Двойной подарок для нового босса (СИ)

— Посмотри, Инь и Янь нас к себе приглашают, — заговорщицким шепотом сообщает Прохоров, почти свернувший шею, разглядывая соседний столик.
Девушки уже откровенно заигрывают с нами. Брюнетка приподнимает бровь. Блондинка кивает, мол, пересаживайтесь, парни.
— Пойдем? — с воодушевлением откликается Алексей.
Думаю, что это все, конечно, чудесно, и в любой другой день я был бы не прочь составить красивым девушкам компанию. Тем более брюнетка так откровенно пожирает меня взглядом, что я, даже не смотря в ту сторону, чувствую эту волну интереса, исходящую от нее.
  
— Нет, я поеду, пожалуй. Собеседник из меня сегодня никудышный.
— Ну как знаешь, — усмехается Леша.
И мы прощаемся.
Вернувшись домой, я иду в душ, смывая стресс первого дня на новом месте. Тяжело не выходить на работу, тяжело носить на себя чужие любопытные взгляды. Каждый ведь думает о своем. Кто-то воодушевлен, кто-то зол, а кто-то напуган, как Марина.
Хотя нет, она не напугана, скорее, наша встреча застала ее врасплох.
Как и меня… Как и меня.
Переодевшись в спортивные брюки и футболку, я завариваю чай и иду за компьютер изучать документы клиники. Я, конечно, без высшего юридического образования, но все-таки рос в семье адвоката, так что разговоры о судебных делах были неотъемлемой частью семейных вечеров и темой тостов, что поднимали на любых праздниках.
Возле ног раздается писклявое «мяу». Это Дымок вылез непонятно откуда и рвется атаковать мою ногу.
— Иди сюда, мелкий разбойник, — усмехаюсь, поднимая его, и усаживаю к себе на колени.
Пушистый растягивается, словно, блин, растекается по сковородке, и начинает тарахтеть, пока я наглаживаю его и почесываю уши.
Одной рукой орудую мышкой, мотаю тексты бесконечных договоров.
Передо мной открыты контракты и финансовая отчетность, и я стараюсь сосредоточиться на цифрах, которые, казалось бы, должны быть простыми. Но мысли о Марине и ее коротко брошенной фразе «Извини, мне пора. Опаздываю» отвлекают меня. 
Опаздываю? Куда опаздываю? К кому?
Ей есть куда спешить?
С чего я взял, что у Марины никого нет. Она может быть глубоко замужем и с детьми.
А завтра она вообще придет на работу?
Что если решит сбежать? Уволиться?
Хотя с чего ей бежать и увольняться?
Нам все-таки надо поговорить, чтобы работать спокойно.
Чувствуется какая-то недосказанность. Я все эти годы ее ощущал, но думал, что казалось. А оно не казалось. Оно на самом деле так и было.
Я делаю глубокий вдох и снова возвращаюсь к работе.
Так, здесь нужно уточнить, а вот тут — пересмотреть условия, — стараюсь не упустить ничего важного.
Задумавшись, отвожу взгляд в сторону. И смотрю на маленькую куколку, которая лежит на столе рядом с диваном. И как раньше ее не заметил?
Выпрямляюсь, потягиваюсь, снимаю Дымка с колен, перекладываю на диван. Мелкий выражает недовольство коротким «мяу».
Это куклу накануне забыла девочка Злата. Ее светлые волосы торчат забавными спиральками в разные стороны, а глазки, кажется, смотрят на меня с ожиданием, что я возьму ее и отнесу хозяйке.
Она, наверное, ищет подружку.
Решив отвлечься, я беру куклу, хватаю ключи и выхожу из квартиры. Спускаюсь на несколько этажей вниз и замираю у двери квартиры близнецов.
Жму на звонок и ожидаю, что дверь мне откроет их мать.
Но… в этот раз меня ждет потрясение.
Дверь мне открывает совсем другая девушка. Не та худощавая девчонка, которую я видел с детьми. А та, которую я меньше всего ожидаю здесь увидеть.
— Сергей… — ахает она в шоке распахивая глаза.
— Марина? — хмурюсь. Не понимаю, что она делает здесь, и где мать близнецов. — А где… 
Оглядываюсь, не перепутал ли квартиру. А в этот момент бандит с дерзкой девчонкой выглядывают из-за юбки их… матери?
— Дядя Селгей! 
— Это у него Дымок живет, мам! Мы будем его навещать!
— Мам? — переспрашиваю я. — А где другая...
— Наша няня? — подает голос пацан.
Няня, значит.
— О, моя кукла!
— А можно мы пойдем иглать с Дымком плямо сейчас?
— Нет, — отрезает Марина, которая только отошла от потрясения.
В домашней одежде, а не медицинской робе она выглядят иначе.
Мягче. Моложе.
Привычнее.
И еще испуганнее, чем днем.
Что за ерунда? Почему она так трясется? Это из-за меня? Но по какой причине?
Я пристально наблюдаю за мелкими бандитами, которых Марина разгоняет по комнатам с очень странным выражением лица, и до меня вдруг доходит, почему близнецы показались мне такими знакомыми.
Они похожи на меня маленького на детских фотографиях, где мои волосы были гораздо светлее, чем сейчас. 
— Ты вернул игрушку, теперь можешь уходить. Встретимся завтра на работе и продолжим общаться, как будто мы друг с другом не…
— Сколько, говоришь, этим двоим лет? — спрашиваю, сощурив глаза, и сразу вижу проступивший на ее лице испуг.
— Я не говорила.
— Марин, они что… мои?
  
