Записки о сломанном мире (СИ)

Я подумал, что в своей прежней жизни весьма неплохо шмалял из всякого по пустым пивным банкам. Но есть ли в этом мире такое же оружие? Что если господа учёные заинтересуются тайной моего сюда проникновения и начнут изучать меня, словно экзотическую обезьянку?
От этих мыслей мне стало столь неуютно, что я поёжился и отрицательно покачал головой.
Крупный доктор скорбно поджал губы:
  
— Очень, очень жаль, что не удалось избежать масштабных выпадений памяти. С другой стороны, — тут же взбодрился он, — это истинное чудо, что мы видим вас живым и в здравом рассудке!
— Я бы всё же провёл ряд тестов, — негромко вмешался мелкий.
В здравости моего рассудка сомневается, понятное дело.
Большой док посмотрел на него, затем на меня…
— Я буду только благодарен вам, — ответил я чинно. — Не хотелось бы бродить по улицам, представляя угрозу окружающим.
Эта реплика вызвала радостное оживление в рядах студентов — не каждый день им, видать, достаётся возможность поглазеть на подобные мероприятия.
— Что ж, не будем откладывать, — объявил большой док, потирая руки, и последующие три часа стали для меня очень насыщенными. Меня просвечивали фонариками, просили подержать в руках разные предметы, окуривали паром из реторт и даже пару раз попросили выпить жидкость (на вид и вкус ничем от воды не отличающуюся). И если поначалу я принял всю эту публику за странноватых чудаков, то к концу был твёрдо уверен, что в этом мире магия является банальной обыденностью, такой же, как в моём старом — электроприборы.
Под конец из-за ширмы выкатили огромный фотоаппарат, сфотографировали меня в полный рост в фас и в профиль — оба раза из отверстия, похожего на щель почтового ящика, немедленно выползли снимки, больше похожие на рентгеновские. На этом комплексное исследование было завершено.
Одно хорошо было во всех этих исследованиях: мне пришлось так много раз ложиться, вставать, шевелить руками и ногами, что тело понемногу начало слушаться, хотя всё ещё ныло в ответ на каждое движение. Пять часов назад мне и в голову не приходило, какое это счастье — двигаться самостоятельно! Пусть пока всего пять шагов. Я могу!
  
