Фанат. Мой 2007-й (СИ)
Вычислить подставных было тяжело, но мы справлялись. Стоя всей фирмой на подходе к стадиону, мы взглядом сканировали толпу. Под подозрение попадали буквально все ребята нашего возраста, что собирались вместе больше, чем по двое.
— Кто такие?
— М-м-мы… Э-э-э… чо? А вы кто?
— Покажи билет.
— Это с какого хера⁈
— Покажи билет, тебе говорят, — в качестве главного контролёра выступал Лёня. Отказывать человеку его комплекции было как-то неловко.
Если билет оказывался на гостевую трибуну, то в таком случае мы вежливо извинялись и желали орехово-зуевским ребятам хорошего дня и приятного просмотра. Ребята в свою очередь охреневали от абсурда происходящего, шли дальше, озирались на нас, о чём-то оживлённо беседовали между собой, а под конец некоторые даже махали нам рукой, мол, молодцы.
Должно быть, мы производили на них впечатление дружинников. Фейр-плей, безопасность, все дела.
Но то лишь с гостями. Со своими было куда сложнее и жёстче. Остановив очередную компанию, мы по нашей же собственной толпе быстро пробивали — кто такие, откуда, с кем знакомы и так далее. Большая деревня всё же. Если человека узнавал кто-то из наших, и при этом брал на себя риски поручиться — его пропускали дальше.
Ну а если нет… начинался шмон.
Тут-то засланные казачки себя и выдавали. Всё-таки пятьсот баксов — это пятьсот баксов, — хотя может статься так, что Борович только для меня такие эксклюзивные условия выкатил, верно? Не суть. Агрессивные и охочие до денег господа маргиналы без раздумий начинали пихаться, толкаться или вообще сразу же лезли в драку.
Они-то думали, что стоит им прорваться сквозь нас на стадион и миссия будет выполнена, да только хрен там плавал. Едва завидев начинающийся кипишь, из припаркованных рядом со стадионом ничем непримечательных тонированных машинок выпрыгивали господа милиционеры.
Договориться с ними тоже было своего рода квестом, но тут опять на язык просится сентенция про «большую деревню». У живущих на районе с самого рождения пацанов как минимум через два рукопожатия обязаны были быть знакомые в органах. Брат, друг, знакомый отца, сосед по лестничной клетке.
А им, — органам, — за беспорядки во время футбольного матча точно так же настучали бы по шапке. Так что лучше поверить и перебдеть, чем… ну понятно, короче говоря.
Драку разнимали, подозрительных граждан заламывали и обыскивали уже в принудительном порядке. У кого-то с собой оказывался кастет, у кого-то фаер, а у кого-то нож. А парочка особо отбитых персонажей пыталась пронести на трибуны обрезок трубы и бейсбольную биту.
Черти…
Ну а теперь следим за руками!
Попытка протащить холодное оружие на стадион — 222-я статья УК РФ, подразумевающая реальные сроки лишения свободы от трёх месяцев и вплоть до двух лет. Ей милиционеры пугали задержанных изначально. Хорошо пугали, убедительно, так как умеют только они.
Но если им попадался кто-то особо прошаренный, кто начинал спорить насчёт того, что именно подпадает или не подпадает под определение «холодного оружия», в игру вступала административная статья. «Нарушение правил поведения зрителей при проведении официальных спортивных соревнований», что грозила арестом на пятнадцать суток и штрафом в тысячу рублей.
И вот её-то господа милиционеры могли совершенно обоснованно впаять каждому из задержанных, при этом не нарушив закон и не поссорившись с собственной совестью.
Но этого можно избежать!
Как?
Да легко!
— Здравствуйте, меня зовут Екатерина Кусакова, я веду свой репортаж из подмосковных Мытищ, где в преддверии матча «Торпедо-Мытищи» против Орехово-Зуевского «Знамя Труда» происходят действительно странные вещи. Местными органами правопорядка было задержано вот уже порядка пятидесяти молодых людей, — цифру Катька, понятное дело, завышала специально, для масштабности, — которые пытались попасть на стадион с одной-единственной целью. Чтобы устроить массовые беспорядки с возможными человеческими жертвами. С дозволения наших доблестных сотрудников, мне удалось побеседовать со многими из задержанных…
Как же хороша была Катюха в этом пиджаке, в этой юбке и с этой тугой дулей волос! Ну прямо загляденье! Каюсь, из-за этого я запорол целую кучу дублей — отвлекался на ноги девушки и заваливал горизонт.
