Экстрасенс в СССР 2 (СИ)

Перевернув листок, прочитал карандашную запись.
Место обнаружения улики №1: женская заколка с ромашкой. По показанию матери пропавшей, это одна из двух заколок, носимых Марией Курцевой. Предполагаемой жертвы №7.
Странно, но ни о каких обнаруженных милицией, уликах по делу, я точно раньше не слышал. Развернув карту, мигом определяю место. Им оказалась окраина города, где пятиэтажные хрущёвки смыкались с гаражным кооперативом и обширным районом частного сектора. Там вообще чуть ли не целый городок, состоящий из почти тысячи участков с домами. Как раз в той стороне жили родители Саньки. То есть Маша могла пойти в гости как в многоэтажки, так и в частный сектор.
  
Запомнив место, я вернул бумажку обратно. Посмотрел, всё ли лежит правильно, выглянул с лоджии, убедившись, что красной копейки пока не видно. Несмотря на то что прошло всего десять минут, нервы дают о себе знать. Понимаю, что не виновен. И даже обнаружь меня в номере Волкова, ничего не произойдёт, всё равно дёргаюсь. Уж слишком меня напрягла нумерация жертв.
Я чувствовал, что упускаю нечто важное, потому принялся обыскивать всё подряд. Зайдя в ванную комнату, обнаружил там настоящую фотолабораторию. Всё как положено: красный фонарь, увеличительный аппарат, ванночки для проявки и висящие изображения. Интересно, а где Волкова моется? От неё вроде нормально пахнет. Отгоняю ненужную мысль и продолжаю осмотр.
Рассмотрев сохнущие на верёвках фота, обнаружил знакомые места. Завод, школа, ДОСААФ, дома Маши и мой. Да здесь даже усадьба Матрёны, заснятая вместе с пригорком и частью реки. Когда она уже успела? Вроде каталась с Жуковым, а потом умотала в город.
Кроме этого, обнаружились ещё фото пейзажей, каких-то мусорок и домов, сфотографированных с разных ракурсов. Смоленск я узнал сразу. Всё-таки это наш областной центр, где мне приходилось бывать в прошлой жизни. Но сейчас всплыли воспоминания Алексея. Плохо, что без конкретики.
А это-то ей зачем? Никакими художественными достоинствами фотографии похвастаться не могли. Скорее, наоборот. Им больше подходит определение — уныние и беспросветность. Всё-таки маловато в СССР красок и разнообразия в архитектуре. Всё какое-то серое, ещё и фотографии чёрно-белые. Прямо мечта пессимиста.
Выйдя из санузла, я заметил на полу прихожей раскрытый чемодан, а за ним объёмную кожаную сумку. Ту самую, с которой акула пера приезжала в колхоз. Естественно, я тут же принялся в ней копаться. В первую очередь меня интересовал блокнот журналистки. Вот только внутри было напихано столько всякой всячины, что если записная книжка там и есть, то без встряхивания содержимого сумки точно не обойтись.
Вот кто-нибудь мне ответит, зачем женщины постоянно с собой таскают столько бесполезных предметов? Ведь нормальные мужики как-то живут без постоянного ношения с собой гигиенической помады трёх видов, флакон духов и тем более лака для ногтей. Понимаю, что это косметика. Но ногти надо красить дома, а не в дороге.
Среди коробочек с фотоплёнкой, косметикой и кассетами, обнаружились приветы из-за рубежа. Например, початая пачка американской жвачки и странного ключа с брелоком Мерседес.
В солидном кожаном портмоне обнаружилось внушительное количество купюр различного номинала. Быстро пересчитав пачку, выяснил, что там тридцать десяток, четыре купюр номиналом в пятьдесят рублей и несколько трёшек с пятёрками.
Более пятиста рублей!! Куда ей столько? Это больше, чем я заработал за два месяца пребывания в СССР! Ещё надо учитывать, что четверть моего дохода — левак. Да и колхозная зарплата скорее случайность. На самом деле мои доходы ещё скромнее. А Волкова таскает такую сумму в лопатнике, ещё и бросает его в прихожей.
Быстро окидываю взглядом фирменный шмот, небрежно сложенный в чемодане, и окончательно осознаю, московская акула из очень непростой семейки. Хотя это и ранее было понятно. Только сейчас это начало меня напрягать.
