За гранью закона. Тайна мертвых близнецов
– Александр Евгеньевич! – выпучивая и без того огромные, как у совы глаза, пронзительно завопил звонарь, – Александр Евгеньевич… там… там… на кладбище… – тыкая себе за спину, вдруг залепетал он, – там на кладбище покойник! – наконец выдохнул паренек и замолчал.
Александр тяжело вздохнул. Матвейка, числившийся звонарем при приходе из милости, был тем еще охламоном. Не отличаясь особенной сообразительностью, он, однако, являлся натурой крайне впечатлительной с невероятно тонкой для того индивида душевной организацией. Все и всегда с Матвейкой было не слава Богу. Однажды, к примеру, приняв забытый священником подрясник за привидение, мальчишка целую неделю рассказывал о контакте со сверхъестественной сущностью. Любому, кто оказывался в непосредственной близости от звонаря тот с огромным энтузиазмом излагал свою историю, по ходу повествования, обраставшую все большими деталями и подробностями. Так продолжалось, пока кто-то не нажаловался отцу Михаилу, а тот в свою очередь не провел воспитательную беседу с применением физических методов педагогического воздействия, попросту навешав Матвейке затрещин. Теперь же, видать, Матвейка скорее всего принял какого-то пьянчугу, прости Господи его грешную душу, за покойника. С этим он и примчался будоражить хрупкий покой Александра, по долгу службы ответственного за порядок на вверенной ему территории, к которой, собственно, церковное кладбище и относилось.
– Да будет тебе известно, Матвеюшка, – нарочно ласково отозвался Александр, едва сдерживая снисходительную улыбку, – кладбище – как раз-таки место специально для покойников и предназначенное, – делая глоток мерзкого на вкус напитка, поморщился Александр. – Очевидно, им там положено быть! – спокойно заметил он звонарю, – вот в зоопарке, к примеру, должны быть звери, а на погосте – покойнички…
– Да нет же, Александр Евгеньевич, не в могиле покойник, а на могиле! Свежий и не похороненный! Я на звонницу полез, колокола протереть от голубиного дерьм… то есть фекалия, глядь вниз, а там он – покойник! Лежит на могиле неподвижно, ей-Богу! – тут Матвей размашисто перекрестился, тем самым придавая своим словам значимости.
Александр медленно поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на звонаря. Да на могиле скорее всего просто заснувший маргинал, шарившийся по кладбищу в поисках поминальных стопок, а у страха, как говорится, просто глаза велики. Однако в любом случае заявление мальчишки проверить надо.
– Ну раз свежий, говоришь, то пошли искать неучтенного покойника, – со вздохом отозвался Александр и, накинув куртку, вышел из сторожки. Несчастный Матвейка, спотыкаясь, поплелся следом, указывая направление к неучтенному покойнику.
Идти им пришлось в самую вглубь раскидистого кладбища. Уже издалека Александр, понял, что заявление о трупе – не плод буйного воображения звонаря. На могиле и впрямь располагалось тело и что удивительно, женское.
– Вот ведь… Господи прости… – пробормотал Александр, находу доставая из кармана телефон и набирая номер полиции – 102.
Органы правопорядка прибыли довольно быстро и тут же приступили к изучению и места преступления, и объекта преступления. Когда спустя час несчастную жертву упаковали в черный пластиковый мешок и отправили на стол к судмедэксперту, к Александру подошел хмурый страж закона – моложавый худощавый парень с очень серьезным лицом и едва пробивающейся сединой в угольно-черных волосах.
– Лейтенант Холмогоров, – сухо представился он, демонстрируя удостоверение. – Тело вы обнаружили? – сдвинув брови к переносице, коротко спросил лейтенант, доставая из кармана потертой куртенки такой же потертый блокнот.
– Смолянинов Александр Евгеньевич, служба охраны объектов культурного наследия, – в свою очередь представился Александр и тоже показал удостоверение. – Нет, тело, к его большому сожалению, обнаружил звонарь Матвейка, – ответил Александр, – то есть Матвей Михайлович Тесаков, две тысячи шестого года рождения, состоит при приходе в должности звонаря, – пояснил Александр, кивая в сторону трясущегося, словно осенний лист на ветру, Матвейки. Лейтенант Холмогоров тут же сделал пометку в блокноте.
– Ясно. Что делал звонарь Матвейка, то есть Тесаков Матвей Михайлович посреди кладбища в такое ранее время? – задал новый вопрос Холмогоров, пристально посмотрев Александру за спину, где собственной персоной обитался тот самый болезный звонарь.
– Его тут и не было. Посреди кладбища то есть, – отозвался Александр, – он увидал тело с колокольни, когда полез чистить колокола от птичьего помета, как делает это ежедневно, в одно и то же время, – вкрадчиво отрапортовал Александр, понимая, к чему клонит хмурый лейтенант Холмогоров.
