На золотом крыльце
– Пойдем тогда за твоими документами. Быстро ты оклемался, Боткина говорила – дня три постельного режима после того, как гипс снимут. Собиралась вечером сегодня заехать. Ну ничего, приедешь в колледж – там Ольга Андреевна все тесты и проведет. Оно и к лучшему, там и оборудование, и комфорт, и, опять же, контингент совсем другой…
Мы шли по коридору, и я, глянув в окно, наконец понял, где нахожусь – это было то самое крыло административного корпуса интерната, куда воспитанников не пускали ни под каким предлогом. Похоже, оно специально выделено и оборудовано исключительно для тех, кто инициировался. И, судя по количеству пустых палат, раньше в интернате дела шли получше… По крайней мере, те, кто строил данное заведение, рассчитывали, что на этом самом этаже будет размещаться десятка два пациентов!
– И Кулага тоже здесь? – спросил я.
– Кулагу сразу в опричники забрали, – откликнулся куратор. – Сначала в училище, на ускоренные курсы, а потом на Сахалин поедет, в Поронайск – тюленей охранять. Туда и дорога… Давай, Титов, посиди здесь, у сестринского поста, только, Бога ради, никуда не ходи. Поверь мне – это не в твоих интересах. София Игоревна, милая, присмотрите за ним, ладно? И выписку сделайте.
Сонечка сидела за письменным столом на сестринском посту и помечала что-то в планшете, ее пальчики так и мелькали по сенсорному экрану. Похоже – составляла ту самую выписку. А я просто пялился на нее, вот и все. Ну а что, куратор ушел, и мы остались вдвоем, можно и поглазеть, она вон какая симпатичная!
Медсестра сняла шапочку, положила ее на стол и поправила свои удивительные розовые волосы. Стрижка была укороченная, асимметричная, с длинной челкой.
– Бутерброд будешь? – поинтересовалась девушка. – Хочешь – возьми в холодильнике. Там еще кефир протеиновый есть, как раз для таких, как ты, которым усиленное питание нужно. Кушай, Миша, кушай!
Конечно, меня не нужно было уговаривать! Я набрал полные руки бутеров в вакуумных упаковках и две литровые бутылки напитка, устроился на стуле и принялся перекусывать. Соня поглядывала на меня, продолжала работать и улыбалась уголками губ. Такое миленькое у нее личико: аккуратненькое, с острым подбородком и чуть курносым носиком – просто закачаешься.
И я тут жру, и крошки на колени сыплются. Так себе кавалер! Но ее, похоже, это не смущало – она время от времени поднимала взгляд от планшета и улыбалась, посматривая на меня. А потом взяла карандаш из подставки на столе и что-то стала писать на листке бумаги.
– Титов! – послышался голос куратора. – Пойдем!
– А можно я… – Я жалобно посмотрел на недоеденные бутерброды и кефир, и Соня рассмеялась, открыла ящик стола, достала полиэтиленовый пакет, встала, подошла ко мне и помогла сложить провизию с собой.
И бутылку воды еще положила! Ангел во плоти, я же говорил! Очень интересная девушка! Я страшно смутился, если честно, и даже забыл попрощаться – все время говорил: «спасибо, спасибо!», как будто у меня заело. А финальным добиванием стало вот что: медсестра встала на цыпочки, чмокнула меня в щеку и сунула мне в руку бумажный квадратик.
– Напиши мне в сети, – сказала она. – Иди уже, Титов!
Офигеть! Она дала мне свой контакт!
* * *– Выбрось бумажку к черту, – посоветовал куратор, садясь за руль.
Машина выглядела круто: настоящий опричный внедорожник, почти броневик. Всегда подозревал, что кураторы наших групп – опричники, а теперь, когда я увидел этого рафинированного интеллигента в черной броне с двуглавым царским орлом на плече, собачьей головой и метлой – на предплечье, сомневаться уже не приходилось. Я устроился рядом с ним, на переднем сиденье, пристегнулся ремнем и буркнул:
– С чего бы? Классная девушка дала мне контакт, впервые в жизни! Дурак я, что ли – выбрасывать?
– Дурак. – Он нажал кнопку пуска, и мощный электромотор броневика слегка загудел, зажглись приборы панели управления.
Спереди и сзади от нашей машины пристроились еще два опричных черных внедорожника, братья-близнецы нашего.
– Дичь какая-то, – невежливо откликнулся я. – В чем проблема-то?
– В том, что ты маг, а она – цивильная. Эта твоя Сонечка специально устроилась в интернат, хочет себе одаренного парня найти. Это – перспектива, соображаешь? В нашем мире нет ничего дороже магии! – Куратор вел машину аккуратно, придерживаясь скоростного режима.
