Огонь и сера

– Все из-за тебя, с-сучка!
Брошенный камень вскользь ударил Хейворд в висок. Покачнувшись, капитан упала на колени. По лицу побежала горячая струйка крови.
Рядом вдруг оказался Бак. Его сильные руки обхватили Хейворд и подняли.
– Уберите мечи! Они пришли за мной, и я пойду с ними. Такова воля Божья!
Преодолев дурноту, Хейворд взглянула на Бака. Тот промокнул ей рану белоснежным платком.
  
– Оставьте, довольно! – пробормотал преподобный. Его лицо сияло, преисполненное светом.
«Ну конечно, – сообразила капитан. – Ведь это все по сценарию».
Неразбериха усилилась. Кто-то обнял Бака – вот наконец и «Иуда», – и Хейворд услышала:
– Иуда, целованием ли предаешь?
Копы оттолкнули преподобного от капитана. Раненый висок кровоточил, голова кружилась. Хейворд тошнило.
– Капитан? – окликнул ее кто-то из отряда. – Капитан Хейворд ранена!
– Офицер ранен! Нужен медик!
– Капитан Хейворд, вы как? На вас напали?
– Я в порядке, – сказала она, пытаясь прогнать дурноту; копы тем временем окружили ее, и каждый пытался помочь. – Все в порядке. Это просто царапина.
– У нее кровь!
– Не обращайте внимания, все в порядке. Я могу идти.
Ее неохотно отпустили.
– Кто? Кто на вас напал?
Тодд стоял рядом. Оглушенный вернувшейся человечностью, он с ужасом взирал на деяние своих рук.
Хейворд отвернулась. Еще один арест мог все испортить.
– Не знаю, – сказала она. – Да и не важно. Уходим.
– Мы отведем вас к «скорой».
– Я пойду сама. – Хейворд протягивали руки, но капитан отклоняла их. Зачем? Обычная рана в голову – такие всегда кровоточат.
На лагерь опустилась невероятная тишина. Бойцы заковали Бака в наручники и уводили, заключив в живой полукруг. Ученики наблюдали, сдерживаемые призывом учителя.
– Простите центурионов, – просил Бак. – Они не ведают, что творят.
Сила, что вела людей, исчезла. Бак велел разойтись, и ученики его послушались.
Все было кончено.
  
