Единое целое (СИ)

Фриггой под иллюзией Одина, умирал от восторга, наблюдая, как лощѐную рожу Тора превращают в месиво. Люк довольно наблюдал, как его временами бестолковый и наивный названый брат раскрывается в этой драке, не жалея и не щадя ни себя, ни Тора. В
толпе окруживших площадку асов с самого начала заключались пари — Люк это отлично улавливал. И на Тора ставили совсем не все. Не настолько его любили и уважали, как Тор громогласно расписывал. И сейчас слишком многие тихо радовались, видя, как гонористому царевичу разбивают лицо кулаками. Стив с каждой минутой боя действовал всѐ стремительнее и хладнокровнее: бешеная ярость никуда не исчезла, но из мутного потока она постепенно превратилась в ледяной водопад, помчавшийся по жилам, придавая сил и внимательности. Теперь он видел все движения аса, понимал, как работают его тело и разум, что Тор сделает и как это использовать. Удары стали точными, бьющими в больные места, калечащими, преднамеренно наносящими тяжѐлый урон; Стив вкладывал в каждое движение не только физическую силу, которой в нѐм было с избытком, но и ещѐ что-то, что неожиданно потекло сквозь него. Удар кулаком в солнечное сплетение — и Тор согнулся, выплюнув кровь. Ещѐ удар — внутренние органы начали лопаться. Ещѐ удар — мышцы начали отделяться от трескающихся костей. Тор упал, закрыв глаза и не шевелясь, изо рта и ноздрей, даже из ушей у него текли струйки крови. Воцарилась напряжѐнная тишина: все присутствующие ждали вердикта царя. Локи ударил пяткой копья в землю. — Царевич Тор проиграл. Тор не мог не то что возразить, а даже и пошевелиться: он потерял сознание. Фригга о нѐм не беспокоилась: выживет. —
  