02. БОЛЬНИЧКА
 
ВЕРДИКТ
Большой док пригласил всех в соседний кабинет, в котором было устроено нечто вроде лекционного зала. Я не рискнул пытаться залезть на поднимающиеся амфитеатром ряды, и сел в самом низу, на любезно предоставленную мне табуретку. Док же встал за кафедру.
— Итак, господа, — да, среди студентов не было ни единой девушки, — мы имеем уникальные материалы, и сегодня вы стали свидетелями, без преувеличения, редчайшего в истории медицины события! Осталось неочевидным, что оборвало цикл проклятия полураспада, но по результатам обследований не остаётся никаких сомнений: проклятие полностью стёрто, — он живо обернулся к мелкому: — Вы согласны со мной, коллега Уоткинс?
— Безусловно, доктор Флетчер, — с достоинством кивнул тот.
— В таком случае, я продолжу. Мы имеем абсолютно чистый магический фон, и даже сканирование Эйтолса, — тут он показал те странные фотки, –доказывает полное отсутствие каких-либо паразитических сущностей вроде личных призраков или страшил. В том числе отсутствуют лишённые персонификаций наведённые состояния: ложные воспоминания, липкие страхи, фантомные боли и прочее.
Хрена́себе, что у них тут бывает!
— С сожалением следует подчеркнуть, что основная часть личности Уильяма Андервуда, личная и профессиональная память, оказалась стёрта. Тут окончательные выводы делать рано, предстоит работа с реабилитологами, возможно, в дальнейшем нас чем-то и порадуют. Таким образом, господа, мы имеем магически здорового, однако чрезвычайно истощённого физически человека. Мистер Андервуд немедленно будет переведён в отделение восстановительной терапии. Предлагаю поздравить его с возвращением к жизни!
Под аплодисменты меня переместили с табуретки в сидячую коляску и проводили из аудитории.
НА РЕАБИЛИТАЦИЮ…
Честно, выглядело и звучало всё это просто оглушающе. Я, вообще-то, смотрел пару раз фильмы, когда люди попадают в такие вот замесы. Подобных книжек, честно скажу, не читал. Больше другое привлекало — тёмное фэнтези, вампиры всякие…
Бляха муха, надеюсь, вампиров тут нет.
Не успел я это подумать, как коляска, подталкиваемая квадратным санитаром, завернула за угол, к реабилитационному отделению, на двери которой висел огромный поучительный плакат: девица с впечатляющим декольте и призывно выпяченными губами (фубля), и надпись поперёк:
'НЕ ЦЕЛУЙСЯ С КЕМ ПОПАЛО!!!
ПОМНИ: ВИРУС НЕИЗЛЕЧИМ!!!
В случае подозрительного контакта
немедленно обратись
за противовампирской сывороткой
в любую медлабораторию!
У тебя шестнадцать часов,
чтобы сохранить свою жизнь!!!'
Охренеть…
Коляска перескочила невысокий порожек и покатила по коридору. Навстречу уже торопилась полноватая немолодая женщина в длинном синем платье и белом фартуке почти до пола. Волосы её целиком были спрятаны под шляпку-чепец. Хотя, может, тут все дамы так ходят? А цвет платья что-либо означает, как форма, или нет?
Тётушка приветливо улыбалась:
— Это мистер Андервуд?
— Да, — протянул ей небольшую папку санитар. — Режим особого внимания.
— Хорошо, вы можете идти, дальше мы сами справимся. Приветствую вас, мистер Андервуд! Меня зовут Дейзи, я управляющая реабилитационным отделением.
— Мисс или миссис?
— Просто Дейзи, — мило улыбнулась она. — Если запамятуете, можете говорить просто: управляющая. Давайте, я подвезу вас и покажу вам вашу комнату.
— Может быть, я попробую сам?
Она слегка наморщила лоб.
— Ваше желание похвально. Позвольте, в таком случае, я принесу вам трость.
Она быстро вернулась даже с двумя лёгкими и довольно удобными тростями, сразу расширив круг моих возможностей. Я упрямо доковылял до указанной палаты, перешагнул крошечный порожек, каждую секунду опасаясь рухнуть, пока Дейзи придерживала мне дверь, и почти уверенно сел в кресло у окна.
Вообще, надо сказать, комната напоминала скорее гостевые апартаменты в хорошем доме, чем палату. Вся мебель здесь была выполнена из благородного резного дерева: помимо кресла имелась довольно большая кровать, письменный стол и стул, пара полок с книгами. На окне, выходящем в сад — спокойных тонов портьеры. В таком интерьере вполне можно было представить себе какого-нибудь английского писателя вроде Толкиена. Плюс отдельная ванная с туалетом, что не могло не радовать.
Дейзи вынула из кармашка фартука небольшой значок и положила на стол:
— Это ваш индивидуальный маячок. Вы можете вызвать персонал, в любое время дня и ночи к вам подойдёт дежурная сиделка. Для вызова нужно просто на него нажать. Рекомендуется прикрепить маяк к одежде, чтобы всегда иметь его при себе. Пока вы слабы, все кушанья будут приносить к вам в комнату. По мере возвращения к вам сил, мы познакомим вас со столовой и библиотекой. Также вы можете выходить в сад. Прошу вас пока приглашать для контроля сиделку, там ступенька.
Она отодвинула портьеру, и оказалось, что часть окна — это дверь, открывающаяся довольно легко.
— Время обеда прошло, но я распоряжусь, чтобы вам принесли те блюда, которые пока разрешены доктором.
— Буду вам крайне благодарен. Не сочтите за труд ответить: какое нынче время года?
— Начало лета, мистер Андервуд, семнадцатое июня, год триста шестнадцатый.
Я с трудом подавил вопрос: «Просто триста шестнадцатый? Не „тысяча“?» — и слегка склонил голову (максимальная любезность, на которую я сейчас способен):
  
— Благодарю.
* * *
Доктор разрешил мне небольшую порцию бульона (на вид и вкус похожего на куриный) и витаминные отвары из ягод, в которых я (кажется) угадал шиповник. Зато каждый час. Не могу сказать, что это было запредельно питательно, но по-глупому загнуться от заворота кишок (сколько месяцев этот чувак не ел? три? четыре?) мне и самому не хотелось, так что капризничать я не стал. Чтобы не думать о еде, взял с полки книгу и с удивлением понял, что вполне понимаю написанное. Должно быть, это остаточная память тела, как и понимание языка? Не может же быть, чтобы в совершенно разных мирах люди внезапно говорили одинаково. Где логика? Значит, вмешалась магия во время этого моего подселения, другого объяснения не вижу.