Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ)

Я не стремился приобрести пакет акций Суэцкого канала, отнюдь. Когда выяснилось, что в Истамбуле попытка государственного переворота (мятеж нескольких флотских экипажей, д-да, на мои деньги — но это были весьма ценные вложения!) провалилась, султан остался у власти, акции Суэцкого предприятия опять полезли вверх. Брокеры продали их почти на пике — и растворились с полученными процентами от сделок. Я заработал весьма и весьма прилично. Что особо порадовало, так то, что больше всего пострадали французские Ротшильды. Это их деньги должны были обеспечить строительство канала. Конечно, когда началась биржевая паника, они постарались уменьшить потери — и ошиблись! Так что кроме того, что я немного так заработал (совсем немного… на пару лет государству хватит), так еще и моральное удовлетворение от хорошо проделанной работы получил! Использовать против Ротшильдов их же схему биржевой спекуляции — это вам не хвосты диким кабанам крутить! А акции канала я специально не оставлял себе — дабы не оставлять следов. Ибо деньги — это деньги, они более-менее обезличены, если их еще и правильно открутить. А вот акции — совсем другое дело. И тогда ко мне точно были бы весьма неприятные вопросы.
  
После того, как нужные мне люди (биржевые спекулянты) сели на корабль и отправились на далекую Кубу — отдыхать и греться на роскошных пляжах, я посчитал эту операцию законченной. А этих товарищей я планировал использовать еще… только на этот раз в североамериканских штатах, как только там закончится гражданская война. А я еще несколько месяцев с удовольствием перечитывал прессу, ушлые журналисты пытались найти организатора аферы и пришли к выводу, что весь этот биржевой кошмар — результат неудачного стечения обстоятельств. Только на эти выводы мне хотелось наплевать и забыть. Я уже знал, что семейка краснощитовых баронов обратилась к агентству Пинкертона и заказала расследование этой биржевой спекуляции. Ротшильды — это не журналисты, у них чутье на такие штуковины! При этом они стараются протолкнуть биржевой регулятор — что-то типа стоп-крана, который разрешает прерывать торги, если происходи резкое и не вызванное объективными факторами изменение каких-то котировок. Но тормозить саму суть биржевых спекуляций… Думаю, основные игроки на это не пойдут. Да и сами бароны-банкиры пользуются плодами такой игры, это они от злости за то, что потерли кучу бабла! Только не думайте. Что эту операцию я смог бы провернуть без моих венецианских партнеров. Они были в курсе и активно мне помогали. Активно и не бескорыстно. Сами тоже на этом деле хорошо смогли нагреться, но вот их больше интересовали как раз османские долговые обязательства. И вообще, они уже поставили на младшего брата султана. Собираясь привести того к власти. И, судя по всему, в ЭТОЙ реальности переворот в Турции состоится намного раньше, чем в МОЕЙ. Как говориться — флаг им в руки и гудок на шею, пусть гудят!
А четвертого февраля стало ясно, что отцу моего тела осталось всего-ничего, совсем ничего. Он впал в кому. И весь день и ночь я провел у его постели. Не самое приятное времяпровождение, особенно для врача, который обязан вроде как спасать людей! Но тут бы и самая современная мне медицина не справилась бы! А что говорить о врачах девятнадцатого века! В шесть часов тридцать две минуты утра пятого февраля 1864 года сердце первого императора Германской империи Максимилиана I Баварского перестало биться[3].
[1] В РИ кроме Бисмарка Людвига подозревали в патологической привязанности к Вагнеру… При этом его объявили безумным и лишили власти, объявив, что он был гомосексуалистом, только вынужден был давит в себе эти привязанности (латентный гомик) и это при том, что никаких намеков даже на связь с мужчинами сексуального характера у короля Людвига не было! Но какое это имеет значение, если человека надо отстранить от власти?
[2] Султан Абудл-Азиз стремился к личному обогащению даже во вред государственным делам. Более наглого и беспардонного разворовывания казны первым лицом государства представить себе сложно. Именно это стало причиной его свержения в ходе государственного переворота.
