Мир приключений 1988 г.

На самой большой площади Городища уже собралось с полсотни парианских малышей. Муно, держа за руку Анжелу, с трудом продирался сквозь них. Посреди площади, на возвышении, их дожидалась старая парианка. Ее маленькие оплывшие глазки недовольно поблескивали. Ей было, наверное, лет 600–700, потому что кожа ее потрескалась и свисала складками.
— Сегодня ты заставил нас ждать, — строго сказала она Муно.
  
Анжела покорно заняла свое место на возвышении. Старая парианка, вооружившись блестящим прутиком, срезанным с пиру, подошла к ней.
— Итак, дети, хорошо ли вы усвоили прошлое смотрилище? — громко спросила она.
— Хорошо! — послышалось с разных сторон.
— Так давайте вместе повторим. Готовы?
— Готовы! — хором отозвались длиннохвостые малыши.
— Что это такое? — спросила парианка, указывая прутиком на Анжелу.
— Неведомое существо, — дружно ответили ей.
— Правильно, — одобрительно кивнула парианка, и отвислая кожа на ее шее заколыхалась.
— А кто мне расскажет подробнее об этом странном существе?
— Можно, я? — промурлыкала хорошенькая парианочка, поднимаясь на возвышение.
Она подошла совсем близко к Анжеле и стала внимательно изучать ее, будто повторяла про себя заученный урок. Анжела не менее внимательно глядела на малышку. Ее ухоженная, нежно-голубая кожа лоснилась под лучами Пария, а на гладкой, длинной, изящно изогнутой шее красовалась розовая ленточка, вернее, полоска коры с розового дерева мунго, которое росло в труднодоступных местах, на отвесных склонах скал.
Малышка казалась Анжеле такой хорошенькой, наверное, потому, что у нее были маленькие, по сравнению с остальными, аккуратные ноздри и ярко-зеленые, как звезды Париануса, глаза.
— Ну, Лула, наше внимание отдано тебе… — Старая парианка протянула ей прутик.
Лула, держа в одной руке прутик, другой погладила Анжелу по волосам и потихоньку ото всех сунула ей в рот маленький, но очень вкусный плод мунго, специально припрятанный для такого случая в перепонках между пальцами.
— Перед нами, — звонко пропела Лула, — совершенно необычный вид живого существа. Оно не похоже ни на одно из обитателей нашей планеты. У него…
— У нее, — поправила старая парианка.
— У нее короткая шея, две ноги и две руки, как у нас. Но почему-то отсутствуют перепонки между пальцами рук и ног… А еще у него… у нее нет хвоста. — Подумав, Лула добавила: — Бедное животное, ей, наверное, очень неудобно.
— Достаточно, — сказала старая парианка. — Ты хорошо подготовилась. Вернись на свое место… Кто продолжит?
Вызвался другой малыш, с лукавым, задиристым выражением лица. Над его верхней губой виднелся свежий шрам — след недавних сражений с каким-нибудь забиякой вроде него.
— Наше внимание с тобой, Тути.
Он взял прутик и ткнул им в грудь Анжеле.
— На животном мы видим остатки незнакомой коры, очень тонкой и мягкой. У нас деревья с такой корой не растут.
Анжела стыдливо одернула то, что некогда было платьем, а сейчас грязными, бесформенными лоскутами свисало с плеч, едва прикрывая бедра.
— Осторожно, ты поцарапаешь ее, — предостерегла старая парианка. — Дальше?
— На верхней части головы сохранились остатки шерстяного покрова необычной длины. Если существо прежде было покрыто шерстью, то куда она девалась? На этот вопрос мы не можем найти ответа. Но мы знаем: если имеются остатки шерсти, оно принадлежит к низшим видам живых существ — к диким зверям или к домашним животным. Оно легко поддается дрессировке — значит, это домашнее животное.
— Правильно. Иди на место… Кто мне скажет, чем питается неведомое существо?
— Чем попало, — выкрикнул кто-то.
— Как надо правильно ответить? — строго одернула старая парианка.
— Существо всеядно, — громко отчеканила Лула.
— Правильно, Лула. Поди сюда.
Лула с готовностью поднялась на возвышение.
— За хорошие ответы Лула заслужила вторую ленточку, — торжественно сказала парианка, завязывая на шее Лулы еще одну полоску розовой коры. — А каков возраст данного вида?
— Можно, я? — попросила Лула, едва успев вернуться на место.
— Нет, с тебя на сегодня хватит. Пусть и другие подумают.