Глядя на кошелёк, промелькнула предательская мыслишка. Может, ну его? Забрать деньги, завтра получить причитающееся и рвануть в Ялту. Сначала на мотоцикле, а потом, чтобы затерялись следы, на междугородных автобусах и перекладных. До конца лета меньше месяца. Затеряться на курорте среди отдыхающих легко. А ближе к бархатному сезону, можно подобрать новое место для жизни. А затем начать зарабатывать на лечении людей.
Странно. Мне снова показалось, что это чужие мысли. Уже было несколько раз такое, когда внутренний голос шептал поступить иначе. Даже вопреки логике и морали. Не сказать, что я весь из себя такой честный. Но есть разница между человеческими слабостями и подлостью. Судя по всему, меня периодически накрывали желания прежнего обитателя тела. Нехорошим человеком был Соколов.
Я ещё раз выглянул с лоджии, проверив, не подъехала ли хозяйка люкса. И только после этого вернулся, отворив дверь спальни. У стены стоял ещё один чемодан, на этот раз пустой. В шкафу висели несколько элегантных платьев, брючный костюм и чёрный плащ. Не все шмотки — фирма, но то отечественная одежда пошита в ателье на заказ. Такие моменты я улавливаю сразу. В прошлой жизни клиентов надо было встречать именно по одёжке. Но не это привлекло моё внимание, а раскрытый дипломат, лежавший на тумбочке рядом с кроватью.
Хотя в спальне царил полумрак, я рассмотрел полдюжины папок, и мои руки буквально затряслись от предвкушения.
На этот раз мне пришлось включить небольшой светильник, предназначенный для чтения книг в постели. После этого я смог рассмотреть подписи на завязанных папках.
1973 год, предполагаемая жертва душителя №1. Смоленск.
1974 год, предполагаемая жертва душителя №2. Рудня.
1974 год, предполагаемая жертва душителя №3. Смоленск.
1975 год, предполагаемая жертва душителя №4. Яньково.
1976 год, предполагаемая жертва душителя №5. Смоленск.
1977 год, предполагаемая жертва душителя №6. Смоленск.
1978 год, предполагаемая жертва душителя? №7 Яньково.
Да при чём здесь семьдесят третий, или четвёртый годы. Пять лет назад Алексей Соколов закончил школу, учился в ДОСААФ, затем ПТУ. А в семьдесят седьмом и восьмом служил в армии, причём в ГДР. Что-то совсем не сходится. Да у меня даже чужие воспоминания имеются в голове. Не сказать, что могу пролистать всю жизнь бывшего соседа. Но когда надо они появляются.
Раскрыв папку номер один, я уставился на копию настоящего уголовного дела, с фотографиями изнасилованной и задушенной девушки, показанием свидетелей, описанием улик, схемами места преступления и чистосердечным признанием подозреваемого. Поднеся поближе к лампе, прицепленную скрепкой фотографию убийцы, я прочитал пояснительную надпись, оставленную красным фломастером, в нижней части.
Удальцов, подозреваемый №1. Признал вину. Раскаялся. Приговорён к высшей мере наказания. Приговор приведён в исполнение.
Под всем этим стоял большой знак вопроса.
В уголовном деле номер два, нечто очень похожее, но жертва найдена в другом районе и перед удушением получила серьёзные травмы. И снова фото человека, но с другой записью. Находится в Смоленском СИЗО.
Мне хотелось во всём разобраться, но посмотрев на часы, понял, что потерял счёт времени, и прошло более двадцати пяти минут. Выбегая на лоджию, я надеялся, что журналистка задержалась. Но взглянув на стоянку, увидел знакомую красную «копейку», рядом с которой никого не было.
Ругнувшись, я рванул в спальню, чтобы выключить свет и сложить папки обратно. Завязывая верёвочки, услышу, как в дверную скважину вставили ключ. И хотя самым простым решением казалось спрятаться под кровать, мне пришла в голову другая идея. Кинув папку в дипломат, я вылетел из спальни. Кеды и толстые ковры помогли пронестись по люксу практически бесшумно. Когда дверь со скрипом отворилась, я уже поднимался по элементам орнамента на крышу.
  
Спустившись по пожарной лестнице, отошёл подальше и, обогнув видимый из гостинцы участок улицы, снова оказался в сквере, сев на облюбованную лавочку. Теперь свет в номере Анастасии горел во всех окнах. А минут через пять журналистка появилась на лоджии, принявшись попивать кофе за железным столиком.