Да, камера была наша. И микрофоны. И всё-всё-всё остальное. О том, что мы предоставим телеканалам информационную бомбу на блюдечке с каёмочкой мы предупредили их заранее, но никакого бюджета под это дело не получили.
А оно и логично: вы кто такие? Сначала предоставьте.
— Здравствуйте, — Катя подходила к очередному бедолаге, что нервно курил рядом с отрядом милиции. — Скажите пожалуйста, какими мотивами вы руководствовались?
— Да нам… нам мужик какой-то денег обещал, — честно отвечали ребята, и это было главным условием, благодаря которому они могли отмазаться от административки. Да, пятьсот долларов жалко, но всё же лучше не присесть на пятнадцать суток, чем присесть.
— Какой-то мужик, — с улыбкой обращалась Катюха в камеру, а затем доставала фотографию Боровича. — Быть может вот этот?
— Да! Да-да! Он!
Кто-то узнавал по фотографии, а кто-то прямо говорил — «Яков Давидович». Экстренно отсняв двадцать таких вот эпизодов, мы вместе с Катей и камерой лосём побежали к ближайшему кафе. Слить файлы на ноутбук незабвенного Сергея Петровича, заархивировать, затем подключить к нему технологичное чудо в виде мобильного роутера, отправить куда надо и-и-и-и… и всё.
Господа телевизионщики смонтируют сами, а нам оставалось только ждать.
А хотя не совсем:
— Бегом-бегом-бегом! — и вновь как бешеные, мы с душой моей, Екатериной Дмитриевной, понеслись на стадион чтобы снять финальный кусок репортажа. И если нам крупно повезёт, то он тоже войдёт в репортаж. Во всяком случае, мне бы этого страсть как хотелось…
* * *14 апреля 2008-го
12:31
— Яков Дави-и-и-идыч! — директора «ММЗ» по очереди трясли руку дорогому гостю.
А тот появился на заключение сделки с опозданием в полчаса, и с самого порога материл местных таксистов.
— Да бросьте, Яков Давидович, мы готовы ждать вас сколько угодно. Присаживайтесь-присаживайтесь. Не желаете выпить?
— Желаю.
В кабинете фонило подобострастием. Метафорические языки директоров завода метафорически ласкали метафорическую задницу Боровича. Никто не понимал, почему господин застройщик так нервничает и куда спешит, а потому старались умаслить его. Но в ответ нарывались на лишь ещё большую спешку.
— Давайте уже подписывать!
— Минутку, все бумаги уже готовы…
— Быстрее!
— Яков Борович…
И тут… нет, не в самый последний момент. С хорошим таким запасом по времени, за которое Яков Давидович должен был подмахнуть не менее двадцати листов А4, в кабинет без стука ворвался человек. Человек, который не имел никакого отношения к сделке, и по идее не должен был здесь находиться.
— Самарин? Какого чёрта?
— Паш, ты не видишь, что у нас тут…
— Телевизор! Включите новости! Любые!
Павел Геннадьевич как будто с катушек слетел. Он орал о том, что завод совершает большую ошибку, и что документы ни в коем случае нельзя давать на подпись, и что человек сидящий прямо перед директорами мошенник.
И это, сказать по правде, интриговало. Павел Геннадьевич работал на заводе уже давно и зарекомендовал себя, как здравомыслящий и ответственный человек. И даже если он вдруг в одночасье захворал головой, из уважения к выслуге лет к нему стоило прислушаться.
В конце концов дошло до того, что Самарину не пришлось физически прорываться в кабинет, искать пульт и всячески барагозить. Телевизор включил кто-то из дирекции. И включил в самый интересный момент:
— … подозревается некто Яков Борович, владелец компании «СтройГарант», — вещала из новостной студии симпатичная ведущая. — А подробнее в репортаже нашего внештатного журналиста, Екатерины Кусаковой…