Но желающих ответить не нашлось, и старая парианка сама ответила на свой вопрос.
— Данному неведомому существу по нашим подсчетам около ста двадцати лет, то есть оно немногим старше вас, дети.
* * *
Вечером, когда оранжевый Парий скрылся за скалами и Парианус окутался тьмой, когда Муно и его родители дружно сопели на своих лежанках, завернувшись в листья пиру, Анжела лежала без сна. В углу жилища, прямо на полу, для нее был расстелен свежий лист пиру. Ее хозяева считали, что «неведомой зверушке» не обязательно укрываться на ночь, и не стелили ей второй лист. Поэтому Анжеле приходилось сворачиваться калачиком, чтобы не замерзнуть.
Сквозь овальное отверстие в потолке жилища виднелось темно-фиолетовое небо с точечками зеленых звезд.
Анжела смотрела на небо сквозь отверстие в потолке и плакала.
Где сейчас ее мама и папа? Почему они не ищут ее?! Неужели они поверили, что она погибла?… Анжела понимала, что напрасно винит родителей. Ведь стена остроконечных скал непроходима. Только такой неутомимый и сверхвыносливый путешественник, как отец Муно, мог перейти через эту стену. Во всем Городище едва ли найдется другой такой смельчак.
Бедные папа и мама! Бедные переселенцы! Они наверняка продолжают мерзнуть и голодать по ту сторону стены, не подозревая, что здесь, совсем близко от них, тепло и множество вкусных сочных плодов. А она вот уже тридцать парианских лет живет в Городище среди хвостатых, длинношеих, толстогубых париан, изображая из себя ручную собачонку. Да еще работает живым экспонатом.
Сквозь отверстие в потолке заглянул ночной Сеан, залив жилище бледно-розовым светом. Анжела ждала его появления. Приподнявшись на локте, посмотрела на спящего Муно. Он лежал на спине — верхний лист съехал с округлого, смешно блестевшего под Сеаном живота. Его плюшевые, мясистые губы вздрагивали.
«Как хорошо, что сегодня он не болтает во сне», — подумала Анжела. Она всегда немного побаивалась ночных бормотаний Муно.
А мысли снова и снова возвращались в далекое прошлое, которое теперь казалось особенно дорогим и желанным, потому что не было никакой надежды на возвращение.
Она вспоминала свою жизнь до злосчастного перелета. Свой дом, город, школу. Интересно, помнят ли ее подруги? Наверное, все они сильно выросли и повзрослели…
Анжела представила себе школьный урок, ни капельки не похожий на это нелепое смотрилище. Там, на Земле, они проводили занятия в ярко освещенном, просторном зале, три стены которого были стеклянные, а четвертую занимал огромный экран.
Видеоурок проводил механический учитель-диктор, комментировавший изображение на экране, формулы, уравнения. На уроке литературы, например, ребята просматривали экранизацию литературного произведения, а на уроках ботаники совершали кинопутешествия на природу. Особенно любила Анжела уроки истории, на которых можно было просмотреть прошлое родной планеты, начало космической эры, первые путешествия в чужие миры и многое другое.
Стереоскопическое изображение в сочетании со стереозвуком создавало иллюзию присутствия в любом процессе, происходившем на экране. Уроки проходили до того интересно, что в школе не было ни одного неуспевающего.
После уроков они играли в школьном саду. Младшие забирались на всевозможные аттракционы; те, что постарше, ухаживали за цветами и деревьями, кормили и дрессировали животных в маленьком пришкольном зоопарке. Анжеле с грустью вспомнился забавный кенгуренок, с которым они носились наперегонки по школьной лужайке. Он чем-то напоминал париан… Вспомнился ей и шустрый, веселый дельфин Темка, полновластный хозяин школьного бассейна, любимец всей школы.
  
По щекам Анжелы извилистыми ручейками стекали слезы. Она пыталась представить себе, чем сейчас заняты ее подруги. Например, Эльза — самая любимая из всех. Наверное, сидит в книголектории, где они обычно заказывали одну книгу на двоих и прослушивали ее в наушники. Или в школьном театре, где можно послушать и посмотреть все, что угодно, — от органной музыки до кукольного театра. А может, теперь она бегает с другой подружкой в зал «развлекательных мелодий»?