Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина

– Вы понимаете, что с электронного устройства проще всего взять копию файлов и вы даже не узнаете об этом? Мы сейчас говорим о том, чтобы изменить вашу внешность, а с ней и расу. Такой планшет может свести в будущем все ваши старания на нет. Так хранить данные нельзя.
– О-о-о… А как надо?
– На пластелях. – Я указала подбородком на тонкие пластиковые карточки, на одной из которых была напечатана новость о помолвке Одри Морелли с Кевином Дрейком. – Типографии используют их, потому что пластик можно легко переиспользовать – стоит только нагреть, залить пластмассу в форму и отпечатать очередную новость. Это дёшево и удобно. В случае опасности пластель можно поднести к батарее или сунуть под кипяток – информация навсегда будет утеряна. А вот форматирование любого электронного устройства не дает стопроцентной гарантии того, что специалисты не достанут из него старые данные при острой необходимости. Ещё есть вариант – бумага, она легко возгорается, но это может привлечь ненужное внимание. Бумагу используют лишь те, у кого много денег. Дерево на многих планетах – дорогой материал, как-никак, а переработанный пластик используется повсеместно. Пластели можно встретить всюду: от бедного Захрана до сверхтехнологичного Танорга.
  
– О, спасибо… Буду знать, – изумлённо пробормотала Одри.
Я подтянула планшет поближе и повторно уставилась на отчёты о здоровье цваргини. Понятное дело, что, если скажу «да», перед операцией мои сотрудники всё пересмотрят несколько раз вплоть до детского гриппа, но всё же до заключения я хочу убедиться, что не упускаю ничего по-настоящему крупного… Так-так-так, что тут у нас? Группа крови, свёртываемость…
– Не знала, что Эстери Фокс по образованию медик, – заискивающе улыбнулась Одри.
Я же смогла из себя выдавить только кривую ухмылку.
– Когда ты владелица самой крупной сети подпольных клиник, то волей-неволей становишься немного медиком, немного юристом, немного бухгалтером, немного безопасником и даже немного патологоанатомом. В общем, всеми понемногу.
– О как. – Клиентка внезапно смутилась и потупила взгляд. – Не думала, что это так сложно. Ну… в смысле, управлять каким-то бизнесом. Мне всегда казалось, что это всего лишь деньги считать, а всю работу за тебя делает кто-то другой.
«Всю работу за тебя делает кто-то другой».
Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Ну какая же она ещё маленькая девочка… Так, ладно, сосредоточимся на медицинских данных. Гемоглобин, лейкоциты, печёночные пробы… Так, а вот это интересно! Судя по анализу ДНК, у Одри четыре с половиной процента человеческой крови.
– И кем вы собираетесь стать? Неужели человеком? – спросила я, не отрываясь от данных будущей пациентки.
У цваргинь, в отличие от мужчин их расы, нет ни рогов-резонаторов, ни хвостов, но их выдает цвет кожи – сиреневый. Очевидно, что под «новой внешностью» Одри Морелли в первую очередь подразумевала не иную форму носа или разреза глаз, а сложную операцию по смене кожи.
– Ну, это ведь самое логичное. – Цваргиня пожала хрупкими плечиками. – У меня прабабка была таноржкой…
– Ясно. – Я оборвала Одри на полуслове, требовательно протянула руку, а когда она вложила свою ладонь в мою – резко перевернула и полоснула по коже скальпелем, который всегда предпочитала носить с собой.
Густая алая кровь выступила на лиловой ладошке цваргини и часто-часто закапала прямо на планшет. Девушка побледнела.
– З-зачем вы это с-сделали?!
– Тс-с-с! – шикнула, считая про себя.
Во-первых, амплуа бессердечной стервы-эльтонийки надо поддерживать, а во-вторых, надо убедиться, что у неё регенерация цваргини, а не человека. Четыре с половиной процента в нашем деле – огромный риск. Мне не нужны трупы. «Фокс Клиникс» берётся за самые сложные и неэтичные операции, но не убивает. В конце концов, это моя репутация.
Кровью залило всё вокруг, но порез затянулся так, как должно это происходить у чистокровной цваргини. За семьдесят две секунды. Отлично, хоть тут сюрпризов не должно произойти.
