Фанат. Мой 2007-й (СИ)

— За Евро!
— За макулатуру!
— За нас!
И тут:
— ААА-АААА!!! — с кухни раздался истеричный вопль Прянишникова.
А следом сразу же звон битой посуды и, — что совсем нехарактерно, — скрежет. Громкий, противный, как будто гаражная железная дверь просела и теперь шкребётся о бетон. И вот кабы не последнее, можно было бы предположить, что Вадим испугался таракана или тупо о грязный нож порезался.
  
— Прянь, ты чо? — сработали рефлексы, и я сам не понял, как очутился на кухне.
Ну а дальше — шок.
Прямо на моих глазах кухонные шкафы отъезжали от стены, — именно они и скрежетали. Кухня распахивалась, как будто дверь в потайную комнату. А хотя… не «как будто», ведь так оно и есть. Ещё несколько секунд, и она открылась полностью.
Однако вместо льва-дегенерата из фильма про Нарнию за ней очутился человек из плоти и крови.
— Привет, ребят.
— Здрасьте, — выдохнул я, а Пряня отшатнулся и тоненько пискнул:
— Папа?
Как оказалось, кухня была установлена не впритык к стене. За ней была ещё одна тесная комнатушка шириной максимум с метр. На половину всего этого пространства стояла узенькая кровать, а напротив неё крохотный стол, стул и пузатый телек на опасно-хлипком кронштейне. То ли сторожка, а то ли тюремная камера.
И прямо посередь всего этого стоял Сергей Петрович Прянишников, родной отец нашего друга. Особых примет за ним не имелось, и потому я всегда помнил его как просто очень ухоженного сорокалетнего мужчину.
Но вот сейчас что-то пошло не так.
Взлохмаченный, с красными и будто бы заплаканными глазами, он походил на жертву затяжного корпоратива. Ослабленный галстук болтается на шее, рубашка подмышками потемнела от пятен пота, а штаны… штанов вообще нет! Вон они, на спинке стула висят. И диву даёшься, какие же у Прянишникова-старшего мохнатые ноги. Думается мне, что со всей шерсти Сергея Петровича можно свалять пару валенков не самого маленького размера.
— Пап? — явно ожидая хоть каких-то объяснений повторил Пряня.
— М-м-мда, — его отец неловко прокашлялся. — А я смотрю у тебя гости, Вадюш?
— Пап, в чём дело⁈
— Я… Я… Иди-ка сюда, — Сергей Петрович притянул сына поближе и на ухо спросил, можно ли нам всем доверять.
— Конечно, можно!
— Это хорошо, — Прянишников старший ещё раз подозрительно оглядел нас, но под конец отринул все сомнения. — Хорошо, когда хоть кому-то можно доверять.
— Да что случилось-то⁈
— Так уж вышло, что какое-то время я поживу вот здесь, — он обвёл рукой свою «камеру».
— У тебя проблемы?
— Проблемы? — Сергей Петрович хохотнул и присел на кровать. — Это не проблемы, Вадюш, это называется полный п****ц. На меня сегодня дело завели.
— Что⁈ Как⁈
— Вот так, — Прянишников-старший развёл руками, а затем тяжко вздохнул и уставился в точку. — Как знал, что нельзя соглашаться на назначение генеральным, — и снова усмехнулся. — Хищение, Вадюш. В особо крупных…
  
