Проклятье горничных

– Последнее время Минни жаловалась на бессонницу, и дядюшка прописал ей порошок, – вступила в разговор Сьюзен.
– У нее были на это причины? – тут же спросила Эмили. – Я полагала, что Минни была крепкой и здоровой девушкой и собиралась замуж.
– Боюсь, в этом все дело. – Сьюзен, похоже, исчерпала свои силы, и рассказ продолжила Джейн:
– Жених Минни, дворецкий Блэквеллов, предпочел ей вдову лавочника из Торнвуда. Вместе с ее лавкой, разумеется.
  
– Негодяй! – в сердцах воскликнула Дафна. – Сколько горя приходится терпеть из-за вероломства мужчин!
– Женщины бывают не менее вероломны, – тихо заметила Эмили, но в это время Хетти внесла поднос с шерри, и слова подруги услышала только Джейн.
Все они невольно вспомнили, как всего лишь три недели назад так же успокаивали расшатанные нервы с помощью шерри. И в тот раз причиной расстройства тоже послужила смерть горничной, но тогда это был трагический несчастный случай, теперь же девушка добровольно рассталась с жизнью. Только Сьюзен никак не хотела верить в это.
– Может быть, она просто никак не могла заснуть и принимала порошок за порошком, не понимая, что делает? – Девушка жалобно посмотрела на Эмили в надежде на подтверждение своего мнения.
– Сомневаюсь, дорогая моя. – Леди Гренвилл не видела причин лгать подруге. – Твой дядюшка уж наверняка разъяснил Минни, сколько порошка можно было принять за один раз.
– Он так и сказал. – Сьюзен уныло склонила голову. – Еще дядя говорил, что у Минни были расстроены нервы, но она была сообразительной девушкой и не стала бы злоупотреблять снотворным, не будь у нее намерения проститься с жизнью.
– Подумать только! Раньше нервическое расстройство считалось болезнью дам из общества, а теперь ему подвержены даже горничные! – Дафна явно была возмущена.
Почти ту же фразу несколько дней спустя произнесла леди Пламсбери, явившаяся в Гренвилл-парк лично пригласить внука и его жену на бал по случаю своего семидесятипятилетия, назначенный на четырнадцатое июля.
– Несчастная умерла от разбитого сердца, а снотворное было лишь способом ускорить неминуемую гибель, – заметила Эмили.
Доктор Вуд, приглашенный на обед к Гренвиллам вместе с племянницей, сокрушенно развел руками:
– Если бы я только мог предположить, что бедная девушка использует лекарство, чтобы погубить свою жизнь, я ни за что не стал бы прописывать ей снотворное!
Все соседи знали, что добродушный Вуд тяжело переживает случившееся, его средства были предназначены лечить людей, а не помогать им приблизить смерть. Друзья доктора убеждали его, что в трагедии Минни виновен не он, а вероломно покинувший девушку возлюбленный, но дядюшка Сьюзен продолжал обвинять себя. Чтобы рассеять печаль, Эмили и предложила лорду Гренвиллу устроить этот обед для ближайших друзей, раз уж они все равно ждут визита леди Пламсбери.
Очень скоро она поняла, что обед был неудачной идеей. Гости пребывали в дурном настроении, а муж даже не пытался как-то оживить беседу.
«Да что с ними такое сегодня? – думала Эмили, наблюдая, как Дафна равнодушно смотрит на тарелочки с фруктовым десертом. – Даже Джейн кажется какой-то вялой и нерешительной, а ее брат, похоже, совсем забыл о том, что должен хотя бы время от времени разговаривать со своими соседками по столу. Неужели Ричард снова проиграл крупную сумму? Я могу еще понять уныние Сьюзен, но все остальные?»
После обеда, когда дамы остались одни, к Эмили, разливавшей чай, подсела Дафна.
– Ты заметила, как мало Джордж уделял внимания еде? – понизив голос, спросила она.
– По-моему, сегодня за столом все думали о чем-то своем, за исключением леди Пламсбери, которая одна наслаждалась каждым блюдом.
– Ах, не знаю, как другие, но Джордж ведет себя необычно вот уже несколько дней. Мы почти не ссорились в последнее время!
– Разве ты не должна этому радоваться? – Эмили подумала, что в ее случае даже перепалки с мужем были бы лучше равнодушной вежливости, установившейся в отношениях между ней и Уильямом.
