Вперед в прошлое 14 (СИ)
Мы засуетились, освобождая пространство возле доски. Сдвинули три стола для судей, поставили их подальше, у стены напротив доски. «Вэшкам» места не оставили, чтобы они присели.
Вошли Верочка и огромная Инна Николаевна. Математичка со скучающим видом уселась в середине судейского стола, Верочка подошла ко мне. Вот теперь целительный эффект возымел действие! Я наполнился уверенностью, что все будет замечательно.
— Паша, мне Сергей сказал, что посоветуется с тобой насчет окон… — прошептала она. — Там цены ужасные. Что ты решил? Может, поставим те окна, которые попроще? Ты ж двухкамерные заказал, сто долларов — это фантастическая сумма!
— Пятьдесят, — улыбнулся я. — Вера… Ивановна. Если делать, то хорошо. Летом отдыхающие все окупят, не переживайте. Вам уже ванную комнату делают, так что скоро новоселье!
— Не знаю, как благодарить…
— Только судите честно, пожалуйста…
Илона Анатольевна пришла со своими галдящими «вэшками», всего шесть человек, не то что нас — целая толпа. С собой у них были только школьные сумки, никаких костюмов и декораций.
Альфа «вэшек» Аня запорхала по кабинету, принялась рассаживать учителей, облизывая каждого. Гаечка наблюдала за этим морщась.
Последним пришел физрук, демонстративно зевнул, занял место с краю, возле директора. Таня достала из потрепанной сумки картонки с оценками, разложила на столах. Все по-серьезному, прямо как в настоящем КВН! После нашего выступления они будут поднимать таблички с оценками, да не пять баллов, а целых десять!
— Спасибо, — улыбнулась Илона Анатольевна.
Наши оцепенели, ощетинились, напряглись. Так дело не пойдет. Сейчас начнут все ронять, тушеваться и забывать текст, а когда чувствуется натянутость, юмор кажется фальшивым. Если поёшь разухабистую частушку, весь зажатый, какой бы заводной она ни была, не смешно. Потому я собрал наших в кучку и погнал в коридор.
Внушение не подействует, оно начинает работать только на следующий день. Но как-то надо их завести, а то только Лихолетова бодра и весела, это ее постоянное состояние.
— У кого-то с собой есть молоко? — спросил я.
Ребята захлопали глазами.
— Скиснет от ваших лиц. Ну е-мое, вы же не на суде. Тут наши учителя, и совершенно некого стесняться. Любую лажу можно обсмеять, и это будет не неловко, а смешно. Мы пришли сюда подурачиться. Выходим — и дурачимся, а не изображаем. Ден, ну ты-то чего? Просто будь собой.
Рамиль криво усмехнулся и проговорил с кавказским акцентом:
— Труба шатал, портфель вертел!
— Вот! — улыбнулся я.
Памфилов передернул плечами и выдал:
— Бежал шакал, в трубу нас… устал.
Донеслись смешки. Гаечка подхватила:
— Не надо тут поганых врак, то не шакал был, а собак!
— Прекрасно, дай пять! — Я хлопнул Гаечку по ладони. — Мы любим ржать? Ну? Громко!
— Да! — грянули все, я хлопнул в ладоши и выдал экспромт на мотив военной речевки:
— Мы пришли сюда поржать, будем смехом заражать!
В коридор выглянула злая Еленочка.
— Чего орете? Уроки у второй смены, быстро в класс!
— Погнали! — воскликнул я, оглядев повеселевших друзей. — Помните? Смехом заражать! Рассмешить физрука — это вызов!
Теперь все точно должно получиться!
Глава 20
Остаться должен кто-то один
Я рассчитывал на понимание учителей, ведь наше выступление, как и выступление соперников, совсем сырое, они не должны судить строго, да и мы — не профессиональные артисты. То, что казалось таким красивым в фантазиях, оказалось трудновыполнимым. Например, музыка. Где взять музыку из игры «Марио»? А она — считай готовая шутка. Без нее никак нельзя. Потому пришлось устанавливать приставку, в которую мы в последнее время играли редко, включать заставку и записывать музыку на диктофон.
Качество записи получилось ужасным. Одно радовало — мелодия узнаваемая. Еще — свет. Как сделать затемнение в кабинете, где только тюль? Никак. Супермена и Бетмена, летящих на заднем плане, пришлось вычеркнуть из-за отсутствия костюмов.
