Глубокие воды (СИ)

Спускаясь вниз по лестнице, у меня в голове крутилась только одна мысль:
«Я заставлю Адама потерять голову, и единственным... единственным его грёбанным желанием будет желание обладать мной.»
  
Глава 26. Ева
 
Я вышла в холл и встретилась с ледяным взглядом Адама. Его взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на изгибах и открытых участках кожи. Я видела, как его глаза потемнели. Это была ярость? Желание? Надеюсь, второе, но судя по каменному выражению лица, его переполняла настоящая ярость. Чувство опасности разлилось в моем теле сладким ядом. Я перехожу черту, играю с огнём, провоцирую… я знаю. Но это чертовски заводит. Это – война, и я буду использовать все доступные средства.
  
Наконец, он собрался с силами и прошипел сквозь зубы:
— Что на тебе надето? Ева… ты совсем спятила?
Волна раздражения окатила меня с головой. Как он смеет?! Вчера его пальцы исследовали каждый миллиметр моего тела, его губы оставляли ожоги на моей коже, а теперь я вдруг «свихнулась»? Лицемер!
— Нет, Адам, я просто оделась так, как мне захотелось, — ответила я нарочито беззаботным тоном. — Если тебе не нравится, ты можешь просто… не смотреть.
Я одарила его самой соблазнительной своей улыбкой, той, что, как я знала, способна растопить самый толстый лёд.
— Я уверена, что есть вещи гораздо более интересные, чем моя скромная персона. Например, вон та ваза, — я неосторожно махнула рукой в сторону столика, на котором стояла хрупкая фарфоровая ваза. Разумеется, «случайно» задела её рукой. Ваза закачалась, потеряла равновесие и с громким стуком упала на пол, разлетевшись на осколки.
— Ой! — всплеснула я руками, изображая невинную досаду. — Какая я неуклюжая!
Я грациозно присела на корточки, собирая осколки. Разумеется, таким образом, чтобы Адам мог в полной мере оценить открывающийся вид на мои ягодицы в этих вызывающих шортах. Ткань натянулась, едва прикрывая самое сокровенное. Под его взглядом кожа ощутимо теплела, как от близкого источника жара. Возникало покалывающее, слегка болезненное ощущение.
— Дай я помогу, — прорычал он.
— Нет, не стоит, — я нарочито медленно поднялась, выпрямляясь во весь рост. — Это моя вина, я и уберу. Просто не хочется, чтобы ты поранился.
Я подошла к нему вплотную, так, что наши тела почти соприкасались. Запах его одеколона ударил мне в нос, опьяняя и одновременно дразня. Моё сердце забилось быстрее.
Я подняла на него глаза и прошептала:
— Ты злишься, Адам? Или просто… возбуждён?
Лёд в его глазах, казалось, начал таять. На мгновение я увидела в них то самое желание, которое искала. Победа? Пока рано. Но это – хороший знак.
— Я не буду играть в твои игры, Ева, — процедил он сквозь зубы, отступая на шаг. — То, что произошло вчера… было ошибкой.
— Ошибкой? — я приподняла бровь, делая вид, что удивлена. — Ты уверен в этом, дядюшка? Потому что мне почему-то кажется, что ты получил от этого не меньшее удовольствие, чем я.
Я повернулась спиной, как бы невзначай покачивая бёдрами, не успев заметить, как Адам отреагировал на мои слова. Нужно было как можно скорее избавиться от этих чёртовых осколков, но я кожей чувствовала, как его взгляд пожирает мои полуобнаженные ягодицы. Воздух вокруг меня наэлектризовался, и я ощущала, как его дыхание становится глубже, горячее. Чёрт… Это я его соблазняю, или он меня? Кажется, мы оба попали в опасную игру.
Выбросив осколки в урну, я вдруг почувствовала его присутствие совсем рядом, настолько близко, что мои ягодицы почти касались его тела. Моё сердце перевернулось.
Я медленно обернулась, и его взгляд скользнул вниз, останавливаясь на полушариях моей груди, едва прикрытых V-образным вырезом футболки. Мне стало жарко. Слишком жарко.
Он перехватил мою руку, и его голос звучал хрипло, словно он сдерживал бурю внутри себя:
— Ты поранилась…
Чёрт… Я этого даже не заметила. Мой разум был слишком занят им. Я вопросительно посмотрела на свою руку. Действительно, на коже проступили пару капель крови.
