На золотом крыльце
– Не отставай… те! – торопили меня симпатичные провожатые, постоянно шушукаясь между собой и оглядываясь на меня.
Хвостики на их головах так и подпрыгивали, клетчатые юбочки и белые блузочки выглядели просто отпадно, так что отстать я не мог, даже если бы очень хотел. Тут скорее пристать хотелось, но я сдерживался. Сложнее всего было смотреть под ноги, а не на эти самые юбочки! Что за садист придумал такую форму одежды вообще? Чтобы саботировать учебный процесс? Или воспитывать в студентах стрессоустойчивость?
Так или иначе, две то ли сестрички, то ли подружки довели меня до стеклянных дверей двухэтажного домика со странным стеклянным же конусом на крыше. Тут явно располагался медпункт и какие-то лаборатории, а на стойке регистрации дежурил студент – какой-то лысый парень в белом халате. Наверное, чуть старше меня, но сказать сложно – внешность у него больно специфическая оказалась.
– Святцева, кого это вы привели? – спросил он. – Новенький, что ли?
– Новенький! – закивала названная Святцевой, и хвостики на ее голове запрыгали еще сильнее. – Его к Ольге Андреевне, для тестов.
– А чего ты со Святцевой поздоровался, а со мной нет? – пискнула вторая девчуля возмущенно.
– Так я и со Святцевой не здоровался, – резонно заметил лысый. – Угомонись, Выходцева, мне что твои, что ее тощие прелести – тоньше лезвия!
– «Тощие прелести»? – Они переглянулись и стали стремительно краснеть. – Розен, ты офигел?!
Мне этот парень сразу понравился. Было в нем некое вселенское спокойствие, вся его худая фигура выражала максимальный флегматизм, даже глаза пребывали в полуприкрытом состоянии. Глумиться над такими девочками, в таких юбочках – это нужно обладать невероятной выдержкой и чувством собственной значимости! Мне до такого уровня просветленности очень далеко!
– Что тут у нас? – появилась откуда ни возьмись Ольга Андреевна. – А, прибыл Михаил Титов собственной персоной! Слышала, с приключениями добрались?
– Ольга Андреевна, ему благодарность будут выписывать за убийство убийц! – заверещали девчонки наперебой, позабыв про Розена, который страдальчески закатил глаза в мою сторону, по всей видимости, предлагая мне пострадать вместе с ним. – И вообще – он что, у нас учиться будет? Он же уголовник какой-то, сразу видно! Смотрите, все лицо в крови, какой кошмар! Он же наших мальчишек затиранит! Или научит матом ругаться и выпивать!
Ну что за курицы, а? Вот симпатичные, а такие туповатые – сил нет! Это я-то – записной хулиган? Здрасьте, приехали.
– То есть – медаль за уничтожение банды террористов! От опричников Кавказского полка! – продолжали создавать шумовую завесу Святцева и Выходцева. – А еще у него глаза разные, смотрите! А где он будет учиться? А на какой курс его определят? А какая у него спецуха? А с кем жить будет?
Как только упомянули опричный Кавказский полк, Розен оживился: он с интересом глянул на меня и проинформировал:
– У меня старший брат – майор в Кавказском полку. Командир батальона. Я после колледжа к ним хочу, целителем.
– У меня куратор оттуда. Князь Барбашин, – пояснил я. – Я интернатский.
– Силен! – кивнул Розен. – Убил-то кого? За что благодарность?
– Не убил, гранату из рук выбил у какого-то гнома. Ну… Телекинезом, или что-то вроде того. Гном в засаде сидел.
– Силен… – снова кивнул Розен.
Ольга Андреевна едва отбилась от двух пигалиц и спровадила их за дверь.
– Я вижу, вы уже познакомились… Денис, тогда тебе и проводить тесты. А я понаблюдаю, – сказала она. – Михаил, не волнуйся, все пройдет нормально. Денис – студент-старшекурсник, один из лучших в колледже, очень перспективный целитель, даже для… Хм! Даже для пустоцвета. Отличный пример успешного и прогрессирующего волшебника, который большое внимание уделяет академической магии, не злоупотребляя естественным даром. Тебе точно будет чему у него поучиться.