– Ты не понимаешь! Раньше его беспокоило, что я трачу много денег, а теперь он не обращает на это внимания! Он столкнулся в холле с портнихой и даже не спросил, из каких средств я смогу ей заплатить! – Дафна шмыгнула носом, словно бы собираясь заплакать.
Эмили по-настоящему удивилась. Еще в начале июня, когда Дафна заявила о том, что заказала себе новый туалет, ее подруги недоумевали, как она смогла хоть что-то сэкономить. Но два платья сразу – это немыслимые траты для человека в положении мистера Пейтона!
Дафна, похоже, не собиралась распространяться относительно источника средств, и как Эмили вскоре поняла, ее волновали отнюдь не финансовые проблемы.
– Мне кажется, у Джорджа есть любовница! – трагическим шепотом сообщила миссис Пейтон и тут же оглянулась на других находящихся в комнате дам, боясь быть услышанной.
– Что-о? С чего ты это взяла? – Мысли о платьях Дафны тут же оставили Эмили.
– Я же говорю тебе, он ведет себя странно, часто уезжает из дома и все время думает о чем-то! – Дафне эти признаки казались важными аргументами в пользу ее мнения, но на подругу они не произвели должного впечатления.
– Уверена, его отлучкам есть какое-то разумное объяснение. Почему бы тебе просто не спросить, чем он озабочен, не поддержать его? В конце концов, он ведь твой муж, и беды у вас должны быть общими!
Дафна посмотрела на нее так, что можно было подумать – у Эмили изо рта вместо слов вырываются клубы дыма.
– Неужели ты думаешь, что он сознается в измене? Ни один мужчина не сделает этого, если только не будет пойман с поличным!
– И все же попробуй задать ему вопрос. Наверняка странности в его поведении связаны с тем, что он пытается решить свои проблемы! Неудивительно, что он не желает обсуждать их с тобой, если ты тратишь деньги на платья. – Вот Эмили и сказала то, чего не собиралась говорить. В конце концов, Дафна сама начала обсуждение семейных затруднений, и Эмили, как подруга, должна была как-то отреагировать. Правда, миссис Пейтон ждала совсем другой реакции.
– Почему мои друзья вечно обвиняют в чем-то меня, а не его? – протянула она плаксивым тоном. – Хорошо, признаюсь только тебе, я одолжила денег у сестры и обещала отдать ей к Рождеству, когда Джордж получит арендную плату с оставшихся у него фермеров.
Эмили не могла одобрить такой поступок. До сих пор Дафна одалживала у родственников лишь небольшие суммы и всякий раз давала себе обещание больше не делать этого – с таким высокомерным презрением относились к ней ее богатые сестры. А сейчас молодая женщина, отчаянно желавшая выглядеть модно и красиво во время летних празднеств, переступила некую невидимую черту. Что уж тут удивляться недовольству мистера Пейтона! Сможет ли он выкроить нужное количество денег из своего дохода?
– Ты не должна была брать в долг у миссис Хэмилтон. Джордж как-то узнал об этом и сердится на тебя, но, поскольку спорить бессмысленно, он решил проучить тебя другим способом и перестал разговаривать с тобой, только и всего. Я могла бы сама одолжить тебе на платье… – Эмили уже делала это и не надеялась когда-либо получить свои деньги обратно, но ведь Дафна была ее подругой!
Дафна покраснела, от стыда или от досады.
– Я не могу все время одалживать у моих друзей! Джордж должен понимать, что я не могу выглядеть как нищенка, когда другие дамы обновили к лету свой гардероб! Но узнать, откуда у меня появились деньги, он никак не мог!
Леди Гренвилл не стала убеждать миссис Пейтон, что Джордж может еще больше страдать от неизвестности, гадая, где его взбалмошная супруга достала денег. В конце концов, это семейное дело.
  
– Так ты правда думаешь, что все заботы моего мужа связаны только с поместьем и этими бумагами? – Дафна наконец проявила интерес к пирожным, явно успокаиваясь.
– Я думаю, Джордж все еще любит тебя. Если бы только ты была с ним чуть более дружелюбной, у вас все могло бы наладиться. – Эти слова говорили Дафне поочередно и Эмили, и Джейн, и даже Сьюзен.