Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)

– Как? – выдохнула, наконец, она.
– Ну, так… он какой-то мутант, – сипло произнесла я, с опаской глядя на зайчонка, что, словно поняв, что о нём идёт разговор, так же испуганно замер, переводя взгляд с меня на дочь и обратно.
– А сто такое «мутант»? – заинтересованно склонила она голову.
– Ну, это такой живой организм с отклонениями…
– С отклонениями, – следом произнесла малышка, словно пробуя это слово на вкус, и по тому, как она морщилась, было понятно, что ей определённо не понравилось.
  
– Да, с отклонениями. Они могут быть опасными!
– Он не опасен! – сведя вместе светлые бровки, она насупленно взглянула на меня, успев по пути ещё и надуть щёки. Зайчонок, казалось, пошёл ещё дальше. В его глазах плескалось возмущение, будто бы я задела его гордость.
– Он может оказаться нечистью!
– Неть!
– Ты не знаешь наверняка!
– Как и ты! – чересчур веско для своего возраста произнесла она, вновь начав распутывать зайца, что больше не дёргался, а потому силки с лёгкостью поддались, и этот наглец тут же прыгнул на руки к моей дочери. – Какой милый!.. – протянула она, соприкасаясь с ним носами.
– Пусти его, Лили. Пусть скачет! – мысленно я, конечно, добавила «от греха подальше», но ей знать моих истинных брезгливых чувств не нужно, к тому же я всё ещё не уверена в его безопасности. Может, он всё же ядовит?
В этой части леса отродясь не водились неизвестные звери. Единственное, что выходило за рамки нормального, на мой вкус, были единороги. Остальных животных лес берёг и к нам не пускал… Что-то с этим чудо-зайцем явно не то. Или лес совсем размяк и считает, что у меня им безопасно?
– Лучше бы единорогов к нам направил, – буркнула я, понимая, что Лили зайца отпускать не намерена, чем лопоухий вовсю пользовался; откинувшись на спину, он с радостью подставлял ей своё светлое брюхо.
– Мамулечка, давай его возьмём? Только на одну ночь! А то, посмотри, как ему страсно, становится темно и опасно…
Как по заказу, лопоухий прижал длинные уши к голове, а лапки – к груди и испуганно затрясся. Я оглянулась, мне и самой стало не по себе; холодный озноб скользнул по позвонкам. Пэдди жался к моим ногам, поскуливая. Тени удлинились ещё больше, скрыв последние проблески дневного света. А средь густой листвы, казалось, на нас смотрят, не мигая, жёлтые глаза.
– Так, – подхватилась я, беря Лили на руки, – берём, но только на одну ночь! Завтра ты его отпустишь! Ему не место в поместье, – с выражением взглянула в глаза дочки, которые разгорались неподдельным счастьем, а сама она крепко сжала его в своих объятиях. У зверька полезли глаза на лоб, и он уже усомнился в безопасности нашего родного дома и, может быть, даже предпочёл бы остаться под сводами древнего леса, но его крепко держали маленькие ручки. В то время как я схватила их обладательницу и уверенно побежала по тропинкам, ведущим к свету. Что касается щенка, то он нёсся, не оглядываясь, ещё быстрее, чем я. Ох, зря мы его кормим! Зря!
В поместье я оказалась в кратчайшие сроки, ещё до того момента, как солнце зашло. В боку кололо, а сердце трепыхалось, словно пойманная в силки птичка-пичужка. Сил не было. Осталось одно желание – принять ванну, а после упасть на постель, и чтобы меня неделю никто не трогал. Ошалелым взором я встретилась с таким же взглядом зайчонка. Усталость сняло как рукой!
– Мамулечка, я во двор! – на ходу крикнула дочь, а я рванула в библиотеку. Нужно узнать, что это за зверь, и с чем его едят! Вдруг мои страхи не беспочвенны, и я позволила своей кровиночке играть с ядовитой тварью?!
На радость зайца, я достаточно быстро определила его принадлежность – вольпертингер3. Он оказался весьма безобидным зверьком, пугливым и, как я и предполагала, разумным. Его ареалом обитания значились земли гораздо южнее моих, и здесь он ранее замечен не был.
– Вот, блин, и рагу не сваришь из него… разумный… – я прокатила слово по языку, задумываясь, что именно под этим подразумевал автор, и стоит ли мне поискать другие справочники, вот только стук в дверь отвлёк от размышлений.