После того, как сочинили частушки и несколько раз прогнали сцену, откорректировав текст, все разбежались искать фактуру. Например, комбинезон для Марио, милицейскую форму, малиновый пиджак. И его, и огромный гаечный ключ принес Чабанов, у его отца-железнодорожника завалялся. И, вот же беда! Он оказался ожидаемо велик. Ян в нем просто утонул, потому Гаечке и Лихолетовой пришлось его не ушивать — прихватывать, чтобы хоть как-то сел. Штанины так и вовсе вывернули внутрь, сложили вдвое и так сшили.
Милицейскую форму я взял у Лялиной. Малиновый пиджак принес Райко.
А ведь еще нужны были мелочи: золотые слитки, монеты, нарисованные деньги. Кроме того, нужен был звук, когда Марио бьет по злодею. Такой — дзынь! Потому что без звука не так смешно. Игрушечные животные и куклы, маска инопланетянина. Очень многое легло на плечи Бориса, но брат не стал ныть, с рвением приступил к защите чести нашего клана. Девчонки притащили кукол.
Долго думали над тем, как будет выпадать похищенное из инопланетянина, решили просто натянуть простыню, за ней посадить Кабанова, который будет бить молотком в ведро, извлекать нужный звук выбивания денег. Инопланетянина поставим рядом с простыней, и Каюк будет выкидывать игрушки из засады.
И вот мы сползались на базу — красноглазые, уставшие, осунувшиеся. Особенно Боря страдал, которому пришлось рисовать деньги до трех ночи.
Думали сделать генеральный прогон, но у Яна оторвалась штанина, и пришлось ее экстренно пришивать — какой уж тут прогон. Мы просто разобрали листки с текстом и уткнулись в них. Так увлеклись, что чуть не опоздали, разобрали вещи и пошли в школу, встал вопрос, где их сложить. В учительской суетилась наша Еленочка, я со всеми поздоровался и спросил у нее:
— Вы помните, что сегодня у нас баттл с 9 «В»? Кто будет в жюри?
— Что-что у вас? — Еленочка свела брови у переносицы.
— Битва у них, — перевела Илона Анатольевна, не отрываясь от журнала. — Юмористическая.
— А-а-а… Буду я, Геннадий Константинович, Вера Ивановна, Илона Анатольевна, Инна Николаевна, Виктор Аркадьевич. Вот же неймется вам!
Я объяснил:
— Вы назначили нас главными по КВНу, вся школа обиделась. Нам нужно доказать, что это правильный выбор, иначе нас будут ненавидеть.
— Как у вас все сложно, — недовольно покачала головой она. — Приходите в кабинет биологии. Никаких зрителей, только команды. Сразу после шестого урока.
— Может, в спортзале? — спросил я с надеждой. — Или на сцене в столовой? Где места побольше…
— Спортзал занят, сцена, как ты сам сказал, в столовой, а там обед у продленки. Сдвинете парты в кабинете, ничего страшного.
— А вещи куда? — спросил я.
— Какие… господи, у вас еще и вещи? Вы представление приготовили? Ну, молодцы. Сейчас.
Она взяла ключ от подсобки, и мы отнесли вещи туда — не с собой же их таскать! Наша классная — первая пофигистка школы, ей главное, чтобы ногти были в порядке, а мы поменьше путались под ногами. Уверен, что Илона Анатольевна за своих «вэшек» будет переживать, но подсуживать им не станет, потому что она за справедливость.
В жюри будет Верочка! С одной стороны, это хорошо — у нее правильное чувство юмора, с другой… если облажаемся, будет стыдно.
Класс не знал, что у нас баттл, потому в зрители никто не просился. На большой перемене в столовой я увидел конкурирующую группировку: Аню, Таню в окружении девчонок из параллельного класса. Парней с ними не было. Причем смотрели конкурентки с явным превосходством.
А вон и Москва к ним подошла. Интересно, она тоже выступает? Так и сверлит взглядом, так и сочится ядом. Перекинувшись с ними парой слов, она пошла к Шипе и Карасихе.
— У-у-у, змеюка, — прошептала Гаечка, попивая чай.
Больше всех нервничал Памфилов, он все-таки капитан, все ногти сгрыз и нижнюю губу до болячек искусал. Кабанов нервничал с ним за компанию, хотя его роль — сидеть за ширмой с ведром и вовремя по нему стучать. А чтобы было вовремя, у нас есть суфлер.