Я вернула руку плачущей испуганной Одри и подвела итог:
– Спускайтесь на этаж ниже в процедурную, вам сделают обезболивание и возьмут стволовые клетки. За два месяца мои лаборанты вырастят новую кожу человеческого оттенка для пересадки. Операцию проведём… – Я посмотрела на календарь и ткнула в одну из дат, прикидывая в уме график хирургов. – Вот в этот день. Приходите с утра, натощак, и примите душ с антисептиком. Хуже не будет.
– Как… то есть операция будет не сегодня? – Огромные оленьи глаза уставились на меня с непониманием. – Но мне как можно быстрее надо, понимаете? Меня замуж могут выдать!
Я помассировала виски, чувствуя подкатывающую головную боль.
– В таком деле спешить нельзя. Считайте, что кожа – это такой же орган, как и все остальные внутри вас. Откуда я её возьму? Её вначале вырастить надо. Конечно, я могла бы попробовать купить синтетическую и напылить, но вам ведь результат нужен не на год-два, а на всю жизнь. Верно?
– Верно, – растерянно подтвердила клиентка.
– А чтобы было всё качественно, мы её вырастим из ваших стволовых клеток. Так новая кожа не вызовет отторжения, и будет максимальная вероятность, что этап реабилитации пройдёт быстро и без осложнений.
– Ясно… – вновь кивнула Одри и обхватила себя изящными руками. – Но что же я теперь делать буду?
Ох уж эти молодые чистокровные цваргини…
– У вас сейчас нет даже денег, на которые вы планируете жить после того, как смените внешность. Подготовьтесь заранее, продайте украшения, снимите в местном банке анонимную ячейку, положите остатки, подыщите квартиру или билет сразу до какой-нибудь курортной планеты… Благо Тур-Рин – это такое место, где можно практически всё, вопрос лишь финансов. Я не хочу, чтобы ищейки Цварга хоть какие-то подозрения имели в адрес моей клиники. Это понятно? И да, найдите банк некрупный и на стороне изнанки, чтобы без всяких биосканеров, всё по старинке. Индивидуальные ключи, чипы, вот это всё.
Одри Морелли активно закивала.
– Да-да, спасибо вам, госпожа Фокс. Вы абсолютно правы во всём.
– Приходите к назначенной дате.
– Хорошо.
– Да, а прилететь на Тур-Рин снова сможете? Это не проблема? Жених отпустит? – Я вспомнила идиотскую визовую систему Цварга, по которой женщина – глупое неразумное существо, очевидно, – может покинуть планету лишь по ходатайству ответственного за неё мужчины.
– До замужества согласие на мои перелёты выдаёт старший брат. – Одри внезапно тепло улыбнулась. – Он спокойно относится к моим путешествиям.
Брат, значит… Отличненько. Это упрощает многое в разы для клиентки. Я хлопнула в ладоши, давая понять, что встреча окончена, но вспомнила последнее:
– Ах да, не забудьте умереть.
– Простите, что?
– Подходящее тело я подыщу, вашу ДНК оставим, слепки зубов сделаем. Гарантирую, труп не будет отличаться от вас. Но с вашей стороны необходимо будет полностью «умереть» – никаких связей со старыми друзьями, приятелями, знакомыми, никаких входов в личные учетные записи, особенно облачные по биометрическим параметрам. Всё, что вам может понадобиться в «будущей» жизни, возьмите сейчас и перепрячьте или не рассчитывайте на это вообще. А вот прощальных записок писать категорически не рекомендую. Пускай все будут думать, что это несчастный случай.
– О-о-ох…
Одри поднялась со стула, да так и замерла, широко распахнув огромные глазищи, с открытой сумочкой в руках. Я раздражённо принялась сгребать драгоценности, сделав из ладоней чашу, и засовывать их в сумку клиентки. В один из гребков сверху блеснуло простое золотое колечко в дизайне обручалки с утопленным внутрь крохотным чёрным камешком. С удивлением я взяла кольцо и поднесла ближе к лицу. Даже странно, что среди диадем и ожерелий в сокровищнице Одри затесалась такая лаконичная безделушка… да и чёрный цвет – нестандартный для муассанитов. Я, по крайней мере, никогда таких не видела.
  
– Это очень редкий цвет для муассанита, – тихо сказала Одри, заметив мой интерес. – Несерийное производство, частный ювелир делал… Мне перешло в наследство от бабушки по материнской линии. Я ни разу не носила украшение, и вряд ли про него кто-то знает.