По бесстрастному лицу Розена невозможно было понять, какие эмоции у него вызывает такой поток елея на его блестящую голову. Мне бы жутко польстило, если бы Боткина так хвалила меня. Однако лысый философ стоического типажа только кивнул своей головешкой снова и сказал:
– Пшли. Тебе надо переодеться и душ принять. А то ты весь какой-то вонючий и неопрятный.
– Не получится, – откликнулся я.
Меня, если честно, подбесили такие его комментарии. Вонючий я, подумаешь! Он бы по лесу побегал от мужиков с пулеметами, я бы на него посмотрел! Вонючий… А показался таким нормальным парнем.
– В каком смысле? – удивился Розен. – Что – не получится?
– Переодеться. – Во мне снова включился режим выдачи дичи через рот, и я ничего не мог с этим поделать. – Не получится переодеться у меня.
– Как там тебя – Титов? – Он навис надо мной сутулой и худой лысой скалой. – Ты чего дуришь?
У меня рост немаленький, можно сказать даже, что я – длинный, а этот лысый Денис оказался на полголовы выше, точно. Может, он – два метра?
– Я не дурю, – сунул я руки в карманы. – Не могу я переодеться, честно.
– Так… – Кажется, мне удалось его пронять, он смотрел на меня, явно не понимая, что делать дальше. – Ты объяснишь толком или нет? Ольга Андреевна, чего он голову дурит? Почему он не может переодеться?
Боткина, в отличие от Розена, все поняла. Она вздохнула, почти как мама вздыхала, когда я был маленький, и ответила:
– Он из интерната, Денис. У него не во что переодеться. А до того как официально зачислиться в колледж, на довольствие стать, форму получить, в общежитие заселиться и в библиотеку за учебниками сходить, он должен пройти тесты. Как решать вопрос будем, господин лучший студент-целитель?
– А! – обрадовался Розен и повернулся ко мне: – Так не беда. Пока мыться будешь, я твою одежку почищу. – Увидев, как у меня полезли брови на лоб, он отмахнулся: – «Основы прикладной магии» под редакцией Я.С. и Г.С. Пепеляевых-Гориновичей. Там такой полезной волшебной лабуды полно, даже цивильный справится…
– Даже кто-о? – Я и руки из карманов вынул, настолько невероятные вещи мне тут рассказывали.
– Даже цивильные, – кивнул по своему обыкновению Розен. – Пошли уже, затренделись мы с тобой, дела надо делать!
А я шел и все думал: если цивильные могут магичить, то какие же они тогда цивильные? Или я чего-то не понимаю? В чем тогда разница между обычными людьми и волшебниками? Нет, конечно – одежду почистить и, к примеру, утихомирить лесной пожар – это не одно и то же, но ведь и я всего лишь гранатку из рук гнома выколупал, а тот опричник – Нидгард, Нейдгардт… В общем, он ведь электромобилями кидался! Между мной и ним такая же разница, как между мной и цивильным, который может почистить одежду магией, получается.
* * *Тесты оказались скучными. Понятное дело, они взяли анализы, сунули меня в какую-то капсулу, чтобы просветить насквозь, провели другие чисто медицинские процедуры. Убедились, что я не вшивый и не плешивый.
Однако, как я понял, администрацию колледжа в первую очередь интересовал контроль, а во вторую – границы способностей. У них тут внутри научно-медицинского блока имелась своя экспериментальная площадка, на втором этаже, где меня и изводили этими бесконечными: «Согни ложку, разогни ложку, ложки не существует…» Гнул и двигал я не только ложки: еще металлические, пластиковые, деревянные и керамические шары разного размера, предметы обихода и мебели, даже клетку с белыми мышами.
Результаты меня слегка раздосадовали, а моих экзаменаторов – вполне удовлетворили.
По факту – фигово я управлялся со своим даром, мог пока что только тянуть и толкать неодушевленные предметы в одном направлении. То есть в двух – вперед и назад, получается. Из утешительного – ограничений по материалу не было, что угодно мне оказалось подвластно, кроме живой органики. Вот это было странно: во время инициации я притянул к себе вполне покрытые листьями, зеленые и цветущие ветви дерева! А на второй день вентиль крутил. Но Боткина пояснила: при инициациях и не такое случается, там концентрация маны огромная, эфир бурлит, так что проявления дара во время рождения нового мага и присущие скромному пустоцвету постоянные магические способности коррелируют между собой весьма косвенно. Так что никаких мне вырванных с корнем деревьев, мой предел пока что – пять кило неодушевленной материи.