Мой любимый хулиган (СИ)

— Я — его брат.
— Ничего сделать не могу. Договаривайтесь с ним сами. Часы посещения с двенадцати до четырех дня в будние дни.
Отходит. Переговаривается с напарником, а я сжимаю кулаки.
Какого черта, Тим⁈
Со всей дури луплю ладонью по воротам, на что охранники срываются с места. Поднимаю руки вверх и с улыбочкой идиота отхожу к другу.
— Я ж говорил.
— Пророк Моисей, — скалюсь, договариваясь с разумом, что на этот раз чудить не стану, но чувство самосохранения напрочь отбито, и я уже скольжу взглядом по периметру, выискивая брешь.
  
— Ром, — прочухивает сходу мой настрой Клемёнов, — давай без экшенов просто поедем домой.
— Боюсь, не получится, дружище, — улыбаюсь, киваю ему на тачку. — Сейчас встряхнем улей.
— У меня аллергия на укусы пчел.
— А у меня есть антидот.
— Это меня и настораживает.
Усмехаюсь.
— Прыгай на сиденье. Раскрасим их боевые будни.
  
13. Вот так прием
 
Роман
— Всё-таки доброта меня погубит, — ворчит Саня, прыгая следом за мной через ограждение.
Толку от охраны ноль. Может потому что никто не пробовал сюда проникнуть обходными путями, а может из-за лени сотрудников. Кто ж знает? Мне лично на руку, что нет обхода территории, и мы с Клемёновым удачно приземляемся в парковой зоне. Плотно растущие деревья скрывают наши обнаглевшие тела. Сжав челюсти, осматриваю местность. Жаль, что нет карты. Поисковик не выдает. Я сюда двигался со слов Андреевича.
Запрятали моего брата. Хоть собак-ищеек бери.
— Не ворчи, как старик. Лучше посматривай, чтобы нас не засекли.
Иду вперед. Под ногами шуршат листья. Белые кроссовки тут же покрываются слоем пыли. Блеск!
Обязательно поблагодарю Тима за предоставленные приключения.
— Нет, ты мне объясни, Ром, — продолжает Клемёнов, шагая за мной, — какого черта мы сюда залезли? Дождись, когда приедет домой, и поговорите.
Если бы все было так просто!
Младший братец у нас характер показывает. Очень «вовремя».
— Я сейчас хочу поговорить, а не потом.
— Семейка, — качает головой. — Хотя… И у нас не лучше. Куда дальше?
Выходим на тропинку. Вдалеке виднеется просвет и часть здания. Интуитивно двигаюсь в этом направлении.
— Когда поймают, что делать будем?
— У тебя много вариантов? — усмехаюсь.
От адреналина вены скручивает. Давненько так не чудили. Обычно вытворяли дичь с Тимохой, а тут…
— Мне косячить нельзя, Ромыч. Батя итак последнее китайское выписал. Думаю, после него последует что-то серьезнее блока кредитки.
— Например?
— Не знаю, — пожимает плечами, останавливаясь рядом. — Он как-то грозил меня к бабке в деревню отправить на исправление.
— Не так уж и страшно. На доярок полюбуешься.
— Ха-ха, мне девчонок и здесь хватает, а в глубинке они древние и тупые.
— Проверял?
— Земля слухами полнится.
Выходим на открытое пространство. Впереди здание. Около него спортивная площадка. На турниках группа парней. Среди них узнаю знакомую фигуру. Тим наяривает под аплодисменты.
— А вы, как на подбор, — хмыкает Саня.
Вопросительно поднимаю бровь.
— Лишь бы понтануться.
Пожимаю плечами. Я не специально. Это заводские настройки. В большинстве случаев я сначала делаю, а после думаю, но не страдаю от принятых решений, считая себя правым.
Наплевав на то, что нас явно рассекретят, шагаю к спортплощадке. Неподалеку затихают девчонки. Троица, которая пялится на парней. Видимо, не хватает внимания и дозы тестостерона. Усмехаюсь. Братец-то в малине.
Парни расходятся, заметив меня, а вот Тим не спешит радоваться. С угрюмым видом спрыгивает с турника и разминает шею. Взгляд далек от дружелюбного.
— Чего тебе? — сдержанно проявляет агрессивный настрой.
Весь взмок от упорной работы на снарядах.
— Нам нужно поговорить.
— Мне нет, — отворачивается.
Дергаю его за рукав футболки, разворачиваю к себе лицом, но неожиданно получаю кулаком по носу. От неожиданного братского хука ловлю звездочки глазами.
— Вот так прием, — скалится позади Клемёнов. — Озверел что ли, Тим?
Стискиваю пальцами переносицу, пытаясь поймать фокус. Тимоха — давно не маленький мальчик, и бьет со всей дури.
— Сказал же, не хочу видеть. Или еще раз объяснить? — сжимает кулаки, а я выпрямляюсь.
— Готовься к беседе, братишка, — криво улыбаюсь. — Она обещает быть долгой.
  