По требованию доблестного Стивена Тор обязан выплатить виру за принесѐнный ущерб,
— добавил Локи. — Из личной сокровищницы Наследника отсыпят золота столько, сколько весят Стивен и его побратим. Кроме того, они вольны выбрать шесть любых предметов по своему желанию. Без ограничений. Да будет так! Асы переглянулись в полном обалдении: это что ж такое натворил Тор, что его так сурово?! Обычно ущерб
Один оплачивал сам, из казны, а зачастую и вовсе не парился такими моментами. А тут!
Тора подхватили и поволокли к целительницам. Фригга проводила его нечитаемым взглядом и вновь сосредоточилась на Локи. За Наследника царица не переживала: и не такое исцеляют. А Тору получить по рогам полезно: Фригга его любила, но отлично понимала, что помощи от него не дождаться. Никакой. Тор вырос законченным эгоистом, думающим только о себе. Не то что Локи, который, невзирая ни на что, сумел разглядеть за золотым фасадом царской семьи неприглядную правду и пытался сделать хоть что-то.
— Стивен, ваши руки, — сказала Фригга. — Ступайте и вы к целительницам. Стив осмотрел свои стѐсанные о Тора кулаки, лизнул костяшку и пожал плечами: — Само пройдѐт. Оби-Ван молча коснулся пальцами распухших кистей рук Роджерса, посылая импульс Силы, давая толчок к исцелению. Регенерация у суперсолдат впечатляющая, а если ей чуть помочь… — Тогда приведите себя в порядок, и вас проводят в мои покои, —
заявил Локи, от которого мощно пѐрло удовлетворением и злорадством. — Пообедаем.
Нам многое стоит обсудить. Стив с Люком поклонились и поспешили к себе, сопровождаемые невидимым призраком. За обедом они начали разбирать по мелочам план. Обсуждение затянулось, зато удалось проработать всѐ от начала и до конца: у них не будет второго шанса и права на ошибку. И уже на следующий день план начали исполнять. Локи творил чудеса своими иллюзиями: пока Тор валялся в палатах под присмотром, состоялось торжественное возвращение блудного сына и объявление его будущим царѐм. Локи ведь был регентом? Был. Потренировался? Потренировался. Вот пусть и занимается делом. Придворные только переглядывались понимающе: в том, что
Тор окончательно утратил расположение отца, никто не сомневался. Да и такое сокрушительное поражение от рук мидгардца и выплата виры репутацию лишь пошатнули. Так что не успел Тор как следует очухаться, а уже пришлось стоять, бессильно сжимая кулаки, и наблюдать за коронацией Локи. — Он точно на своѐм месте,
— высказался Люк. — Да, — согласился Стив. — Локи будет царѐм справедливым, безжалостным и милосердным, — добавил Оби-Ван Кеноби. — Он многое перенѐс и столь же многому научился. — Ну да, это вам не морды бить, дома рушить и пиво жрать,
— согласился Стив. — Как по мне, Тор с его умением прогнозировать последствия и на комвзвода не тянет. Странно это. Наследник царя, не хрен с горы — и не дорасти хотя бы до полководца? За столько-то лет! Люк с Оби-Ваном пожали плечами: мало ли таких, как
Тор, не желающих развиваться и считающих, что они круты по определению? Просто потому что родились? Полно. Во всех слоях населения и во всех культурах. А теперь Тор или начнѐт меняться, или вымрет, как те динозавры, с концами. Локи с ним нянькаться не будет и терпеть подрывную деятельность тоже — а Тор не утерпит, начнѐт возмущаться и вредить. Но это не их проблемы. Практически сразу после коронации Один засобирался в поход в гордом одиночестве. Локи с Фриггой создали отличное обоснование для такого поступка царя: дескать, тот желает пройти испытания духа и тела, а такое в компании не совершают.
Так что асам оставалось только воспевать храбрость и силу бывшего царя и наблюдать за мучениями Тора, который не знал, куда себя применить. Тем временем на Земле подобрали подходящее место на одном из Шетландских островов и ждали лишь нужного момента, который должна была подсказать Фригга. Пришло время отправлять Одина навстречу Хеле и своей судьбе: Локи забрал беспамятного старика из дома престарелых, погрузив в глубокий сон. И наконец нужный момент настал. Стив волновался, как окружавшее их Северное море, однако молчал, чтобы не мешать остальным. С одной стороны, клиническая смерть для старика опасна: сердце снова может и не запуститься, и тогда придѐтся биться с безумной Хелой, а она слишком сильна. С другой стороны, Один не просто ас — он царь, пусть и бывший, и какой-то там остановкой сердца его не убить.
— Время, — сказал Люк, которого назначили координатором. — Оби, Локи, готовы?
Стив? Все кивнули, Люк сосредоточился и дал отмашку. Оби-Ван засиял потусторонним светом, его ладони сжались, и лежащий на жухлой траве погружѐнный в сон, похожий на кому, Один вздрогнул и обмяк. Наконечник Гунгнира засверкал, наливаясь зеленью и серебром. Локи превратился в статую, под его взглядом в воздухе появилось завихрение,
разрастающееся в кольцо, за которым виднелось далѐкое чужое солнце и руины Золотого города. Смотрящая неизвестно куда Фригга подняла руку: Хела, почуяв смерть Одина, проломила истончившиеся границы своей тюрьмы. — Оби! Призрак сжал Силой сердце лежащего бездыханным старика раз, другой… третий. И сердце забилось, а вокруг Одина, задышавшего и начавшего ворочаться, забушевала магия. Фригга вновь подняла руку: Хела почуяла, что Один жив, и теперь рвалась к нему, наводясь на магию царя, словно на маяк. Один открыл глаза за миг до того, как Локи и Оби-Ван укрыли их всех невидимостью. Седую бороду и волосы трепал холодный ветер, дующий из самой
Арктики и пронизывающий до костей. Зелѐная трава шла под ним волнами. Один встал, и тут же перед ним возникла Хела — худая до измождѐнности, с совершенно бешеным взглядом. Она безумно улыбнулась и уверенно цапнула Одина за бороду. В тот же миг
Локи распахнул портал максимально, а Оби-Ван и Люк ударили Силой, выпихивая жаждущих общения родственников прочь с Земли. Они успели увидеть шокировано распахнутые глаза Одина, которого магия облачила в золотые доспехи, услышать безумный счастливый смех Хелы… Портал закрылся и Локи, сцепив зубы от напряжения, изливал из Гунгнира потоки магии, навеки запечатывая и отрезая ту реальность от миров
  
Иггдрасиля. Наконец зелѐные с серебром потоки магии иссякли, Локи утомленно опѐрся на копьѐ. Фригга, стоящая в стороне, тяжело задышала, застонав. Неожиданно она вскрикнула: вокруг еѐ шеи, рук и лба закружились тонкие золотые нити магии, начавшие лопаться одна за другой. — Хела времени не теряет, — констатировал Оби-Ван, наблюдая, как рвутся наложенные на Фриггу узы. Локи, сам едва державшийся на ногах, поддержал мать. Воздух звенел от разрушающихся клятв, обетов, обязательств, и с каждой лопнувшей нитью Фригга становилась всѐ моложе и моложе, словно они высасывали из неѐ жизненную силу и магию. Они долго стояли на стылом ветру, пока не лопнула с оглушительным звоном последняя нить, и Фригга не опустилась, обессиленная и неимоверно счастливая, на колени, рыдая от облегчения. — Царь умер, — тихо произнѐс