Развод в 40 плюс. Рецепт моего счастья (СИ)
И вот сегодня, впервые за целую неделю, она появилась на кухне. С уставшим лицом, сутулой спиной и рюкзаком, будто набитым кирпичами. Взгляд потухший, губы сжаты. Я едва узнала в ней ту самую язвительную принцессу революции.
— Мам, — спросила она у меня как ни в чем не бывало, — а чем можно перекусить? Я жесть голодная…
Я не сразу удостоила ее взглядом. Продолжала невозмутимо протирать посуду, словно она была чем-то невообразимо важным, а потом всё же обернулась к дочери.
— Ты шутишь? — спросила я ровным голосом. — С чего ты взяла, что после всего, что произошло, я обязана вам прислуживать?
— Ну мам, не начинай, а? — Она закатила глаза, встала напротив меня, сверля взглядом. Поморщилась, увидев на столе пирожное, словно это была отрава. — Что я такого сделала? Ты обиделась на правду?
Я вздохнула. Тяжело, с той обреченной покорностью, что приходит на смену первоначальному шоку. Пришлось принять горькую правду: наша с Вовой дочка выросла наглой эгоисткой.
— Я не обиделась, Ксюша. Просто ты еще, наверное, маленькая и не понимаешь кое-что. Видимо, мы с папой не научили тебя хорошему. Упустили, бывает.
— Мам, это что? Нотации?! Решила понудить? — Она картинно всплеснула руками. — Я и так устала и просто хочу есть! Ты же всё равно дома и что-то готовила. Тебе жалко, что ли, для родной дочери?!
— Поесть? А разве моя еда тебе подходит, Ксюша? Ты же сама говорила, что я готовлю не то, что едят все нормальные веганы. Так что ты от меня теперь хочешь? У тебя руки-ноги есть. Кухня в твоем распоряжении. Хочешь — сделай себе тост. Хочешь — чиа-пудинги. Гугл тебе в помощь. Надеюсь, Фитоняша Саша одобрит. А мама… мама теперь сама по себе.
Она вытаращилась, глядела на меня с выражением вселенской обиды, но слов так и не нашла. Постояла так полминуты, фыркнула, схватила яблоко со стола и вышла, хлопнув дверью кухни.
А через пару минут громыхнула уже входная — Ксюша демонстративно покинула дом.
Ну и прекрасно. Пусть проветрится. Авось, и мозги прочистит заодно.
Я вернулась к столу, и в этот момент экран телефона ожил, высветив уведомление.
С маркетплейса: “Ваш заказ доставлен. Фиксатор для телефона ждет вас в пункте самовывоза”.
Смахнула окошко уведомления и улыбнулась.
Мелочь, а приятно. Я давно хотела этот фиксатор и наконец решила приобрести — удобная штука, чтобы снимать видео на кухне, не колхозя всякие пирамиды из банок или стопок книг.
Кулинарный блог я не бросала, просто взяла паузу.
Ну как готовить с душой, когда твою собственную душу наизнанку вывернули?
Стыдно было делиться с миром рецептами, когда внутри у самой всё пересолено и безнадежно подгорело.
Но на днях я решила — хватит. Пора возвращаться. Пусть у меня далеко не миллион подписчиков, и даже не сто, и даже, к сожалению, не пятьдесят. Со мной не спешат заключать рекламные контракты. Зато это мое место силы.
Место, где я могу быть собой и готовить любимые блюда по своему вкусу.
И пусть это даже будет один лайк — и тот от соседки. Зато он будет искренним и от души.
Съездила за посылкой, по дороге зашла в “Вкуснобери”, взяла пару баночек нового крем-сыра, вдохновилась на чизкейк без выпечки. Давно хотела попробовать.
Пока ехала домой, в голове уже крутились идеи: как оформить подачу, под каким углом ставить телефон, чтобы было светло и уютно, что сказать вначале. Даже настроение чуть улучшилось. То есть не сказать, чтобы совсем отпустило, но точно стало легче. Я пришла в норму.
Когда я открыла дверь, в квартире было непривычно тихо. Ни звуков из комнаты дочери, ни шагов сына. И только на кухне… кто-то возился.
Сердце екнуло. Странно… Кто бы это мог быть?
Зашла и обомлела.
За столом, царственно восседая на своем излюбленном стуле, расположился Вова. И ладно бы он просто сидел в ожидании моего прихода. Но нет!
Он восседал, словно хозяин поместья, будто и не покидал этот дом никогда. Невозмутимый, как лев, почивающий в самом сердце прайда.