Я освободила свою руку из его хватки, всё ещё находясь в нескольких сантиметрах от него, ощущая жар его тела, и поднесла окровавленный палец ко рту. Не отрывая взгляда от его потемневших глаз, я медленно облизала палец. Он шумно выдохнул, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее.
— Тебя точно нужно наказать… — прорычал он сквозь зубы. — За дерзость… за твое непослушание… за то, что ты сводишь меня с ума…
— Я просто хочу тебя, — перебила я его, не выдержав. Слова сорвались с моих губ помимо моей воли. — Я хочу… чтобы ты продолжил то, что вчера начал.
Его глаза загорелись каким-то диким, странным огнём.
— Ты понимаешь, о чем ты просишь? — спросил он, понизив голос до шёпота. — Ты вообще отдаёшь себе отчёт? Ева, ты ребёнок, а я – взрослый мужчина. Тем более, ты – племянница, а я – твой дядя… Ты понимаешь, что это… грязно? Во всех смыслах?
Я вздёрнула подбородок, глядя ему прямо в глаза, с вызовом и надеждой.
— Мы можем попробовать… только один раз, — выдохнула я. — Это останется между нами… всего один раз…
И в этот момент он сломался. Всё его самообладание, вся его сдержанность рухнули, как карточный домик. Он схватил меня за талию, грубо притягивая к себе, прижимая к себе так близко, что я ощутила его возбуждение через ткань его брюк. Волна дрожи тут же распространилась по моей коже, смачивая и ткань трусиков, и не только их…
Трусики были настолько тонкие, что, казалось, моё возбуждение проступило даже на ткани шортиков. Мои щёки загорелись, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу.
Чёрт, моя месть, мой соблазн превратились в одно единственное и всепоглощающее желание – я хотела трахаться с ним до потери пульса. Я теряю с ним голову.
А Адам склонился к моему уху, и его горячее дыхание опалило мою шею.
— Ты действительно уверена, что мне одного раза будет достаточно? — прошептал он, его голос звучал как обещание и как угроза одновременно. — Если я возьму тебя, Ева, то это будет множество раз, бесконечное множество раз. И ты так просто не отделаешься от меня… тебе станет больно от того, сколько раз только в день я буду трахать тебя. Ты уверена, что выдержишь?
Его слова, горячие и обжигающие отпечатались в моей голове.
«Множество раз, бесконечное множество раз… больно от того, сколько раз только в день я буду трахать тебя…»
Это не входило в мои планы. Совсем. Изначально всё было рассчитано на провокацию, месть, на то, чтобы увидеть его сломленным, уязвимым. Но сейчас… сейчас всё казалось иным. Более реальным, грубым и пугающе желанным.
Внутри меня зашевелился противный, но такой правдивый голос:
«Не лги себе, Ева. Ты обманываешь себя. Одного раза? Тебе точно будет достаточно одного раза? Не прикрывайся девичьим любопытством. Ты хочешь этого. Ты чертовски этого хочешь. Признай это себе и ему.»
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. Нужно собраться. Нужно решить, что делать дальше. Это игра, да, но ставки внезапно возросли. И я уже не уверена, что контролирую ситуацию. Снова открыла глаза, глядя прямо в его потемневшие глаза.
— Я готова… — прошептала я. — Я хочу…
Он удивлённо приподнял бровь, и на его лице мелькнула тень сомнения. Но прежде, чем я успела понять, что происходит, он прикоснулся ко мне. Сначала мягко, невесомо погладил по щеке, большим пальцем очерчивая контур скулы. Потом его рука скользнула ниже, к шее, обжигая кожу своим прикосновением. На его губах заиграла соблазнительная, дьявольская улыбка.
  
Но тут его лицо изменилось. Улыбка исчезла, словно её и не было, сменившись яростью, бушующей в его глазах. В них сверкали молнии. Он отстранился от меня, словно обжёгся.
— Нет, — прорычал он сквозь зубы. — Я не готов.
Я не понимала, что происходит. Что изменилось? Почему он так резко передумал?
— Твой отец… мой брат… — Он замолчал, собираясь с мыслями. — Он перевернулся бы в гробу, узнав, что я творю с его дочерью. Так что нет. Этого не будет.