Глава 79
 
Д'Агоста молниеносно выхватил пистолет.
– А поцелуй меня в зад!
– Спрячьте оружие, идиот, – снисходительно вздохнул Фоско. – Пинкеттс!
Слуга вернулся, неся в руках огромную тыкву. По приказу графа он поставил плод на плиту перед камином.
– Не спорю, сержант д'Агоста, демонстрация прибора на вас произвела бы больший эффект. Но я не хочу возиться. – Фоско вернулся к столу.
Д'Агоста отошел, убрав оружие в кобуру. Пендергаст тоже вооружен. Пусть только Фоско и его лакей дернутся!.. Кроме Пинкеттса в замке слуг не было – разве что повара.
– Ну, приступим. – Фоско взялся за прибор: с одного конца ствол украшала насадка в виде луковицы, а с другой – набор реле и кнопок. – Итак, гибель Гроува и Катфорта должна была совершенно сбить полицию с толку. Обоих я собирался сжечь. Однако, сами понимаете, простое сожжение или поджог дома не подошли бы. Своих жертв я не мог даже сварить. И тут я вспомнил про феномен, названный спонтанным возгоранием человека. Вы ведь читали хроники? Знаете, кто из итальянцев умер от него первым?
– Графиня Корнелия, – кивнул Пендергаст.
– Графиня Корнелия де Баиди Чезенте. Самый показательный случай. Я задумался, как бы воспроизвести подобное со всеми дьявольскими подробностями. И вспомнил о микроволнах.
– О микроволнах? – переспросил д'Агоста.
– Да, сержант, – снисходительно улыбнулся граф. – Те самые, что излучает ваша кухонная СВЧ-печь. Они нагревают объект изнутри, их можно нацелить, как луч, чтобы, скажем, сжечь тело, не повредив при этом то, что вокруг. Микроволны воздействуют избирательно; ковры и мебель не успевают загореться. Микроволны также ионизируют и нагревают металлы с определенным количеством валентных электронов во внешнем энергетическом уровне.
Фоско погладил устройство и отложил его на стол.
– Вы ведь знаете, мистер Пендергаст, я изобретатель и обожаю совершать невозможное. Видите ли, собрать микроволновый передатчик легко. Трудно создать подходящий источник питания. Но «И.Г. Фарбен» – немецкая компания, с которой моя семья поддерживала связь во время войны – производит чудесное сочетание накопителя и батареи, способное дать необходимый заряд.
Д'Агоста бросил взгляд на микроволновый излучатель. Прибор смотрелся глупо, как дешевая бутафория из старого научно-фантастического фильма.
– Это устройство никогда не станет орудием войны: оно поражает жертву самое большее с расстояния в двадцать футов. Но мне этого хватило с лихвой. Пришлось, конечно, попотеть, пока все стадии сожжения не были просчитаны. Не одна погибла тыквочка!.. Наконец я опробовал свое детище на том педофиле из Пестойи, могилу которого вы обыскали. Человеческое тело сгорает не так легко – прибор перегрелся и немного оплавился. Позже я усовершенствовал устройство, и оно превосходно сработало на запуганном Гроуве. Конечно, сжечь его полностью не удалось, но свое дело я сделал. Потом приукрасил место убийства как было нужно, собрался и вышел из дома, заново включив сигнализацию. С Катфортом все вышло еще проще. Я уже говорил: мой слуга Пинкеттс купил соседнюю квартиру и начал ее «перепланировывать». Из Пинкеттса вышел отличный старый джентльмен – постоянно мерзнущий и закутанный с ног до головы в теплую одежду.
– Так вот почему записи с камер безопасности ничего не дали, – догадался д'Агоста.
– Пинкеттс – мой добрый лицедей, чей талант я частенько использовал. Как бы там ни было, стены сухой кладки и деревянные штифты не стали помехой для излучателя. Микроволны, дорогой Пендергаст, замечательно проходят сквозь них, как луч света – через стекло. Конечно, если внутри стен нет железных гвоздей или влажности. Ведь металл поглотил бы микроволны, раскалился бы и вызвал пожар. Пинкеттс вскрыл стену с нашей стороны, заменил гвозди деревянными штифтами и вернул покрытие на место. Никто ничего не заподозрил, потому что мы представили это как обычный ремонт. Пинкеттс сам воздал почести Катфорту, пока я наслаждался с вами оперой. Лучшего алиби, чем провести вечер в компании детектива, и представить нельзя! – Фоско самодовольно надулся.
– А запах серы?
– Мы сжигали в курительнице смесь серы и фосфора, а дым вводили через трещины вокруг потолочного плинтуса.
– Как вам удалось выжечь отпечатки копыт в доме Гроува?
– Прямым излучением. В доме Катфорта – напротив, непрямым, из-за стены. Пинкеттс сделал проекцию маски. Задачка чуть посложнее, но вполне реализуемая. Я гений, вы не находите?
– Вы сумасшедший, – ответил д'Агоста.
– Я изобретатель. Для меня нет ничего прекраснее, чем решать хитрые головоломки. – Зловеще улыбнувшись, Фоско взял со стола устройство. – Ну же, отойдите назад. Мне нужно настроить мощность и сфокусировать луч. А то ненароком спалю всех нас вместе с тыквой.
Накинув на плечо кожаный ремень, Фоско нацелил прибор на тыкву, подвигал рычажками и нажал на курок. Д'Агоста взирал на это действо с ужасом и восхищением. Он слышал только, как гудит накопитель, – и все.
– Сейчас излучатель работает на самой малой мощности. Будь здесь не тыква, а наша жертва, она испытывала бы ни с чем не сравнимое ужасное чувство, словно во внутренностях у нее завелись осы. Представьте: насекомые ползают в кишках и жалят. То же самое, впрочем, происходит и с кожей.
С виду тыква не изменилась. Фоско повернул реле, и накопитель загудел громче.
– Жертва кричит. Осы жалят невыносимо, безостановочно – и внутри, и снаружи. Меж тем кожа сохнет, выскакивают волдыри. Мышцы нагреваются так, что вспыхивают нейроны – они посылают бешеные импульсы, и жертва падает на пол, корчась в конвульсиях. Температура тела взлетает. Две-три секунды, и человек уже катается по полу, молотя руками-ногами, кусая и проглатывая свой же язык.
  
Граф еще раз переключил реле. На поверхности тыквы набух пузырь, а сам плод, казалось, размяк и немного осел. И вдруг сверху донизу тыкву расколола трещина – чмокнув, вертикальные «губы» разошлись и выпустили облако пара.