Неспешно потягивал чай, да еще и из моей любимой кружки. Проклятие!
И как вишенка на торте — он уплетал мои свежайшие пирожные, любовно разложенные в коробке, приготовленные сегодня утром. Те самые, что я приберегла для особенной съемки, для первого выпуска после долгого перерыва. Съемки, где я, наконец, решусь открыть свое лицо миру, сбросив оковы прежней стеснительности, вырвавшись из уютной зоны комфорта.
Я готовилась, предвкушала… а он…
Волна обжигающего гнева сковала меня у входа.
Такой дерзости я не могла и вообразить!
— И что ты здесь делаешь, интересно спросить? — процедила я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
Он соизволил поднять на меня взгляд, поставил кружку на стол с нарочитой медлительностью, будто впереди целая вечность. И противно причмокнул губами.
— Что за вопрос, Лида? Я пришел домой.
— Домой? — переспросила я. — А как же твой новый семейный очаг? Саша выставила за дверь? Или нимб легкомысленности оказался не таким уж и сияющим?
Он вздохнул, покачал головой. В глазах блеснуло раздражение. Судя по всему, еще неделю назад он был рад сбежать от “стокилограммовой бытовухи”, а оказалось, что новая жизнь не стала раем.
— Лид… послушай… Ну я дурак. Круглый идиот. Бес меня попутал, не иначе. Даже не думал, что всё будет так плохо. Поверил, как мальчишка, что с ней будет легче. Но всё оказалось совсем не так. Она пустышка. Бездушная кукла. Просто… безмозглая картинка, — ныл и жаловался он, как будто я была его личной жилеткой для слез. — В ней нет души. В голове только диеты и селфи! Я так больше не могу, Лид! Прости меня… Я совершил чудовищную ошибку.
Он поднял на меня взгляд, полный собачьей преданности и мольбы о прощении. Взгляд был настолько жалок, что меня передернуло. Меньше всего я ожидала возвращения блудного попугая с таким поникшим хохолком.
— В общем… Если ты готова… Если мы… Короче! Если ты дашь мне шанс — я хочу всё вернуть.
Он произнес это мягко, даже с какой-то робкой нежностью, которая возвращала в прошлое. Взывала к нему. И он, мой блудный муж, взывал.
Но внутри меня ничего не дрогнуло. Ни капли сочувствия, ни искры надежды… Ничего. Всё перегорело. Осталась только усталость и раздражение от его внезапного появления. Снова он здесь, претендует на жену, которую собственноручно выбросил на помойку.
Как старый и ненужный свитер, который растянулся от времени.
А теперь, видите ли, решил его выудить и отряхнуть от грязи.
— Нет, Вова, — выдохнула я и качнула головой, словно стряхнула с себя дурной сон. — Ничего не вернуть. Мне это больше не нужно. Я прекрасно справилась без тебя. И я наконец могу дышать полной грудью. Без тебя. Одна. Сама по себе. И никто мне больше не скажет, что я какая-то не такая. Я себя устраиваю. А если тебя нет, дорогой, это твои проблемы. Можешь катиться к своей няше, Маше, Глаше, да к кому угодно, а мне и одной прекрасно.
Он замер, глядя на меня в шоке, губы сжались в тонкую, сердитую линию.
— То есть… это конец? Ты всё решила? — В голосе прорезались стальные нотки.
— Да. Решила. И уже подала на развод. Я не просто говорю — я действую. И, в отличие от некоторых, я делаю всё честно, а не за спиной.
Он медленно встал, прошелся по кухне, заглянул в окно, зачем-то коснулся кончиками пальцев края льняной скатерти, задержал взгляд на белом боку холодильника.
— А ты неплохо устроилась. — Голос его прозвучал чужим, отстраненным. — Просторно. Тихо. Дети рядом. Всё в порядке, да? Никто тебе не мешает делать то, что ты хочешь. А мне что прикажешь делать? Это, вообще-то, и мой дом!
Я ничего не ответила. Только следила за ним взглядом и отсчитывала секунды до того момента, когда хрупкое равновесие окончательно рухнет, и я запущу в него этим чертовым крем-сыром.
Что тут скажешь? Он сам вырыл эту яму. Сам себя в нее и столкнул. Так что все претензии исключительно к себе любимому!
— То есть я тут лишний, я так понял? Ну что, Лида, раз не хочешь по-хорошему… — Он посмотрел на меня прямо, и в его холодных глазах больше не было раскаяния. Один сплошной лед. — Тогда будет по-плохому.