Глава 7
 
Марина 
— Марин, они что… мои?
Вот и думай, что мужчины слепые и ничего по жизни не замечают. Значит, когда новое платье купишь или стрижку сделаешь, они смотрят сквозь тебя, а тут… что у Сергея за третий глаз внезапно открылся, что он вдруг в корень стал зрить?
Три секунды на промедление значат катастрофически много во вселенной главврача Руднева. Он щурит глаза. Сжимает в прямую линию губы. Выжидающе смотрит.
— Марина, — звучит на тон тише и строже при этом. Настойчиво и требовательно. 
— Двадцать пять лет уже Марина, — отбрыкиваюсь я. 
Я не могу говорить обо всем этом на пороге квартиры, когда нас, возможно, еще и соседи подслушивают!
Отступаю на шаг в квартиру, пытаюсь закрыть дверь, даже если с пальцами Сергея — он уже все равно не просто хирург, а в большие люди метит, собираясь выкупить клинику. Ну это если, конечно, девочки правы, а то их сплетни пополам делить надо.
Не тут-то было.
Сергей наваливается всем весом на дверь, не давая ее захлопнуть. Отпрыгнуть назад приходится мне. И вот уже он — большой, высокий, занимающий в ширину едва ли не весь коридор, стоит у нас дома. 
— Дядя Селгей будет с нами уз-синать? — болтает Данечка у меня за спиной. 
Взгляд Руднева в тот же миг прыгает мне за спину. И удивительно преображается. Складка между бровями разглаживается. Уголки губ подпрыгивают. Даже глаза будто бы по-особенному блестят. 
Я вижу, как он смотрит на Даню и догадываюсь, о чем думает. Решаю давить на жалость, чтобы не устраивать сцен при детях.
— Пожалуйста, давай не сейчас. Не время и не место, — шепчу я судорожно. — Завтра. Я заступаю буду на смене. Обещаю, что поговорю с тобой обо всем завтра. Прошу тебя. 
Мой голос — чистая мольба. Искренняя. 
Сергей не смотрит на меня, но я вижу, как сжимает челюсть, и отчетливо проступают скулы на его лице. Желваки ходят. Он переваривает мою просьбу. Пытается, по крайней мере, переварить. Взгляд от Данечки не может оторвать. И я знаю, что он видит — свою маленькую милую копию. 
— Буду. Ужинать, — начинает говорить Руднев, и я прикрываю глаза, пытаясь унять подступающую панику. — Но не сегодня.
Выдыхаю со свистом.
Даня что-то бормочет недовольное, но слова летят мимо ушей. Зато отчетливо слышат шорох шагов, щелчок замка и… Когда я открываю глаза, Сергея уже нет. Он исчезает, будто сон поутру. И я пока еще не знаю — хороший это был сон, вещий или… самый настоящий кошмар.
***
— Марин, тебя Руднев вызывает, — не скрывая зависти в голосе, сообщает Виолетта.
— Меня в процедурной…
— Он сказал, это срочно. Чтобы бросила все дела и к нему шла. Не успел зайти — уже Лебедеву ему подавай, — ворчит себе под нос. — Я буду виновата, если ему ждать придется, так что давай-ка ты прямо сейчас…
  
Она отбирает у меня стопку документов и ждет, пока я направлюсь в крыло администрации. Черт.