14. Выгонять дурь
 
Роман
— Всего хорошего, Валентин Александрович! — с улыбкой выходит из кабинета Мирон, жмет руку мужичку в костюме и поворачивается ко мне.
Хмурится.
Выглядит, как офисная крыса. Волосы зализаны назад. Пиджачок сидит, как влитой. Взгляд цепкий. Сконцентрирован на решении поставленных задач. Отец его полностью перекроил. Если когда-то в его голове мелькали бунтарские мысли, то сейчас там лишь цифры и схемы по выведению компании на новый уровень развития.
— Пойдем, — командует.
Спрыгиваю с подоконника и следую за ним на выход из злачного заведения, где учится наш младшенький. Разговор с ним был эпичным и, к сожалению, безрезультатным. Зато последствия ощущаются — правой стороной лица теперь можно улицы освещать. Жесткий удар у Тима. Я слегка отстаю.
— Ты мне скажи, Ром, — оживает, стоит только оказаться на улице, где на нас глазеют любопытные ученики. — Какого черта ты сюда поперся?
— Надо было, — запихиваю руки в карманы джинсов.
Еще бы я ему не отчитывался!
— Надо было, — усмехается, скашивая на меня взгляд, — ты хоть понимаешь, что тебе отец устроит, когда узнает?
— А он узнает?
После драки с Тимохой я не слишком надеюсь на братскую солидарность, но все же…
Мирон улыбается. Мы проходим мимо поста охраны возле ворот. Скалятся идиоты, будто перед ними цирковая обезьянка пробегает. Сжимаю кулаки и челюсти. Да, мне не хватило! Подавленная злость курсирует по кругу и не находит выхода. А еще мне не дает покоя вопрос, почему брат так со мной? Из-за ужина, который я пропустил?
Мир игнорирует. Останавливается около своего джипа, а я хмурюсь. Моей детки нет. Клемёнова тоже. Чудеса.
Старший скидывает с себя пиджак, открывает дверь и кидает его на задние сиденья. Закатывает рукава и расстегивает рубашку сверху.
— Махыч устроим? — криво улыбаюсь, когда он поворачивается ко мне.
Ему бы на ринг. Рослый. Каждый день по вечерам зависает в зале, прокачивая пресс. Девчонкам нравится рельефное тело. Вот только Мирон на них не смотрит. Все время проводит за компьютером и в переговорной. Работяга.
— Что вы не поделили?
Молчу. Зрительно показываю ответ.
Вздыхает, стискивая переносицу пальцами. У меня от его движений фантомные боли, а может и настоящие. Мышцы расслабляются и ноют.
— И деретесь дружно, и молчите. Молодцы, — качает головой. — О твоей вылазке отец не узнает. Скажи спасибо другу.
— Где он?
И моя тачка!
— Отгонит спорткар к дому, — Мирон кивает на открытую дверь джипа. — А ты со мной. Прыгай.
— Куда?
— Выгонять дурь.
Обходит машину, садится за руль.
Стою на месте, тяну в легкие кислород и дергаю ручку передней пассажирской. Заблокировано.
— На задние, — вполне серьезно произносит брат.
— Издеваешься? Я тебе че, пятилетка?
Поднимает одну бровь. Не комментирует.
— Да, ладно… Мир, не смешно.
— Мне и не до смеха, Ромыч. Садись назад и погнали. Не хочешь, звоню отцу, и пусть он с тобой разбирается.
Скрипя зубами, прыгаю назад.
— Скажи хоть, куда едем, чего ждать?
— Мне мебель привезли.
— Отмечать будем?
— Ха, — скашивает взгляд в зеркало заднего вида. — Собирать, Ромыч, и не мы, а ты.
    
15. Брюхом вверх
 
В прошлом году наша школа прошла абгрейд по всем фронтам. Теперь у нас уроки физкультуры часто проходят в бассейне, и учебники с прочими необходимыми для учебы принадлежностями лежат в шкафчиках, от которых есть ключики. Директриса решила сделать все под европейский лад. Даже команду черлидерш собрали. Именно в ней звездит Мартыненко. Самое ужасное, что там же состоит и Кротовская с подружками.