[3] В РИ это скорбное событие произошло 10 марта 1864 года, только Максимилиан был на то время королем Баварии.
 Глава девяносто первая 
 Февраль: набрать чернил и плакать 
Глава девяносто первая
Февраль: набрать чернил и плакать… [1]
Мюнхен. Королевская резиденция
12 февраля 1864 года
Этот февраль в Старом Свете был наполнен слезами: судите сами после смерти императора Максимилиана было объявлено о том, что суд признал погибшими королевскую семью Ганновера, а после эта жуткая трагедия в Потсдаме… Но и это было далеко не всё. Хорошо, расскажу обо всем по порядку. Поиски королевской семьи после трагического события с яхтой «Ганновер» постоянно продолжались: кроме нескольких кораблей самого Ганновера к операции были привлечены и несколько военных кораблей Рейха. Особенное внимание уделили району, в котором, предположительно, произошла трагедия. Были обнаружены следы кораблекрушения, в том числе некоторые вещи, принадлежавшие членам королевской семьи. И вот оно — официальное заключение о смерти. А далее тяжелая, наполненная боли церемония прощания, и пустые гробы в семейном склепе Ганноверской династии. Как на кого, а на мою тонкую чувствительную натуру это действовало крайне негативно. Начиналась депрессия. Ну, тут ее лечить не умеют. Вот я ее и не лечу — я ею наслаждаюсь. Это ведь здорово — ходить надутым на весь белый свет и корчить периодически особенно трагические рожи. К этому благостно присовокупить театральные позы, выражающие ту же вселенскую скорбь. В общем, такой себе театр одного актера. Беда в том, что я так и не успел к принцессе, простите, императрице Марии как-то прикипеть, привыкнуть и ничего по поводу ее гибели, кроме сожаления от рухнувших планов и ожидания неприятностей в ближайшее время не испытывал. А проблемы возникли. По донесению лондонских конфидентов Гранд Флит активно готовился к блокаде немецкого побережья, но не только. Герцог Кембриджский так же планирует явочным порядком высадиться в ганноверских владениях и постфактум объявить себя королем. Так сказать… «Кто тут в короли крайний? Никого? Так я первый!» Пока разведка так и не смогла вскрыть главное: где будет сходить на берег представитель побочной ветви ганноверской династии. А по прикидкам с ним в качестве почетного эскорта появятся не менее двух полков — один пехотный, один кавалерийский. При этом следует учитывать, что британские кадровые полки — это наша пехотная бригада мирного времени, даже чуть посолиднее будет.
В чем сильны островитяне — так это в умении сколачивать коалиции. Наполеоновские войны тому яркий пример. Денег они из колоний гребут весьма и весьма, надо бы им этот золотой поток поурезать. Но это мечты, отдаленные планы, ничего более того. А пока получается, что Лондон сумел сделать серьезный такой финт бедром… В общем, довольно неожиданно некая Дания, возомнившая о себе, что она чуть ли не пуп земли, выкатила требования на несколько районов Померании, мол, господа, по итогам войны с Пруссией мы остались ни с чем! Выполняйте взятые на себя обязательства и отдайте нам несколько лакомых кусочков. В том, что датские претензии взрастают на деньги, Сити я был уверен на все сто процентов! Нежданчик такой образовался! Так и армия у датчан не то, чтобы плохая, получше британцев будет, это точно. В общем, с ней повозится придёцца куда как аккуратнее. Правда, если датчане нарвутся, так оставлю их без Шлезвига с Гольштейном. Если вообще не оставлю один Копенхаген с кусочком земли во владении. А что? Великой Германии доходы от Зундской пошлины весьма бы пригодились! Но всё это — отвлечение ресурсов, распыление сил и средств. А если Париж замахнется на Рейнскую область? А в случае начала общеевропейского конфликта сие весьма и весьма вероятно!