– Войдите!
– Леди Софи, там Холли прибежала… рамки принесла, – Джимми просунул свою тёмную головушку, – и ещё: я ваши краски-то собрал. Отнёс в… покои.
– Молодец! – похвалила его; про этюдники-то я забыла, когда улепётывала из леса. – Пусть Холли подождёт на кухне. Я сейчас приду.
Гордая улыбка растеклась на губах парня. Вот только исчезать он не спешил.
– Тут вот… письмо пришло, – протянул он, показывая коричневый конверт.
– Так с него и нужно было начинать! – я нетерпеливо вытянула ладонь, и он поспешил мне его туда вложить.
Получатель – гостиница «Незабудка в заповедном лесу».
– Можешь идти, – махнула я рукой, отпуская парня, после чего поспешила сесть за массивный стол, доставшийся мне от Горация. Нож для писем нашёлся тут же.
Аккуратно проведя лезвием, несмотря на мандраж предвкушения, я поддела сургучную печать, после чего отложила нож.
Хрустящая надушенная лавандовыми духами бумага несла небольшое, но важное послание.
Некая леди Бассет вместе с компаньонкой изъявили желание остановиться у нас на две недели, начиная с двенадцатого числа. Леди ожидает приём согласно её высокому положению и важной роли в обществе. Единороги должны встретить её по приезду.
Не смущаясь, я громко хмыкнула, представляя красную дорожку, и как серебристые кони на задних копытах выстроились в ряд, а при приближении некой леди Бассет (виделась она мне почему-то высокой, худой, с длинным заносчивым носом на хмуром лице) ещё и честь отдают. М-да…
Отложив письмо, я задумчиво покусала губу, пробуя найти в воспоминаниях Софи хоть одно связанное с этой женщиной. Не вышло. Значит, не такая уж она и птица высокого полёта, хотя её быстрый взлёт отрицать не следует. Не говоря уже о том, что Софи всё же не успели представить свету, она залетела летом перед началом её первого сезона. Мне это на руку – меньше вероятность встретить человека, который бы её знал.
Подойдя к книжному стеллажу, я нашла ещё одну книгу – «Книгу лордов». Пролистав до нужной буквы, я-таки обнаружила славный род Бассетов. Их история начиналась задолго до приезда на наш континет. Там, на нашей исторической родине, они были баронами. Здесь же младший сын семейства получил в дар магию. Не было понятно, имела ли она какие-то особые черты, как, к примеру, в моей семье или в семье Уайтов, но это и не имело значения, главное – я предполагала, что у них были деньги оплатить пребывание в моём милом поместье. Потому я быстро накидала ответ, в котором рассыпалась в радостном ожидании от прибытия столь важной особы. Дождалась, когда высохнут чернила, и запечатала конверт.
По пути на кухню я встретила Джимии. Он словно дожидался меня, хотя – почему «словно»? Так оно и было. Умный мальчик. Сразу понял, что я буду писать ответ. Я велела ему бежать в деревню и передать через старосту письмо на почту. Его нужно было отправить как можно скорее. Он тут же спрятал конверт в рубахе на груди и надел свою кепи, которую вечно теребил в руках при разговорах со мной, а после выбежал на улицу.
Закат окрасил небо алым, когда, расплатившись с Ханной, я заказала ей ещё десяток рамок, а после принялась методично вставлять в них картины. Небольшие пейзажи будут милым напоминанием о месте, где постояльцы были счастливы, маня вернуться обратно.
Я уже не думала, что в этот вечер могло случиться что-то интересное кроме ужина, что готовила Молли. Сегодня она расстаралась; то ли всему виной моё случайно обронённое предположение, что гости скоро уедут, то ли она и сама прониклась переменами, что захватывали поместье. У нас сегодня намечался традиционный пирог, от запаха которого у меня свело желудок в голодном припадке; в холодильном шкафу дожидался своего часа ламингтон4; луковый суп, рецепт которого она в молодости выменяла у шеф-повара столичного ресторана, доходил на плите, а сочное мясо дожидалось своего часа, чтобы, как только господа сели за стол, отправиться на решётку на уличном гриле. Мясо будет ароматное, сочное внутри и с аппетитной корочкой снаружи; даже простая мысль о нём наполняла мой рот слюнями.