– Ясно, – кивнул лейтенант, делая новую пометку в блокноте, – а вы значит при приходе в должности сторожа? – последовал новый вопрос.
– Очевидно, так и есть, – спокойно ответил Александр, поглаживая бороду. – Матвей увидал тело, прибежал ко мне. Мы вместе отправились проверить. Оказалось – труп. Я вас вызвал. Все, – спокойно добавил Александр, глядя прямо в глаза лейтенанту.
Холмогоров на несколько секунд удержал взгляд Александра, затем, кивнув, сделал новую пометку в блокноте.
– Вам известна личность погибшей? – перевел свой интерес на жертву лейтенант.
– Да, – кивнул Александр. – Дочь одной из прихожанок. Пронина Софья, шестнадцать лет. Ее тут хорошо знают. Она частенько бывает в храме, мать сопровождает на службы, а после служб всегда остается, помогает в храме.
– Контакты матери у кого-нибудь имеются?
Александр пожал плечами.
– У отца Михаила полюбопытствуйте.
– Ясно, – кивнул Холмогоров, – благодарю и до встречи, – коротко добавил лейтенант и двинулся в сторону храма, очевидно, к отцу Михаилу за контактом матери погибшей девочки.
– До встречи. Только будет ли эта встреча приятной? – Александр невесело хмыкнул вслед представителю правопорядка и, захватив Матвейку, пребывавшего практически в полуобморочном состоянии зашагал к своей сторожке.
А у сторожки его уже поджидала целая делегация. Три служительницы при церковной лавке прямо коршунами, набросились на Александра требуя от него информации. Александр же с трудом протиснувшись между любопытными дамами, только отмахнулся.
– Ужас-то какой! Говорят, девственницу в жертву Дьяволу принесли! А органы на елках развесили! Это же что творится! Нехристи святое место оскверняют! – услыхал он за спиной.
– От пустословия, Нина Александровна, как известно, язык сохнет и ум чахнет! – обернувшись, сурово заметил Александр. – Полиция разберется. А нам остается только помолиться за упокой души несчастной девушки, – добавил он и скрылся внутри дома.
***Максим покойников не жаловал. Нет, конечно же, те славные времена, когда морг вызывал у него чувство гадливости, остались далеко в прошлом. Кажется, еще курсе на первом полицейской академии Максим Холмогоров выработал стойкость по отношению к мертвым телам любой конфигурации. За время доблестной службы в правоохранительных органах ему повстречалось немало покойников, как говорится, на любой вкус и цвет. Были и с разрубленными надвое черепами после философских споров, обильно сдобренных горячительными напитками. И удавленные в припадке ревности мнительными супругами. И отравленные дорогими «родственничками» в следствие остро стоящего квартирного вопроса. В общем, всяких было на веку Максима покойников, и уж точно он не испытывал дискомфорта ни от их вида, ни от запаха. А не любил Максим покойников из-за их вполне себе живой и порой чересчур уж активной родни, зачастую привносящей в расследование больше сумятицы, чем пользы. Реакция людей на сообщение о гибели члена семьи всегда была непредсказуемой. Кто-то искренне завывал в голос, кто-то, наоборот, тихонько утирал скупые, но не менее горькие слезы, а кто-то и вовсе умудрялся в шоковом состоянии впасть в буйство. Но после осознания трагедии неизменно происходило одно и то же. К кабинету Максима начиналось настоящее паломничество с одинаковым набором вопросов: а вы их уже нашли? А вы их уже поймали? А когда найдете? А когда поймаете? На однотипные вопросы Максиму приходилось давать однотипные ответы. А ведь мало кто задумывается, что не так уж это и легко – найти, а потом еще и поймать душегуба. Да и вообще, найти и поймать – это полдела, надо еще исхитриться и, ухватив супостата за причинное место, заволочь его в суд. И нужно же еще так заволочь, чтоб злодейская морда потом оттуда не свинтила под ручку да вприпрыжку с адвокатом-прохиндеем. Более того, надо же еще и доказать, что нашли и поймали кого нужно, а то не дай бог в суровых застенках каземата окажется невиновный. Ага, как же, по тюрьмам ведь все невиновные да кристально честные граждане сидят, оклеветанные напрочь прогнившей системой правосудия. В общем, мороки с покойниками всегда хватало с лихвой. А если покойником оказывался еще и совсем юный гражданин, проще говоря, ребенок, то становилось совсем грустно. Мало того что Максима душило щемящее чувство жалости к погибшему, так еще и убитые горем родители в состоянии аффекта чего только не стремились наворотить.