Глава 22
 
Нет повести печальнее на свете, чем повесть о подставленном гендире. Не в рифму, зато точно отражает суть.
Итак. В ту памятную ночь с 21 на 22 ноября мы заперлись в подвале и выслушали грустный рассказ Сергея Петровича о том, как высоко он взлетел и о том, как больно было падать. Под пиво — самое то.
Но по порядку: Прянишников работал в «ТехноПрогресс-Интеграция» с самого момента её основания, а потому болел за компанию и наивно полагал себя частью большой корпоративной семьи.
Какое-то время так оно, по всей видимости, и было, а потом учредители решили иначе.
Умные богатые дядьки строили свою Империю, поднимались всё выше, и выше, и выше и наконец вышли на уровень госзаказов. Точнее… по условиям 94-ФЗ для того, чтобы выйти на этот уровень не требовалось ничего, — все равны и всё прозрачно. Но на самом же деле этот закон был оперативно превращён в кормушку. Условия тендера прописывались таким образом, чтобы выиграть в нём могли только свои.
Утрировано, но: «в качестве исполнителя госзаказа необходима компания, системным администратором в которой будет работать человек с родимым пятном в форме наковальни на заднице, при этом обязательно рыбы по гороскопу».
Попробуй-ка такое выиграть, ага.
Короче! Как оно всё было? Сперва господа учредители провели Сергея Петровича за ручку от обычного торгового представителя до генерального директора. Для Прянишникова это было воплотившейся в жизнь сказкой, а для них буквально сказочным алиби. Мол, так и так, мы же вовсе не бомжа подставного на должность взяли, верно? Вот, смотрите-ка — работал человек. Много лет работал. Вот весь его карьерный путь на бумаге, вот фотографии с корпоративов за много лет, а вот несколько десятков человек, которые это дело без зазрения совести подтвердят.
И не соврут ведь ни разу! Хоть на полиграф сажай.
Дальше было назначение нового бухгалтера и вот тут… вот тут Прянишников что-то такое заподозрил. Однако выводы сделал совершенно неправильные. Он-то подумал, что один из учредосов пристроил ему под бок свою любовницу — огненно-рыжую мадам двадцати пяти лет отроду с какими-то нереально-длинными ногами.
— Вот, пацаны, — Сергей Петрович показал нам её фотографию. — Хороша, скажите?
— Пап! — покраснел Вадим. — Зачем ты её фоткал-то⁈ — а Марчелло присвистнул и сказал, что отныне оплодотворить её лицо — это цель всей его жизни.
И действительно! На мой вкус, Лариса Ивановна была ой как хороша. Настоящее достояние генофонда. Её внешность как бы сама собой подталкивала любого мужика к мысли о создании крепкого и красивого потомства.
Вот потому-то Прянишников и ошибся. Лариса была смазлива, молода и с его слов каталась на новеньком косоглазеньком E60, заработать на который к своему возрасту она бы просто-напросто не успела, и его явно подарили ей за какие-то заслуги.
А в овечьей шкуре тем временем притаился грёбаный волчара.
Тендер выигран, ура-ура! Прянишников берётся за настоящую работу и собирается выполнять госзаказ, а за его спиной тем временем все государственные бабки за его же поддельной подписью экстренно выводятся на фирмы-однодневки. Дальше фирмы пропадают, напоследок «в качестве благодарности» скинув Сергею Петровичу чуть баблеца на личный счёт, — о чём он узнаёт в самый последний момент, — и… да и всё, собственно говоря.
Виноват кто? Виноват гендир.
Лишь чудом Прянишников-старший разминулся с маски-шоу, которые залетали в офис «ТПИ». По какой-то счастливой случайности, именно в этот момент он решил проветриться и съездить за новым рабочим ноутбуком.
— Вы охренеете, ребят, — во всей этой безнадёге, Сергей Петрович старался уцепиться хоть за какую-то радость. — Сейчас покажу!
В два глотка осушив своё пиво, Прянишников спрыгнул с барного стула и побежал на кухню.
— Ща-ща! Ща покажу!
— Пап, надень штаны! — крикнул ему вдогонку Вадим, но тот не внял.
И уже через секунду вернулся с новеньким блестящим HP Pavillion, раскрыл его прямо перед нами, дождался загрузки, а потом…
— Смотрите!
С торжественностью Гудини, который в смирительной рубашке технично сваливает из молочного бидона, Сергей Петрович дважды тыкнул по экрану пальцем и открыл ворд.
— А? А⁈ Как вам такое⁈ Сенсорный экран! Будущее уже здесь, пацаны!
— Класс, — кивнул Гуляев. — А можно мне посмотреть?
— Бери, конечно.
— Пап, — вздохнул Прянишников. — А насчёт тайной комнаты ты не хочешь нам объяснить?
— Ах, это…
И пока Лёня лазал по ноутбуку, Сергей Петрович поведал нам ещё одну историю. Эту комнатушку он оборудовал не сам — она досталась ему по наследству от прежнего владельца помещения, организатора барабанной школы. Товарищ был очень странным, патлатым и ароматным хипарём. Ярый фанат «The Doors», который считал своим долгом в первые минуты знакомства процитировать Джима Мориссона, курил биди, топил за свободную любовь и искренне полагал, что за ним на кой-то хрен следит правительство. Вот он и оборудовал себе местечко, в котором собирался скрываться от ФСБ, ФБР, МИ-6 и Моссада.