Мы выехали из огороженной колючей проволокой закрытой зоны, где располагался интернат, миновали блокпост с опричниками, и, когда уже ехали по шоссе, я задумался: это всех воспитанников забирали кортежем или только меня? Это и вправду маги – такая ценная зверюшка – или персонально Миша Титов? А вслух спросил:
– А откуда вы знаете, что она такая меркантильная? – В салоне броневика было очень комфортно, сиденье – мягкое, так что я развалился по-царски.
– Ишь ты, какие слова знаешь… Вот ты вроде умный парень, Титов, эрудированный, начитанный, а дитё дитём. Думаешь, все, кто в заведении для отпрысков аристократических семей работает, не проверены сугубо и трегубо? Симпатичная девчонка в медблоке – это хорошо, у пацанов мотивация выздороветь возрастает многократно. А так… Она сама – из бывших воспитанниц. Но инициироваться шансов нет, двадцать лет для женщины в этом плане – почти приговор. Это мы, мужчины, отстающие – и в двадцать один случается, пусть и один раз на тысячу. И ее телефон, профиль на «Эхо» и на «Пульсе», круг общения – все это нам хорошо известно. Пока не переходит границ – Бога ради, пусть флиртует. – Он чуть повел рулем, поворачивая следом за передовой машиной. – Но ей чертовски хочется быть причастной: к магии, к высшему обществу, ну, и так далее. Это нормально.
Мелькнул указатель – «Ям-Ижора», мы ехали дальше.
– Кстати, она не какая-то там проститутка, не подумай. Нормальная девчонка, год работает и всего два раза до тебя вот так вот свой контакт кому-то давала, – продолжил говорить куратор. Мне слушать такое не очень хотелось, но я слушал. – Кстати, Кулагу она просто отшила.
– Молодец, – сказал я. – Молодец, что отшила. Он – настоящее быдло. Даже странно, что из аристократической семьи.
– А ты думаешь, среди аристократов нет людей невежественных и грубых? Хо-хо! – Куратор заметно повеселел. – Мой папаша бил мамашу смертным боем, пока не спился и не свернул себе шею на крыльце. Дипломированный маг земли! Как набухается – у него элементали по всему дому бегали, даже по потолку. Шорох наводили, постоянно песок и камешки в кровати, вечная грязища… Барбашин я. Целый князь!
Вот так легко и непринужденно я узнал, что в нашей первой интернатской пацанской группе перестарков кураторствовал целый князь. Интересно, а у девчат кто работал – графиня? Или принцесса? Но про Соню – это было обидно. Она мне и вправду понравилась.
* * *Мы ехали по Никольскому шоссе, внутри огромного, темного Козловского леса. Ветви гигантских деревьев нависали над дорогой порой так густо, что закрывали солнечный свет и требовалось включать фары! Говаривали, что там, в чащобе, живут галадрим на своих хуторах, водят дружбу с медведями и прочей лесной живностью. Не знаю, единственная эльфийка-галадрим, которую я видел в жизни, работала секретаршей у Адодурова и была той еще врединой. О ее отношениях с медведями мне ничего известно не было, но на нас, интернатских, эта остроухая барышня шипела, как настоящая змея.
– А, черт! – выругался куратор. – Это что еще за дебилы дорогу перегородили?
– Гномы! – откликнулся я, присмотревшись.
Мне справа было лучше видно: эти бородатые крепыши в камуфляже столпились у сваленного в кювет электробуса, развели какую-то суету, делая вид, что работают, а один из них выскочил на дорогу, взмахнул рукой, и…
– Граната! – закричал я, моргнул – и дернул за серебряную нить, которая вела прямо от моего большого пальца к металлическому кругляшку в руках бородача.
И тут все завертелось: граната покатилась по асфальту прямо под ноги гному в камуфляже, остальные бородачи вдруг оказались вооружены какими-то огромными пушками, которые целились прямо в нас… Юзом пошла головная машина, с визгом тормозов отстала задняя, куратор-князь Барбашин вывернул руль – и мы вылетели с дороги в противоположную засаде сторону, сбивая мелкие деревца… Наконец рванула граната – всего пара секунд прошла, оказывается! Наш внедорожник ударился бортом о ствол огромной березы и остановился. Я здорово треснулся башкой о панель и рассек бровь. Но если бы не ремень безопасности – конец бы мне пришел, точно. Почему-то мне показалось разумным покинуть машину, и я стал шарить у сиденья, пытаясь отщелкнуть ремень. От дороги слышались частые выстрелы, взрывы, какой-то рев, гул и свист. Куратор, уже в шлеме, рявкнул: