школа для чудовищ (СИ)

Радио: Твою ма-а-ать!
Сцепив зубы, инструктор вдавил обе гашетки, оружие грохотало без остановки, гильзы звонко сыпались в поддон под ногами, но проклятая тварь не замедлялась — покрытый россыпью ран, осьминог с упорством тупорога ломился вперед, не делая попыток свернуть с пути. Водителя, чтобы увести машину в сторону от угрозы, в броневике не было, и у Хайнца был лишь один шанс выжить — завалить врага до того, как он доберется до пулеметчика.
  
Осьминог с разбегу врезался в десятитонный мрап, опрокинув его на бок, и последние трассеры пулемета россыпью ушли в ночное небо. Машина со скрежетом перекатилась, и замерла, а стрельба прекратилась. Хайнц треснулся головой о стенку и сейчас пытался прийти в себя. Но монстр не успокоился на этом. Ревя от бешенства, он ударил когтистой лапой по машине. Длинные острые когти одним взмахом оторвали переднее колесо и часть крыла, сминая бронированные листы, словно фольгу. Отбросив оторванный кусок в сторону, осьминог замахнулся для второго удара.
Когда Кейн добрался до поворота траншеи, перед его глазами предстала жуткая картина — чудовище, которое чуть не убило его, переключилось на его товарищей. Часть из них уже была мертва, остальные либо разбегались, либо, забившись в перекрытые щели, пытались отстреливаться из легкого стрелкового оружия. Монстр добрался до входа в соседний блиндаж, и теперь пытался разрыть вход, методично работая двумя передними парами лап. А на переднем плане, прямо перед Кейном, трясущийся от страха Гальт съежился за бруствером окопа, прижимая к себе винтовку, и не смея даже выглянуть из-за насыпи. Кейн ощутил жалость, кобольд был неплохим парнем, достаточно смелым, без безрассудства или какой-то особой трусости. Но к такому жизнь не готовила, выходить против осьминогов его никто не учил. Первый в жизни настоящий бой обернулся кошмаром, и нервы у новобранца сдали.
Радио: Я третий, я третий! Кто-нибудь может оказать нам поддержку?! — разрывалась рация, сдавленный страхом голос одного из товарищей Кейна звал на помощь.
Наг метнулся к насыпи, оказавшись рядом с Гальтом, с разбегу врезавшись плечом в плотный земляной вал. Выждав секунду, и убедившись, что чудовище не отвлеклось, он рискнул осторожно выглянуть из-за укрытия.
— Не надо, Кейн! — в ужасе зашептал Гальт, — Не надо!
— Заткнись!
Он высунулся ровно настолько, чтобы оценить обстановку. Чудовище продолжало увлечено раскапывать вход, и уже было сунуло внутрь свою пасть, но бревно, лежавшее на крыше блиндажа, просело, потеряв опору, и больно стукнуло тварь по макушке. Раздалось раздраженное рычание.
Схватив бревно зубами, осьминог отшвырнул его в сторону, и снова обратил внимание на блиндаж. Но на этот раз он вел себя куда осторожнее, и просто приблизил морду к проему, пытаясь разглядеть, что там внутри. Замешательство длилось всего несколько секунд, которых хватило Кейну, чтобы вскинуть тридцатку и тщательно прицелиться в блестевший в лунном свете глаз существа. Перекрестие прицела ровно наложилось на нужную точку, и парень задержал дыхание, как и полагалось делать, выполняя такой выстрел.
Выкуси!
Тридцатка выстрелила, и Кейн ощутил ее тяжелую отдачу. Пуля попала осьминогу в глаз, и тварь взревела, встав на дыбы и молотя лапами в воздухе.
Наполовину ослепленный, осьминог заметался, впав в смешанный с яростью ужас. Он шарахался по позиции, врезаясь в брустверы, в проем блиндажа, спотыкался о траншеи.
Радио: Он ранен! Добьем его! — радостно завопила рация. Увидев, что поразить противника можно, товарищи Кейна воспрянули духом. — Огонь!
Услышав команду, многие из бойцов рискнули высунуться из укрытий. Снова раздались выстрелы, штурмовые винтовки поливали ослепшего врага, все еще причиняя мало вреда, но вызывая у существа еще большую панику. Даже Гальт преодолел страх, и навалился грудью на бруствер, направив оружие на мечущуюся тушу.
— Сдохни, сука-а-а-а! — завопил он, открывая огонь.
