмотришь на ее декольте и кажется – ого, какие арбузики! Крепенькие, крупненькие… как они это делают, а? Так ловко вводят в заблуждение… – оруженосец надолго замолкает. Видимо, пытается осознать размеры женского коварства в общем, и графини Лупской в частности.
Пользуясь передышкой в его болтовне, обдумываю, с чего начать поиски этой самой Аделаиды. Ну что за имя?! Я бы так и домашнюю виверну не назвал, а тут женщина…
Наверняка, убогая, которую Люстин эр Счастхар подобрал в какой-нибудь Прорвой забытой глуши. Не помню, чтобы у него хоть раз в любовницах были нормальные женщины. Главное, где ее сейчас искать, эту… тьфу, Аделаиду?
– Так что сказал наш прекрасный Пакрисий? И какие выводы ты сделал из вашей беседы? – Седрик, похоже, пережил свое разочарование в женщинах и снова готов совать свой лисий нос во все щели.
– Давай, я перескажу дословно? А ты сам сделаешь нужные выводы?
Сворачиваю в коридор, ведущий в малое крыло замка, где всегда размещаюсь, когда живу в столице. Седрик, пропустивший этот момент, успевает уйти метров на тридцать вперед. Лишь за следующим поворотом обнаружив, что рядом с ним никого, спохватывается и догоняет меня.
– Так вот, – говорю, чуть усмехаясь на его обиженно выпяченную губу, – королем сказано было следующее: «Я услышал тебя, эр Драгхар. Но это не значит, что понял и принял твой поступок».
– Ну, это ожидаемо. Его любимые слова, – Седрик глубокомысленно кивает. – Что дальше?
– Дальше мой ответ: «Я понимаю, мой король», – и легкий наклон головы, обозначающий положенную почтительность.
– Красавчик! Не зря я старался! Все-таки научил тебя правильные чувства демонстрировать! – восхищается Седрик. – А дальше?
– А дальше все, что ты вчера предполагал. Обещание отобрать мои земли, дома и деньги. Запереть Оливию в монастыре…
– Я же говорил, что он протянет руки к нашему нежному цветочку! – возмущенно перебивает меня Седрик. – Ну а потом?
– Потом, у меня есть три месяца, чтобы найти эту бабу и развестись с ней…
– А развестись с ней невозможно, потому что брак магический! – перебивает меня гнусавый голос. Из-за колонны выступает высокая, тощая фигура, облаченная во все черное. Первый советник Его Величества, барон Маскис Пренчир.
– Ты что-то хотел, Пренчир? Или просто вылез мне под ноги из подвала, где общался со своими хвостатыми, пищащими, вонючими родственниками? – спрашиваю, на миг приостановившись.
– Хотел сказать, что лучше для тебя сразу отказаться от брака с Анастеей! – советник оскаливается в подобии улыбки, становясь еще больше похожим на крысу. – Она не для тебя, генерал Чудовище!
– Все сказал?! – спрашиваю, глядя в его отвратительные глаза: один огромный, навыкате, голубого цвета, второй черный, похожий на сушеный чернослив. Так причудливо в нем соединилась темная магия матери и воздушная – отца.
– Не все. Обещаю, что за это я уговорю Его Величество не трогать твою сестру. И даже оставить ей домик где-нибудь в глуши, чтобы она там жила, пока ты будешь подыхать на границе с Прорвой.
  
Поднимаю руку и тяну к горлу советника. Он бледнеет, пытается отступить, но натыкается на успевшего зайти ему за спину Седрика.
– Ты не посмеешь! – вскрикивает Пренчир, сверкая глазами. Поднимает руку, пытаясь сплести какое-то заклинание, и не успевает: моя рука уже сжимает его шею.