Полукровка

Старший из троллей, с шрамом через мутный, почти белесый глаз, лениво покосился на указанный мной ящик, потом на меня, и буркнул что-то своему напарнику. Тот флегматично пнул ботинком прочный, но грубый дубовый ящик с кухонной утварью.
– Этот тяжёлый. С него и начнём, – проскрипел старший и, даже не дожидаясь моего ответа, взмахнул мощной, покрытой шрамами рукой.
Двое других троллей с видимым облегчением вцепились в простой ящик и, с трудом, но уверенно понесли его к дому. Мой же заветный ящик с книгами остался стоять на обочине, немой свидетель моего бессилия. Они проигнорировали мой приказ намеренно, демонстративно. Проверяя, насколько юная полуэльфийка может ими командовать.
  
Кровь ударила в лицо, заставив его гореть. Я могла нанять другую бригаду, пожаловаться в агентство… Но на это ушли бы часы, а то и дни. Отец вернулся бы с работы, а дом всё ещё был бы в хаосе.
«Нет. Я не покажу им, что они меня задели. Ни за что».
Стиснув зубы до боли, я выпрямилась, с силой сжимая в кармане фамильный банковский кристалл. Его холодная огранка впивалась в ладонь, возвращая ясность мысли. Я медленно обвела взглядом троллей, и ухмылки на их лицах сползли, сменившись настороженностью. В воздухе запахло озоном от перегруженной магии.
– Хорошо, – мой голос прозвучал тихо, но с такой стальной хладнокровностью, что воздух, казалось, замер. – Раз вы отказываетесь выполнять условия контракта, ваши услуги больше не требуются.
Я обратилась к старшему, глядя ему прямо в мутный глаз.
– Вы и ваша бригада уволены. Без оплаты. Я сейчас же свяжусь с вашим агентством и сообщу о грубейшем нарушении. Удачи объяснять вашему начальству, почему вы саботировали работу и оскорбляли клиента по расовому признаку. – Я намеренно сделала паузу, давая последним словам повиснуть в воздухе.
В Аэтрине подобные жалобы разбирались с особой строгостью.
«Ну да, не высшие же чины нарушили закон. Полукровок и таких, как они, тут не любят. Поэтому даже разбираться не будут – скажут "виновен", и всё».
Их лица вытянулись. Страх перед потерей заработка и проблемами с агентством был для них куда весомее, чем насмешки над «девочкой-полукровкой».
– Эй, погоди, хозяйка… – заёрзал старший, его грубый голос внезапно стал подобострастным. – Мы же пошутили немного… Сейчас всё донесём, куда скажешь!
– Вы не расслышали, – ледяным тоном парировала я. – Вы уволены. Можете отправляться. Я вызову другую бригаду.
Я не собиралась этого делать – вызов новой команды отнял бы часы. Это был блеф. Но блеф, подкреплённый абсолютной уверенностью, что больше не позволю с собой так обращаться. Я достала коммуникационный кристалл, делая вид, что ищу контакты агентства, всем видом показывая, что разговор окончен.
Именно в этот момент из-за живой изгороди через два дома появилась тень. Нет, не тень – сама тьма, принявшая изысканную форму.
Он возник словно из самого воздуха – высокий, почти воздушный юноша, кожа которого отливала глубоким, бархатистым цветом воронова крыла, поглощающим солнечный свет. Его лицо с резкими, но утончёнными чертами казалось высеченным из тёмного обсидиана – высокие скулы, прямой нос и твёрдый, волевой подбородок. Но больше всего поражали глаза: яркие, пронзительно-янтарные, они горели словно расплавленное золото на фоне ночного неба его кожи, и в их глубине таилась мудрость, не по годам старая, видевшая слишком много.
Длинные ресницы, густые и такие же чёрные, как его заплетённые в сложные тонкие косы волосы, отбрасывали лёгкие тени на скулы. Он двигался с невозмутимой грацией большого хищника – плавно, бесшумно, каждое движение было исполнено сдержанной силы и отточенности. В его осанке читалась врождённая уверенность, но без тени высокомерия, лишь спокойное принятие своей силы.
На дроу была простая, но безупречно сшитая тёмно-синяя туника, оттенявшая его статную фигуру, а на запястье – браслет из матового чёрного металла с выгравированными рунами, слабо мерцавшими приглушённым синим светом.