Винтовка забилась у кобольда в руках, пламя вспыхивало на конце ствола, трассирующие пули летели в цель, стреляные гильзы беспрерывно выбрасывались из экстрактора. Через три секунды магазин опустел, и кобольд снова присел за бруствером, чтобы его заменить. Ствол оружия дымился после такой длинной очереди.
Кейн в это время был занят другим делом. Скорострельной винтовки у него не имелось, а ковырять огромную тушу тридцаткой контрпродуктивно. Вместо этого наг подтащил к себе ящик с гранатами, обнаруженный в ближайшей пустой ячейке. Торопливо напихав несколько гранат в подсумок, он поскорее вернулся к брустверу.
Осьминог все еще продолжал метаться, поливаемый пулями со всех сторон. Твердая чешуя по-прежнему предохраняла его от большинства ранений, но все же у существа имелось уязвимое место, про которое Кейн знал — живот. Более эластичный, чтобы вмещать большую съеденную живьем добычу, он не был покрыт чешуей, только мягкой желтоватой кожей.
Выдернув чеку из первой гранаты, Кейн бросил ее в сторону врага, стараясь закатить между ног. Взрыв! Не добросил! Стиснув зубы, наг примерился к броску более тщательно, развернув корпус левым плечом вперед и отведя назад правое предплечье и руку с зажатой в ней гранатой. Определив нужное расстояние, он выдернул чеку и сразу же метнул смертоносный снаряд в цель.
Граната разорвалась прямо под брюхом у монстра, разлетающиеся осколки попали ему в живот. Взревев, осьминог повалился на бок, засучив сразу всеми лапами. Из рваной раны на животе хлестала черная кровь.
Радио: Есть! Он почти готов! Все, кто слышит, — огонь!
Кейн и Гальт схватились за оружие. Кобольд как раз загнал новый магазин и хлопнул по кнопке, отпускающей затворную задержку. Кейн передернул рычаг затвора тридцатки , выбросив стреляную гильзу и дослав в ствол новый патрон. Через миг они присоединились к остальным бойцам, с торжествующим ревом расстреливавшим ослабевшего и дезориентированного противника. Многие осмелели, высунувшись из ячеек, или даже выбравшись из окопа. Раненый монстр уже вовсе не казался таким грозным, как всего минутой раньше.
— Цельтесь в живот!
Пули хлестали по брюху завалившейся на бок твари, и сил закрыться или перевернуться у осьминога уже не был. Его рев превратился в болезненный скулеж, который постепенно затихал, движения становились все более медленными, и, наконец, огромная туша полностью замерла. Противник был мертв, из множества ран в животе вытекала кровь, образовав липкую широкую лужу.
Умгал отдавал приказы на другом краю траншеи, его командный рык приводил в чувство паникующих новобранцев. Их удалось заставить подчиняться командам, хищники перестали бегать и, подчиняясь отданному приказу, перебрались в соседнюю траншею, укрывшись от озверевшего монстра, который продолжал разрывать броневик в припадке ярости.
— Следи, чтобы отряд не разбежался! — рявкнул капитан, сдав подопечных на руки лейтенанту.
— Да, сэр!
Подтянув к себе гранатомет, Умгал побежал обратно. Где-то там, в бронированной капсуле опрокинутого мрапа все еще прячется Хайнц. Люди, такие, как он, на Карвонне самая лакомая добыча, но для Умгала он сейчас не просто человек, а боевой товарищ, командир и инструктор для бойцов. Долг требовал сражаться, а не бежать, как трус.
Вскарабкавшись на насыпь, Умгал прицелился в противника из гранатомета. Это было легко — осьминог увлеченно продолжал полосовать опрокинутую машину. Стрельба Хайнца не принесла особой пользы, но отвлекла чудовище, выиграв Умгалу время на то, чтобы перегруппировать их силы. Оборотень произвел выстрел, и реактивная граната с шипением понеслась в цель, оставляя за собой дымный след. Раздался грохот взрыва и ночную тьму озарила вспышка. Осьминог ревел от боли — две задние лапы оторвало и они отлетели в сторону, задняя часть тела оказалась разворочена. Монстр тяжело плюхнулся на брюхо.
  
Раздалось рычание двигателя — это второй броневик добрался, наконец, с противоположного конца позиции. Его вел второй инструктор, помощник Хайнца. С того места, где стояла вторая машина, обстрелять противников не было возможности, поэтому имперец сел за руль. Ему пришлось объехать отрытые траншеи, и спустя минуту, которую длилась скоротечная схватка, второй броневик уже оказался тут.