«Боги, какой он… красивый», – пронеслось в голове, заставив на мгновение забыть о ярости.
Его золотой взгляд, тяжёлый и всевидящий, скользнул по моему лицу, с которого не сходила ледяная маска решимости, по замершим в нерешительности троллям и лишь потом – по тому самому злополучному ящику, который стал яблоком раздора. Во всём его облике было спокойное, невозмутимое достоинство, словно он был не просто свидетелем, а судьёй на этом импровизированном поединке воль.
Не говоря ни слова, он быстрыми, уверенными шагами подошёл не ко мне, а к группе троллей. Его движение было настолько плавным и неоспоримым, что они невольно отступили на шаг, столпившись вокруг своей платформы.
– Кажется, у хозяйки есть для вас указание, – его голос был низким, бархатным, словно тёплая, густая ночь, и он витал в воздухе, наполняя его безмолвным давлением. Он не повышал тон, но каждое слово падало с весом свинцовой печати. – Или ваши уши заложило от высоты?
Старший тролль, ещё несколько секунд назад такой наглый, заёрзал, его взгляд забегал между мной и этим неожиданным союзником.
– Мы… мы просто… – он попытался что-то буркнуть, но под пронзительным янтарным взглядом, казавшимся физически ощутимым, слова застряли у него в горле.
Дроу повернулся ко мне, и его взгляд смягчился, став вежливым, почти что соучастным.
– Прошу прощения за вторжение, соседка. Но, кажется, ваши наёмники нуждаются в дополнительном… разъяснении их обязанностей. – Он мягко кивнул в сторону ящика. – Позвольте.
Он сделал изящный, почти незаметный жест рукой. Браслет на его запястье мерцал синим светом. Тот самый ящик, который тролли упорно игнорировали, плавно, без единого усилия, приподнялся в воздухе и так же плавно поплыл ко входу в дом.
– В кабинет на втором этаже, вы сказали? – уточнил он, и в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка.
Я кивнула, и ящик, послушный его воле, плавно скользнул в распахнутую дверь. Мы оба проследили за ним взглядом, и лишь когда он исчез в глубине дома, я смогла выдохнуть.
– Благодарю вас, – голос всё ещё дрожал от пережитого напряжения, но в нём уже появилась благодарная твёрдость. – Вы… очень помогли.
Он слегка склонил голову, принимая благодарность как нечто само собой разумеющееся, но без высокомерия.
– Всегда к вашим услугам. В нашем квартале следует держаться вместе. Особенно перед лицом столь… откровенного непрофессионализма. – Он обернулся, чтобы проследить за троллями, которые теперь с неожиданным рвением таскали остальные вещи, и его взгляд вновь встретился с моим. – Вы же новая хозяйка?
– Да. Мы с отцом недавно переехали сюда, – ответила я, чувствуя, как под его сдержанным, но присутствующим вниманием окончательно отпускает дрожь.
– Значит, будем соседями, – он едва заметным движением подбородка указал на изящное здание из тёмного дерева и чёрного мрамора. – Меня зовут Каэлен.
Он смотрел на меня с неподдельным, но сдержанным любопытством, будто я была редким манускриптом, который предстояло прочесть.
– Эли, – представилась я в ответ, и имя прозвучало как-то по-новому, более уверенно. – Очень приятно.
Он на мгновение замер, и в его золотых глазах мелькнуло лёгкое, но искреннее удивление.
– Эли, – произнёс он, как бы взвешивая имя на своём бархатном языке. – Простите за бестактность, но… что заставило вас принять мою помощь?
«Да что с этим городом ни так, вроде все живут как хотят, но вот эти расовые предрассудки уже в печёнках сидят. Что я, его оплевать должна за прошлые обиды моем народам или убить?»
  
Вопрос, заданный так прямо и тихо, застал меня врасплох. Я повела плечом в сторону суетящихся троллей.
– А разве нужно было отказаться? Мне была нужна помощь, а не им. Буду дурой, если откажусь, – я нахмурилась, чувствуя, как возвращается досада от всей этой ситуации.
– В этом квартале? Да. Обычно обитатели этих вилл предпочитают делать вид, что нас, тёмных эльфов, не существует, – он говорил ровно, без обиды, констатируя суровый факт. – А уж помощь от руки, подобной моей, и вовсе сочли бы оскорблением.